Том Хэнкс – Уникальный экземпляр: Истории о том о сём (страница 38)
Все та же воплощенная Американская Женственность вернула меня из путешествия в прошлое, когда, войдя в кухню, велела убрать эту тарахтелку и накрыть на стол. К нам должны были привезти внуков, и в качестве развлечения мы запланировали акцию "тако — своими руками", а потому пачкотни было не избежать. "Ундервуд" обладает неизъяснимой властью, это движитель моих мечтаний, а потому я спешно убрал его в футляр, отнес в свой домашний кабинет и поставил на полку. По-моему, в темноте он светится…
Нас манит прошлое
Поскольку в самолете Дж. Дж. Кокса меняли отделку интерьера, в Нью-Йорк он полетел на малошумном панорамном лайнере Берта Алленберри.
— Я считал, у тебя с головой все в порядке, Берт, — напустился Джей-Джей на своего друга.
Знакомы они были со студенческой скамьи — с тех пор, когда дерзкими и неугомонными двадцатилетними юнцами подрабатывали водителями курьерской почтовой службы "Федэкс" и фонтанировали идеями. На заработанные деньги они в складчину арендовали на окраине города Салина, штат Канзас, гараж без окон, который стал их мастерской и домом. Отпахав три с половиной года по 120 часов в неделю, они создали прототип цифрового релейного клапана случайного доступа. Это было равносильно изобретению огня. Тридцать лет и 756 миллиардов долларов спустя Джей-Джей узнал, что Берт недавно отстегнул 6 миллионов долларов единовременно некой конторе под названием "Хронометрические приключения" за — подумать только — путешествия во времени. Мыслимое ли дело?
Синди, четвертая и самая молодая миссис Алленберри, самостоятельно протирала столовый фарфор. У нее был солидный опыт: еще год назад она работала на этом самолете бортпроводницей. До посадки оставались считаные минуты — приходилось пошевеливаться. С панорамным лайнером было две проблемы: скорость и головокружение. Перелет из Салины в Нью-Йорк занимал всего 64 минуты — только-только успеть облизать пальцы после ребрышек барбекю. Прозрачный пол и широченные иллюминаторы заставляли понервничать, особенно если боишься высоты.
— Я думала, нас какой-то дурью накачали! — крикнула Синди с бортовой кухни. — Просыпаешься с ужасной головной болью — и не узнать комнату. Потом снова отрубаешься — и дрыхнешь сколько влезет.
Джей-Джей не верил своим ушам.
— Давайте-ка разберемся, что это за развод. Ты вошла в помещение, заснула — и проснулась
— В тысяча девятьсот тридцать девятом, — пискнул Берт.
— Да уж конечно, — ухмыльнулся Джей-Джей. — Но потом ты засыпаешь и
— Точно, в этом городе. В отеле на Восьмой авеню. — Берт смотрел вниз через фюзеляж; Пенсильвания сменялась штатом Нью-Джерси. — В тысяча сто четырнадцатом номере.
— И проводишь весь день в четырех стенах? — Джей-Джей хотел шлепнуть себя по лбу и заодно вбить немного здравого смысла в голову своего друга и партнера.
— Все выглядит реалистично, — продолжила Синди, вернувшись на свое место, чтобы пристегнуться перед посадкой. — Можно что угодно трогать. Можно есть и пить. Вдыхать запахи. Мужчины пользуются вонючим маслом для волос, а женщины носят слишком много макияжа, и все курят. А зубы! Кривые, с налетом.
— В воздухе — запах жареного кофе. — Берт улыбался. — От фабрики в Нью-Джерси.
— Ты проснулся в тысяча девятьсот тридцать девятом, — сказал Джей-Джей, — и почуял запах кофе.
— Потом Синди повела меня на Всемирную выставку, — добавил Берт. — В мой день рождения. Нам выдали ВИП-пропуска.
— Это был сюрприз. — Синди сверкнула ослепительной улыбкой и взяла мужа за руку. — Юбилей "шесть с ноликом" бывает только раз в жизни.
У Джей-Джея возник вопрос:
— Почему бы не вернуться подальше назад во времени, чтобы увидеть подписание Декларации независимости или распятие Иисуса Христа?
— Вернуться можно только в тридцать девятый, — объяснил Берт. — Точнее, в восьмое июня тридцать девятого. У "Хронометрических приключений" есть франшиза в Кливленде. Вот оттуда вполне реально вернуться в двадцать седьмой и посмотреть, как Бейб Рут выбил хоумран, но я не фанат бейсбола.
— Бейб Рут. В Кливленде. — Джей-Джей чуть не подавился. — Распятие Иисуса Христа.
— Он уже четыре раза возвращался, только без меня. Достало, честное слово, — пожаловалась Синди. — Все считали, будто мы — отец и дочь.
— Завтра опять собираюсь. — От этой мысли Берт улыбнулся.
Теперь Джей-Джей смеялся в голос:
— Тридцать шесть миллионов долларов! Берт, за полсуммы я устрою тебе встречу в райских кущах с Адамом и Евой да еще проведу голышом по чистилищу. А ты просто положись на меня и поверь, что я это проверну.
— Мой муж охотно переселился бы в тридцать девятый год, — сказала Синди, — но ему отводится только двадцать два часа.
— Почему именно двадцать два? — не понял Джей-Джей.
— В пространственно-временном континууме длина волны конечна, — объяснил Берт. — Перемещаться по отраженным сигналам возможно только в пределах этого ограниченного времени.
— Нам выдают бумажные деньги и мелочь старого образца, — сказала Синди. — Я купила крохотную позолоченную космоиголку и шар.
— "Трилон" и "Перисферу"{70}, — уточнил Берт.
— Как скажешь. Но когда мы проснулись, мои покупки рассыпались в прах.
— Всему виной молекулярная сингулярность.
Берт не пристегивал ремень безопасности. Зачем? Это же его личный самолет. И к черту Федеральное управление гражданской авиации.
— А почему, вернувшись в прошлое, нельзя изменить историю? — полюбопытствовал Джей-Джей. — Например, убить Гитлера?
— На Всемирной выставке в тот день Гитлера не было. — (Низкошумовой лайнер пошел на снижение, земля летела им навстречу. Шарнирные механизмы реагировали на малейшее изменение угла и вскоре должны были обеспечить вертикальную посадку на крыше дома 909 по Пятой авеню.) — К тому же это не меняет дела.
— Как это "не меняет дела", черт побери?
— Одномерные касательные, — ответил Берт, разглядывая внизу Центральный парк, не слишком изменившийся с тридцать девятого. — Есть бесконечное множество касательных, но все мы существуем только в одной.
Джей-Джей покосился на Синди. Та лишь пожала плечами: ну, что возьмешь с этого старика?
— Ему нравится узнавать, каким виделось будущее. А зачем? Мы ведь живем в этом самом будущем, — сказала она.
Через двенадцать минут Джей-Джей уже мчался вдоль ховер-линии на личном автолете к своему частному острову в проливе. А Берт и Синди с посадочной площадки на крыше спустились на личном лифте и располагались у себя в пентхаусе, занимавшем этажи с девяносто седьмого по сто второй.
Синди мгновенно переоделась в новый наряд, выудив его из гардеробной. Собирались они на двадцатипятилетие Кик Адлер-Джонсон и приватный голографический концерт "Роллинг стоунз". Берт на дух не переносил Кик Адлер-Джонсон, хотя уважал ее мужа, Ника, сколотившего состояние покупкой прав на воздух и воду по всему миру.
К тому же в две тысячи девятнадцатом, когда он еще был женат на Одри — третьей по счету супруге, "Роллинги" живьем играли на корпоративной рождественской вечеринке. Он предпочел бы остаться дома, но Синди ничего не хотела слышать.
Берт мечтал переместиться во времени прямо сейчас, прокантоваться до утра, а потом рвануть на выставку тридцать девятого, которая дарила так много надежд на будущее этого мира, каким он мог бы стать.
В тот раз, впервые попав в прошлое на именинные торжества, Синди, облаченная в старомодное платье, чувствовала себя полной идиоткой. Берт же, в двубортном костюме, заказанном в ателье "Хронометрических приключений", был как в раю. Каждую секунду из двадцати двух часов, проведенных в тридцать девятом, он готов был восхищаться чем угодно. Каким же маленьким казался Нью-Йорк! Здания совсем невысокие, поэтому горизонт был куда шире, на тротуарах всем хватало места, а личный автотранспорт и такси поражали своими размерами. Таксисты выходили на линию при галстуках и сетовали на заторы в направлении парка Флашинг-Медоуз{71}, но если это называлось заторами, Берт не возражал бы в таких и постоять.
Главные объекты Всемирной выставки — высокий "Трилон" и огромный шар под названием "Перисфера", два уникальных архитектурных шедевра, — сверкали белизной на фоне бескрайнего синего неба.
Авеню Патриотов и авеню Первопроходцев воспринимались как нешуточные расстояния, и (подумать только!) для Железных дорог и Пароходов — достижений научно-технического прогресса, которые требовали двигателей размером с его "Тихоню", — был отведен весь теннисный стадион! На выставке демонстрировались огромная пишущая машинка "Ундервуд", Водная феерия и Электро — механический человек, который умел не только ходить, но и складывать числа на своих стальных пальцах! При этом Берт и Синди нигде не стояли в очереди, поскольку "Хронометрические приключения" выдали им ВИП-пропуска.
Территория выставки содержалась в безупречном порядке. Легкий бриз покачивал флаги и вымпелы. Хот-доги стоили пять центов. Посетители приходили на выставку одетыми с иголочки, а некоторые женщины даже натянули перчатки. Большинство мужчин были в шляпах. Берт хотел осмотреть весь "Мир завтрашнего дня", но Синди в уродливых туфлях чувствовала себя некомфортно, а к хот-догам вообще не прикасалась. Уйдя с выставки около трех пополудни, Берт и Синди посидели в баре, а потом перешли в ресторан отеля "Астор" на Таймс-сквер. К тому моменту, когда они вернулись в номер 1114 для "Прогрессии" — путешествия вперед во времени, Синди захмелела, устала и едва не отравилась вездесущим табачным дымом.