Том Нортон – Сокрушить Эддисон (страница 10)
– Звучит захватывающе, – он фальшиво вздохнул. – Ладно, не задерживаю. Но запомни: булочка с корицей в кафе в Рендалл-билдинг – лучший антидепрессант. На случай, если теория музыки добьёт окончательно.
– Запомню, – я не удержалась и слабо улыбнулась. – Пока, Кайл.
– Увидимся, Эдди. Держись.
Мой взгляд невольно скользнул по группе. А где та девушка? С прямыми черными волосами и камерой, что фотографировала их на поле. Её нигде не было видно.
И тут я услышала смех Шарлотты – низкий, интимный. Я повернула голову.
Шарлотта буквально висела на одном из парней, сидевшем в дальнем углу скамейки. Она обвила его шею руками, и он, наклонившись, страстно, без тени стеснения, целовал её.
Парень… он был огромен. Даже сидя, было видно, что его телосложение массивнее, чем у Кайла. Широкие плечи под плотной тканью регбийки, мощная шея. Слегка вьющиеся каштановые волосы, чуть длиннее, чем у остальных. Его лицо было скрыто – он наклонился к Шарлотте, одной рукой придерживая её за талию, другой упершись в скамейку. От него исходила аура такой концентрации, такого… интимного права, что смотреть было почти неприлично. Он полностью отдался моменту, забыв обо всём вокруг, включая нас. Шарлотта в его руках выглядела хрупкой и победоносной одновременно.
Я отвела глаза, чувствуя прилив неловкости и какого-то странного, холодного любопытства.
Глава 8. Свидетель
Кайл что-то говорил с блондинкой, которая смотрела на нас как на экспонаты в музее. Шарлотта шептала мне что-то на ухо, но я почти не слушал. Её пальцы скользили по моей шее под воротником майки. Это был знакомый код. И сегодня, когда внутри всё кипело от раздражения, этот призыв был кстати. Нужно было выбросить лишнее из головы.
Я резко встал. Шарлотта поняла без слов. Её зелёные глаза блеснули. Я взял её за руку и потянул за собой. Библиотека была ближе всего.
Мы шли быстро, почти не разговаривая. Я шёл впереди, она почти бежала за мной, её каблуки отчётливо стучали по плитке. Я толкнул тяжелую дверь библиотеки. Прохладный, тихий воздух, пахнущий пылью и бумагой, обнял нас. Я знал планировку. Нужно было место, где редко бывают люди. Глубины гуманитарного корпуса, стеллажи со старыми периодическими изданиями.
Я вёл её между высокими рядами полок, заваленных толстыми томами в серых переплётах. Свет здесь был тусклым, датчики движения срабатывали неохотно. Наконец, в самом углу, за поворотом, образовалась маленькая глухая зона. Только ковёр и книги до потолка.
Я развернулся к ней. Она уже прижималась ко мне, ища мои губы. Я наклонился и грубо прижал её к холодной стене между стеллажами. Моя рука сама накрыла её рот, ладонью, так, чтобы приглушить любой звук. Она только глубже заглянула мне в глаза, в её взгляде читался азарт.
Я прижался губами к её шее, чуть ниже уха. Она вздрогнула, и тихий стон попытался прорваться сквозь мои пальцы. Я сильнее прижал ладонь. Нужно быть тихими. Другой рукой я скользнул между нами, по её тонким штанишкам, найдя нужное место. Сильно, почти без прелюдии, начал массировать его сквозь ткань. Она выгнулась, её тело напряглось, как тетива, и она попыталась прикусить мою ладонь, чтобы не кричать. Её дыхание стало частым и горячим у меня на пальцах.
Её руки вцепились мне в волосы, потом в плечи. Моё больное плечо взвыло от боли, но я проигнорировал его.
Моя рука, зажимавшая её рот, ослабела, скользнула ниже, к горлу, ощущая пульс, бешено стучащий под тонкой кожей. Она воспользовалась моментом, чтобы выдохнуть прерывисто:
– Дек…
Я смотрел на неё сверху вниз, чувствуя, как её тело изгибается, прижимаясь ко мне, пытаясь найти трение, облегчение. Её собственная рука скользнула между нами, её пальцы, ловкие и настойчивые, нашли ширинку моих джинсов. Щелчок застёжки прозвучал невероятно громко в этой тишине. Холодный воздух библиотеки коснулся кожи, а следом – её горячая ладонь. Она обхватила мой член, и я невольно замер, стиснув зубы. Прикосновение было уверенным, требовательным. Она знала, что делала.
Я наклонился ближе, так что наши лбы почти соприкоснулись. Дышал ей в лицо. В моих глазах, я знал, не было ничего, кроме тёмного, желания и ярости, которая клокотала во мне с утра.
– Ты так активно начала, – прошептал я, и мой голос был низким, хриплым от сдерживания. – Но на половине пути останавливаться нельзя.
Я отстранился на сантиметр, всё ещё прижимая её к стене, но дав ей немного пространства. Мой взгляд, тяжёлый и недвусмысленный, скользнул с её лица вниз, к её коленям, а потом снова встретился с её взором.
Она задержала дыхание. На её щеках играл румянец. Она медленно, не отрывая от меня глаз, стала опускаться. Когда она оказалась на коленях на сером библиотечном ковре, между стеллажами она выглядела одновременно развратно и невинно. Её зелёные глаза смотрели снизу вверх, полные ожидания и вызова.
Пульсация в висках сливалась с пульсацией в другом месте. Боль в плече отошла на второй план, приглушённая волной адреналина.
Она поняла. Её пальцы снова обхватили мой член, а затем её губы, влажные и горячие, коснулись его. Я запрокинул голову назад, уставившись в потолок, заставленный пыльными трубами коммуникаций. Тихий звук, который она издавала, стараясь работать ртом так, чтобы не шуметь, был громче любого крика. Каждая мышца в моём теле была напряжена до предела. Я положил ладонь ей на затылок, толкая, чувствуя шёлк её тёмных волос.
Её темп стал быстрее, настойчивее. Она полностью контролировала ритм теперь, её губы и язык работали с умелой точностью. Я перестал сопротивляться. Ступни упёрлись в пол. Боль в плече исчезла, растворилась в волне нарастающего, невыносимого давления внизу живота.
Всё стало белым и острым. Я резко, почти судорожно, притянул её голову к себе в последний момент, и хриплый шёпот вырвался у меня из груди:
– Шарлотт… я… всё.
Волна накрыла с такой силой, что на секунду перехватило дыхание. Я сжал зубы, чтобы не издать ни звука, чувствуя, как всё внутри выплёскивается в теплоту её рта. Дрожь прошла по всему телу, от коленей до затылка.
Несколько секунд я просто стоял, опираясь о стеллаж, пытаясь отдышаться. Потом медленно отпустил её затылок. Она отстранилась, вытирая тыльной стороной ладони уголок рта. Её глаза блестели в полумраке. Я поправил джинсы, застегнул ширинку. Действал на автомате. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и лёгкую тошноту.
Я сунул руку в карман, нащупал кошелёк. Достал оттуда сложенную пополам хрустящую купюру в сто фунтов. Сунул ей в руку.
– Всё как обычно, – сказал я глухо, не глядя ей в глаза.
Она взяла деньги, не глядя, быстрым движением спрятала их в карман. Потом потянулась, чмокнула меня в щеку, её губы были холодными.
– До завтра, капитан, – прошептала она игриво и, поправив одежду, обернулась, чтобы уйти.
И в этот момент из-за соседнего стеллажа, буквально в двух шагах от нас, раздался резкий, сдавленный звук.
«Чх-ч-ч!»
Чистый, громкий, человеческий чих.
Мы оба замерли, как вкопанные. Шарлотта застыла на полпути к повороту. Я медленно, очень медленно повернул голову в сторону звука. Всё внутри мгновенно сжалось в ледяной комок. Адреналин, только что утихший, ударил с новой, острой силой.
Кто, мать вашу, тут?..
Из-за угла высокого стеллажа с юридической литературой не доносилось больше ни звука. Только тишина. Кто-то был там. Кто-то слышал. Видел, может быть.
Шарлотта метнула на меня испуганный взгляд. Я резким движением головы показал ей на выход.
Я остался один. Стоял неподвижно, слушая. В ушах стучала кровь. Через несколько секунд я сделал шаг, затем другой, обходя стеллаж.
Там никого не было. Только пустой узкий проход, пыльные книги да слабый свет от датчика, который вот-вот должен был погаснуть. На полу не было ни следов, ни оброненных вещей.
Но кто-то тут был. Кто-то чихнул.
Глава 9. Сто фунтов молчания
Ноги понесли меня сами. Я вырвалась из угла и просто побежала. Мимо полок, мимо столов, где студенты поднимали на меня удивлённые лица. Я спотыкалась о собственны штаны, не разбирая дороги, просто к выходу. В ушах стоял гул. Они не видели. Они не могли видеть. Но они слышали. Он точно слышал. Чистый, чёткий звук моего собственного предательского чиха, который вырвался, когда я, зажав рот ладонью, пыталась отползти подальше, услышав… всё.
Я влетела в светлый атриум главного входа библиотеки и тут же впечаталась во что-то твёрдое и тёплое. Руки автоматически схватились за чью-то куртку, чтобы не упасть.
– Эй, Эдди? Ты чего?
Я подняла голову. Передо мной был Кайл. Он держал меня за плечи, не давая упасть.
Я не могла вымолвить ни слова. Только часто-часто дышала, глотая воздух ртом.
– С тобой всё в порядке? – его голос стал жёстче. – Он тебя там обидел? Деклан?
– Нет! – вырвалось у меня, и я замотала головой, чувствуя, как горят щёки. – Нет… Он… он там… кажется, кого-то имел…
Слова вылетали обрывисто, бессвязно. Мой мозг лихорадочно пытался собрать куски. Я пришла в библиотеку искать материалы. Потом услышала шаги и голоса. Мужской, низкий и раздражённый, и женский, узнаваемо шикарный – Шарлотты. Я замерла, не желая показываться. А потом… потом я услышала слишком много. Шёпот, шуршание одежды, приглушённые стоны. Я сидела, прижавшись к полке, боясь пошевелиться. А потом… чихнула. От пыли.