Том Нортон – Любовь капитана (страница 4)
Глаза у него были голубые. Очень голубые. И смотрели они устало.
— Привет, — сказал он. — Ты из газеты?
— Да. Эмилия Брукс. Мы договаривались с вашим тренером.
— Ага. — Он кивнул и посмотрел на парней. — Может, вы дадите нам пять минут?
Те заулыбались, зашушукались, но начали выходить. Кто-то хлопнул Лео по плечу, кто-то бросил на меня любопытный взгляд. Дверь закрылась.
Мы остались вдвоём.
— Садись, — Лео показал на скамейку напротив. — Только тут немного бардак.
— Ничего, — сказала я и села.
Блокнот я положила на колени. Диктофон в телефоне включила. Все как учила Хадсон.
— Ну, — он откинулся назад и скрестил руки на груди, — спрашивай.
Я открыла рот, чтобы задать первый вопрос, и вдруг поняла, что все мои заготовки вылетели из головы. Абсолютно. Как будто их никогда и не было.
— Э-э-э... как давно ты играешь в регби?
— Лет с семи, — ответил он. — Папа привел.
— А, понятно. — Я записала. — И тебе нравится?
— Нравится.
Пауза. Он смотрел на меня, я смотрела в блокнот.
— А почему именно регби? — спросила я, лихорадочно вспоминая остальные вопросы.
— Ну, папа играл. Я с детства на стадионе. Наверное, другого и не представлял.
— То есть это был не твой выбор?
Он чуть приподнял бровь.
— А ты всегда сама выбираешь, что делать?
Я замерла.
— Ну... да. Наверное.
— Повезло.
В его голосе не было злости. Просто усталость. Или равнодушие. Я не могла понять.
Я задала еще несколько вопросов. Про тренировки, про команду, про цели на сезон. Он отвечал коротко, односложно, будто отбывал повинность. Смотрел куда-то мимо меня, на стену, где висело расписание.
Ни улыбки. Ни живого интереса. Ничего.
Во мне начало закипать раздражение.
— Слушай, — не выдержала я, — я понимаю, что ты устал. Но это интервью для школьной газеты. Твои одноклассники хотят узнать про тебя что-то, кроме счета матчей. Может, попробуешь говорить чуть подробнее?
Он моргнул.
— Прости. — Он потер шею. — Просто день тяжелый. Что ты хочешь услышать?
— Не знаю. Что-то человеческое. — Я поправила очки. — Вот ты говоришь, что играешь с семи лет. У тебя было желание бросить когда-нибудь?
— Было.
— И?
— И что? Не бросил же.
— Почему?
Он замолчал. Посмотрел на меня. Впервые за все время — прямо в глаза.
— Потому что нельзя.
— Кому нельзя?
— Себе.
Я ждала продолжения, но его не было. Он просто смотрел и молчал. И в этом молчании было столько всего, что мне вдруг стало не по себе.
Я хотела спросить еще, но дверь распахнулась.
— Лео, тренер зовет! — крикнул кто-то.
Лео встал.
— Извини, — сказал он. — Надо идти. Спасибо за интервью.
— Но я не все спросила...
— Прости. В другой раз.
Он подхватил сумку и вышел, даже не обернувшись.
Я осталась сидеть на скамейке с блокнотом в руках.
Внутри всё кипело.
Я готовилась полночи. Полночи! Записывала вопросы, читала про регби, не спала, переживала. А он даже не соизволил нормально поговорить. Сидел, смотрел сквозь меня, отвечал односложно, как будто я надоедливая муха.
И в то же время…
В то же время в его взгляде, когда он сказал «нельзя себе», было что-то такое... Настоящее. Живое. То, чего нет в этих дурацких статьях про «идеального капитана».
Я выдохнула и захлопнула блокнот.
— Отлично, Эмилия, — сказала я вслух. — Просто отлично.
В раздевалку заглянул какой-то парень из команды, увидел меня и ухмыльнулся.
— Эй, журналистка, ты как? Не убили?
— Нет, — буркнула я. — Я в порядке.
— Лео он такой. Немногословный. Ты не обижайся.
— Я не обижаюсь.
Вру. Обижалась. Ещё как.
Я вышла в коридор и чуть не столкнулась с Линой, которая делала вид, что просто проходила мимо.
— Ну как? — зашептала она. — Рассказывай! Он говорил? Ты видела его вблизи? Какие у него ресницы? Длинные?
— Лина, отстань.
— Ого. — Она присмотрелась ко мне. — Ты злая. Что случилось?