Том Нортон – Сокрушить Эддисон (страница 18)

Она замолчала, и тишина повисла между нами, наполненная смыслом её слов. Мне стало неловко, тепло и страшно одновременно.

– Почему ты мне это рассказываешь? – спросила я тихо.

– Потому что ты, Эддисон «замызганная», – сказала Лив, – Ты его боишься. Ты видишь в нём угрозу. И, что самое главное, ты ему ничего не должна. Ты не из его мира. У тебя своя война. И поэтому… поэтому ты, сама того не зная, можешь дать ему ту самую простую вещь. Если захочешь. Если не испугаешься. Если он… если он не спугнёт тебя своей грубостью и своими дурацкими попытками всё контролировать.

Она отвернулась.

– Просто подумай об этом. Как о… возможности для двух одиноких людей перестать быть такими одинокими. Хотя бы на время.

Фары выхватили из темноты деревья сада, а затем на подъездную дорожку резко заехал внедорожник. Лив вскочила на ноги, её лицо исказилось от недоверия и раздражения.

– Какого чёрта Синклер приперся сюда? – прошипела она, выглядывая за парапет.

Двери захлопнулись почти одновременно, с таким грохотом, что, казалось, стекла задрожали. Со стороны водителя выскочил Кайл. Его обычно спокойное лицо было перекошено яростью. С пассажирской стороны, медленнее, но с не меньшей концентрацией гнева, вышел Деклан. Даже с крыши было видно, как его плечи напряжены, а взгляд направлен куда-то в пространство перед собой, будто он пытался силой воли прожечь в нём дыру.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но Лив резко прижала палец к губам. Её глаза метнулись ко мне, полные тревоги.

– Чёрт, там Мэйси! – выдохнула я, сердце ушло в пятки.

– На втором этаже есть две гостевых, – быстро зашептала Лив, уже стягивая с нас плед. – Одну всегда берёт себе Деклан, когда бывает тут. Другая всегда пустует. Я не помню, какую именно он берёт, но… надеюсь, ты не промахнёшься. Я сейчас спущусь и постараюсь их отвлечь, улажу всё с Мэйси. Ты – тихо, на цыпочках, в комнату и не высовывайся, пока я не приду.

Мы поспешно спустились с крыши по узкой лестнице. В голове у меня крутилась одна мысль: А почему так всё странно? Почему надо прятаться? Они… под чем-то?

Лив, будто прочитав мои мысли, на пороге чердака обернулась и коротко бросила:

– Они никогда не приезжают сюда вдвоём. Тем более вот так, ночью, на взводе. Так что да. Что-то случилось. Что-то серьёзное. Иди!

Она резко толкнула дверь на второй этаж и исчезла вниз, её шаги быстро затихли. Я же, прижавшись к стене, застыла в нерешительности. Снизу уже доносились голоса – громкие, резкие, перебивающие друг друга.

– …абсолютно бессмысленно! Ты думал хоть секунду, что будет дальше?! И что тут, кстати, делает ангелок Мэйси?! Лив, ты совсем охренела, тащить сюда ребёнка?! – произнес Кайл срывающимся на крик голосом.

– Не твоё дело, где я и с кем провожу время, Кайл. И понизь тон. Ребёнок спит. – Холодно отрезала Лив.

– Заткнитесь. Оба. Это не детский сад. Кайл, твой вопрос последний, кто видел его? И Лив, ты здесь вообще почему? У тебя своя квартира. – Тихим голосом сказал Деклан.

– А у тебя своя, капитан. Что ветром занесло? Опять проблемы, которые нельзя решить в своей стеклянной коробке? – парировала Лив.

Я слышала, как у меня в висках стучит кровь. Нужно было двигаться. На втором этаже, прямо передо мной, в противоположных концах коридора, были две одинаковые двери. Которая из них «деклановская»? Я выбрала левую, ту, что дальше от шума, и, приоткрыв её, юркнула внутрь, стараясь не скрипеть.

Комната была просторной, тёмной и пахла свежестью и слабым, чужим ароматом – может, лосьоном после бритья, может, просто чистым бельём. Я прислонилась к закрытой двери, прислушиваясь. Голоса внизу не утихали. Ругань стала более сдержанной, но от этого не менее напряжённой. Я расслышала обрывки: «…не должен был вмешиваться…», «…последствия будут на тебе…», «…где гарантии, что они молчат?..»

О ком они?

Я стояла в темноте чужой комнаты, в чужом доме, и чувствовала, как страх медленно сменяется жгучим любопытством и обидой. Почему я, как преступница, должна прятаться? Что такого страшного они натворили?

Шаги на лестнице. Тяжёлые, неторопливые. Они приближались по коридору. Сердце замерло. Я отпрянула от двери, озираясь в поисках укрытия. Шкаф? Кровать? Дверь в соседнюю комнату?

Я замерла, вжавшись в стену у шкафа. Тяжёлые, размеренные шаги за стеной затихли. Потом – щелчок, и дверь моей комнаты приоткрылась.

Свет из коридора выхватил его силуэт на пороге. Огромный, напряжённый. Он вошёл, не глядя по сторонам, и резко щёлкнул выключателем.

Свет ударил по глазам. Мы увидели друг друга одновременно.

Он застыл, рука ещё на выключателе. Его лицо, искажённое усталой яростью секунду назад, стало абсолютно пустым от шока. Потом пустота заполнилась ледяным, медленным пониманием. И затем – взрывом.

– Что. Ты. Здесь. Делаешь.

Он произносил каждое слово отдельно, низким, вибрирующим от бешенства голосом. Казалось, воздух в комнате сгустился и стал давить на уши.

Я не могла вымолвить ни слова. Язык прилип к нёбу. Я только видела, как его взгляд скользит по мне, по моим потрёпанным кедам, по рукам, вцепившимся в складки собственного свитера, и возвращается к моему лицу.

– Я… – попыталась я, но голос сорвался.

– Ты подслушивала? – он сделал шаг вперёд, и комната сразу стала меньше. – Это Лив? Это её план? Устроить тут шпионаж?

– Нет! – вырвалось у меня, и страх на секунду проиграл возмущению. – Я не шпионка! Мы были на крыше! Мы не знали, что вы приедете! Лив сказала спрятаться, потому что…

– Потому что что? – он перебил, и его голос стал опасным шёпотом. Он подошёл так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло и запах. – Потому что у нас частный разговор? И что, любопытство победило? Захотелось посмотреть, как дерутся большие мальчики?

Его глаза были так близко. Я видела крошечную золотую искорку в его карих радужках и глубокую усталость в тенях под ними. Он дотронулся до своего правого плеча, непроизвольное, быстрое движение, будто боль напомнила о себе.

– Я не хотела ничего слушать! – прошипела я, отступая, пока спина не упёрлась в шкаф. – Я спряталась, потому что Лив сказала! Потому что там моя сестра, и я не знала, что происходит! Вы ворвались сюда, кричите… Я испугалась!

– Ты испугалась, – повторил он с плохо скрываемым сарказмом. – И поэтому залезла в мою комнату. Удобно.

– Я не знала, что она твоя! – крикнула я уже почти беззвучно, отчаянно. – Тут две двери! Я ошиблась!

Он изучал меня ещё секунду, и я видела, как в его взгляде идёт борьба. Гнев против усталой логики. Подозрение против… чего-то ещё.

Потом он резко, почти сдаваясь, выдохнул. Вся агрессия из его позы ушла, сменившись тяжелой, почти осязаемой усталостью. Он медленно, будто каждое движение причиняло боль, опустился на край огромной кровати, опустив голову.

– Эддисон, – его голос теперь был просто глухим. – Тебе вряд ли можно будет выходить из комнаты какое-то время.

Я стояла, всё ещё прижавшись к шкафу.

– Что там случилось? – спросила я тише.

Он не ответил сразу. Просто сидел, уставившись в пол.

– Сядь, – сказал он наконец, не глядя на меня, кивнув на место рядом с собой на кровати.

«Нет», – немедленно среагировал внутренний голос. Садиться рядом с ним, в его спальне, после всего? Безумие.

Но тут всплыли слова Лив, сказанные на крыше. «Ему нужны простые вещи. Объятия после тяжёлого дня…» Он просил просто… присутствия. Физического, неагрессивного присутствия другого человека. И в этой его сломленной позе, в этом глухом голосе, я вдруг увидела того самого «очень уставшего парня».

Я сделала медленный, нерешительный шаг. Потом ещё один. Осторожно, стараясь не коснуться его, опустилась на край кровати, оставив между нами полметра дистанции. Матрас даже не прогнулся под моим весом.

Он поднял голову и повернулся ко мне. Его лицо было близко. Слишком близко. Я видела тень щетины на его челюсти, мельчайшую сеточку капилляров в уголках его глаз от усталости.

– Тебе не нужно смотреть на этот ужас, – тихо сказал он, и в его глазах была забота. Как будто он хотел оградить меня от чего-то вовне.

Но это только подстегнуло моё упрямство.

– Какой бы ужас там ни происходил, – сказала я чётко, глядя ему прямо в глаза, – первое, что нужно сделать – чтобы ты принес сюда мою сестру. Сейчас же. Она одна внизу, напугана, и я не знаю, что с ней.

Деклан замер на секунду. Потом… уголок его рта дрогнул. В чём-то вроде удивлённой, усталой улыбки.

– Ты обратилась ко мне на «ты», – отметил он, и в его голосе прозвучал слабый, едва уловимый оттенок чего-то, кроме усталости.

Я закатила глаза, не в силах сдержаться.

– Это сейчас важно?

Он покачал головой, улыбка исчезла. Встал, и его движения снова обрели привычную, грацию, хотя плечи всё ещё были слишком напряжены.

– Хорошо. Сиди здесь. Не выходи.

Он вышел, закрыв за собой дверь. Я сидела, прислушиваясь. Через минуту снизу донеслись приглушённые голоса, потом быстрые шаги по лестнице. Дверь соседней комнаты открылась и почти сразу закрылась. Потом шаги вернулись к этой двери. Она открылась.

Деклан снова вошёл. Я вскочила с кровати.

– Зачем ты отнёс её туда? Я вообще-то тут! Я хочу быть с ней!

Он закрыл дверь, облокотился о неё спиной, сложив руки на груди. И снова эта усталая, но уже более живая полуулыбка тронула его губы. Он смотрел на меня так, будто разгадывал сложную, но интересную головоломку.