Том Хэнкс – Уникальный экземпляр: Истории о том о сём (страница 37)
Дешевый проигрыватель/HiFi. У методистской церкви?
Коврик д/йоги.
Восковая депиляция.
К зубному
Уроки игры на фортепиано (что мешает?)
— Ладно, — вслух сказала она в пустой квартире. — Попечатала — и будет.
Она отодвинулась от столика и от "Гермеса" цвета морской пены. Вынула из машинки "Список дел" и закрепила его магнитом на дверце холодильника. Достала из морозилки одну формочку с фруктовым льдом и подержала под теплой водой, чтобы извлечь ананасовый конус. Зная, что на одной порции остановиться невозможно, она переставила весь набор "таппервер" в холодильную камеру, чтобы через минуту взять добавку.
В гостиной она распахнула окна и впустила свежий ветер. Солнце уже зашло, так что с минуты на минуту должны были вспыхнуть первые светлячки этого вечера. Устроившись на подоконнике, она наслаждалась вкусом ледяного ананаса и следила за белками, которые прыгали вдоль телефонных проводов безупречными синусоидами хвостов и спинок. Вторая порция фруктового льда ушла вслед за первой, и тут над тротуарами и пятачками зелени царственно поплыли светлячки.
Вернувшись на кухню, она ополоснула руки и переставила набор "таппервер" обратно в морозилку. На завтра осталось целых шесть порций. Взгляд ее упал на столик.
И тут в голове шевельнулась мысль.
С какой стати, подумалось ей, принято думать, что типичная женщина, одинокая, пережившая расставание, должна в одиночку глушить вино в безрадостной пустой квартире, пока не отключится на диване под телеболтовню, скажем, "Отчаянных домохозяек"? Телевизора у нее вообще не было, а единственным пагубным пристрастием оставался домашний фруктовый лед. И напиваться до потери пульса ей не случалось ни разу в жизни.
Она вернулась за столик и опять вставила в "Гермес-2000" два листа бумаги. Поля установила как для газетной колонки, а межстрочный интервал — полуторный.
И напечатала:
Дума сердца -
а потом сделала возврат каретки, чтобы начать с красной строки. Время ушло далеко за полночь, а деликатное эхо почти бесшумной печати все еще гуляло по квартире и улетало в открытое окно.
ВРЕМЯ ОТ ВРЕМЕНИ ТИРАНЫ ("тираны"? это описка: должно быть "титаны"), которые в Три-Сити выпускают "Дейли ньюс/геральд", отправляют меня вместе с женой в такие командировки, где можно мешать дело с бездельем, — оплаченные путешествия, скажем, в Рим (штат Огайо), Париж (штат Иллинойс) или Родовое Гнездо (жены) на озере Никсон, а я из этих коротких поездок привожу газетные материалы (примерно тысячу слов) высшей пробы, — во всяком случае, так мне говорят сотрудники моего отдела. На прошлой неделе у меня выдалась просто бесподобная служебная командировка. Вообразите: я отправился в прошлое! Не в эпоху динозавров, не в период падения царского режима и даже не в гости к капитану "Титаника", чтобы вправить ему мозги. Нет, я отправился в пору моего детства, туманного подсознания, заполучив простую и вместе с тем волшебную машину…
УЧЕНИЕ — ВРАГ ПРИКЛЮЧЕНИЯ. Мне доверили написать для тебя, читатель, репортаж с еженедельной барахолки, что на месте бывшего открытого кинотеатра для автомобилистов "Эмпайр-Авто" в городе Санта-Альмеда, — это гигантский блошиный рынок, который действует вот уже 39 лет и под завязку набит обломками сентиментального прошлого, а также подержанными товарами длительного пользования. Старая кухонная утварь, старая одежда, старые книги, миллионы предметов искусства, как вполне милых, так и утративших товарный вид, горы старых инструментов в корзинах и корзины новых, игрушки, лампы, разрозненные стулья, галереи солнечных очков модных брендов — наличные текут рекой туда, где прежде парковались любители кино, чтобы посмотреть, скажем, "Кракатау: к востоку от Явы" на огромном отдаленном экране. А звук шел из динамиков размером с тостер, которые вешались на окно автомобиля. Монокино…
ПРЕДСТАВЬТЕ СЕБЕ САМУЮ ГРАНДИОЗНУЮ дворовую/чердачную/усадебную распродажу Западного полушария в сочетании с "Полной ликвидацией" всей сети универмагов "Монтгомери Уорд" — и получите некоторое представление о масштабах "Толкучки" (так прозвали это место завсегдатаи). Вы можете целый день бродить вдоль прилавков, установленных на отвалах пустой породы между пунктами объявлений, жевать хот-доги "перч" или необыкновенного вкуса попкорн — и бороться с желанием купить все и сразу, с оглядкой только на размеры бумажника и багажника. При желании я мог бы за двести баксов приобрести столик из капа красного дерева, или двухкамерный холодильник "Амана" 1960 года, или переднее и заднее сиденья от "меркьюри-монтего". К счастью, все это у меня уже есть!
ТОЛЬКО Я СОБРАЛСЯ заглянуть в кафе и освежиться порцией мороженого с цедрой лайма, как мне на глаза попалась древняя пишущая машинка — портативный "Ундервуд" из черного дерева, который, шутки в сторону, сиял на солнце, как спрингстиновский хот-род. Беглый осмотр показал, что лента вполне годна к использованию, нужно лишь немного прокрутить катушку, а футляр с отломанной ручкой сохранил некоторую часть подложки из папиросной бумаги, которую несложно реставрировать. Хотя современному человеку пишущая машинка нужна как рыбе зонтик, я предложил парнишке, стоявшему за прилавком, "сороковник за эту допотопную рухлядь в ломаном футляре", и тот ответил: "Вроде нормально". Надо было двадцать предложить. А то и пятерку.
ДОМА я сразу поставил машинку на кухонный стол и проверил состояние буквенных клавиш с помощью одного предложения: "Съешь ещё этих мягких французских булок да выпей же чаю". Клавиша "д" слегка западала, литера "а" немного провисала. Цифровые клавиши нареканий не вызывали, а после серии ударов разработались даже клавиши со знаками препинания. Я напечатал: "Купил сегодня эту машинку, и что вы думаете: она работает…" — но когда в конце строки звякнул, как положено, чистый, отчетливый звоночек, меня —