Тинатин Мжаванадзе – А также их родители (страница 33)
Тем временем Мишка сначала смотрел мультики, потом – трескал свой ужин, поиграл в «разорви бумажку на микроны» и после трудов праведных прилег на диванчик.
Папа, вернувшийся в лоно семьи, долго тискал Сандрика, приговаривая: «Есть, есть у меня наследник!», а потом озаботился младшим сыном.
Младший тем временем улизнул к компьютеру и бахал шарики в «Люксоре».
– Вот мой старший сын, – укоризненно начал папа, – поздравил меня с днем рождения. Он ждал меня столько времени, чтобы вручить свой подарок и сказать мне всякие хорошие слова! Он купил мне подарок на сэкономленные деньги! А в это время…
– …второй сын никак не может оторваться от компьютера, – мрачно продолжил папину мысль юный негодяй, продолжая клацать по клавиатуре.
Папа замер.
Потом согнулся пополам, упал на карачки и приполз к общественности, глотая воздух, как рыба.
Все Сандрикины труды померкли перед Мишкиным кривлянием: типичный популист.
Разве это справедливо?!
– Сандро похож на меня, – некорректно заметил Дато. – Я всегда был очень внимательным и воспитанным.
Из чего, видимо, следует, что Мишка-паразит – моя копия.
Нет, придется опять применять карательные меры.
Например, посылать этого бездельника выбрасывать мусор по вечерам. Одного.
Детство и какашки
Я приношу дикие извинения за следующую главу, но от правды жизни деваться некуда.
Тема какашек в детстве почему-то стабильно востребована.
Вру – не почему-то, а прекрасно понятно, почему. Дети общаются с миром через какашки, раскрывая через них состояние здоровья, настроение, реакцию на внешние раздражители, одобрение, доверие или, наоборот, неприязнь. Короче говоря – зачем блеклые слова, когда можно выражаться экспрессивно. Матери разделяют этот подход и придирчиво изучают сообщения – вначале на пеленках или памперсах, или на чем придется, далее – в горшках. Как правило, более никто эту тайнопись читать не умеет и даже не пытается, разве что дельные доктора, да и то не все, а только инфекционисты.
Помню, приходил один старенький злой доктор наук и потребовал последний испачканный памперс, долго глядел в него сквозь чеховские очки, потом рукой махнул – уносите и руки хорошенько помойте!
Не дыша, я исполнила приказы как солдат прусской армии. Гений! Орел! И что вы думаете, именно этот злобный старикашка поставил диагноз и сделал правильное назначение – без всякой медикаментозной отравы, одним лишь методом капельницы – давать пациенту пить раз в минуту полный шприц регидрона. К концу дня я была мертва и не реагировала на удары шваброй по позвоночнику, но ребенок выдоровел. Вот вам и какашки – хотела я сказать.
Кроме того, в качестве символа они могут пригодиться в подавляющем большинстве воспитательных мер.
Автошка – авангардист
Дедушка отдыхал в своей комнате, глядя в потолок и напевая песни собственного сочинения, а Наиле нужно было постирать белье. Она привела своего сына к свекру:
– Папа, – чинно сказала она, – присмотрите за ним полчасика, пока я с делами разберусь!
– Автошка! – обрадовался дед. – Мой первый внук! Моя гордость! Иди ко мне, я тебе песни спою!
Наиле хладнокровно проверила дверь на балкон и заодно, выходя, заперла и комнатную дверь за собой: полчаса дед никуда не денется, а ребенок может хоть стучать головой об стенку – придется забыть о его существовании. Выдохнув с облегчением, мать пошла отдыхать от несносного перпетуум мобиле – стирать белье.
Тем временам Автошка побегал по стенкам, побился от пола до потолка, залез под кровать и вылез с другой стороны – энергия раздирала его изнутри в клочья.
Дед продолжал лежать, глядя в потолок, смотрел в неясных грезах какие-то милые сердцу картинки и напевал:
– Авто-о-о-о-шка, мальчик золотой! Авто-о-о-ошка, мальчик дорогой! Первый мальчик к нам пришел, много радости принес! Мой хорошенький внучок, иди к деду под бочок!
Как отец, вырастивший троих мальчиков примерно такого же темперамента, дедуля был устойчив к детской подвижности. Он свято верил, что детьми должна заниматься мать, а присмотреть – это ровно то, что он сейчас делает.
Тем временем золотой внучек наложил в штаны. Он подергал дверь, немного позвал мать, но та упоенно слушала шум воды в ванной и все пропустила.
– Ах, Автошка дорогой, мальчик ты мой золотой! – заслушавшись собственным голосом, выводил дед.
Золотой мальчик стащил с себя штаны, вымазался и вытер руки об голубую штору в рюшечках – бабушкину гордость.
– Фу-у, – сморщился дед. – Ты чего, напукал? Когда тебя уже заберут?
И продолжил петь:
– Мой внучок умнее всех, ждет его всегда успех! Ах, Автошка, молодец – настоящий удалец!
Удалец походил в спущенных штанах, понаблюдал, какой след на полу оставляет памперс, и придумал новый вид настенной живописи: какашечный. Комната заблагоухала так крепко, что стали слезиться глаза.
– Сколько ты пукаешь! Лобио переел? – возмутился дед, но стоически переносил неудобства, так и не глянув ни разу, чем занимается любимый внук, и блаженно рассматривал собственные грезы на потолке.
– Фуф, – сморщился на этот раз сам креативщик и вытер руки об другую половину голубой занавески в рюшечках.
– Ага, сам напукал, сам недоволен? Не нравится? Наш Автошка напердел, за обедом переел… – затеял новую тему неутомимый дед.
В это время Наиле с сожалением отжала последние трусы, сложила в тазик и пошла вешать белье – на балкон. Тихий час закончился.
Она отперла дверь, и ее чуть не хватил удар: комната была расписана полосками, веселый ребенок перемазан какашками до бровей, а дедушка мирно пел, на этот раз о том, что Автошка молодец, а дед тоже был ого-го в его годы.
Последствия разрушительного тихого часа предстояло устранять целую вечность. Автошку завернули в старое полотенце и понесли под холодную воду.
– Тебя даже отлупить нельзя! – в бешенстве намыливая художественно обосравшегося ребенка, мать горестно сожалела о роковой ошибке: ну как можно было оставлять этот кошмар под присмотром деда? Предупреждала же свекровь – когда их дети были маленькими и играли в квартире в футбол, то даже битое стекло не могло вернуть задумчивого патриарха к реальности.
Зато сейчас из Автошки вырос замечательный молодой человек.
Чрезвычайно креативный, между прочим.
Эпопея с Мишкиной дефекацией
– Это занудство, – говорит Мишка между двумя ложками картошки за ужином.
– Что именно занудство? – машинально интересуюсь я, обдумывая завтрашнее меню для моих живоглотов.
– Занудство – пускать мыльные пузыри за пять центов, – отвечает ребенок на чистейшем русском языке и смотрит ясным взором, от которого волосы у меня на затылке начинают шевелиться.
Я смотрю на Мишку в ужасе, потом последним усилием здравого смысла вспоминаю, что текст процитирован из культового мультфильма «Губка Боб – Квадратные Штаны».
– Занудство – это срать в штаны трехлетнему амбалу, – севшим голосом политкорректно высказываюсь я.
Голос сел от регулярных в последние два дня лекций о преимуществах дефекации по месту назначения, а именно – в горшок. Мишка тоже долгое время так думал, но что-то заставило его вернуться к младенческому способу, и это повергло нас в панику. Парень трех с половиной лет от роду, выражающийся силлогизмами и обыгрывающий в компьютер любого из взрослых, категорически отказывается признавать свой личный, персональный, любимый горшок.
Это не смешно!
Собрали консилиум. Как и положено, папа высказал абсурдную мысль, что, видимо, ребенок любит мыть задницу и таким способом добивается, чтобы мы ее мыли чаще. Мы потрясенно промолчали, а папа, багровея, кашлянул и стал искать другую версию.
Марина выдвинула два варианта:
а) съел чего-нибудь,
б) приснилось чего-нибудь.
Или горшок прищемил Мишке попу, и за это он его возненавидел.
Я похерила все версии и объявила, что этот паршивый ребенок просто сволочь и выкобенивается, чтобы попить моей кровушки. И я сейчас эту знаменитую задницу надеру от души… Меня удержали.
Два дня мы ходим хвостом за Мишкой с горшком и мотивируем его на все лады. Тому, кто добьется успеха и заставит принципиальную макаку спустить свое производство не в штаны, а в надлежащее место, обещан приз «Золотая какашка». Результат: Мишка вообще перестал что-либо выдавать и сидит с крайне сосредоточенным видом.
Я придумала блистательный вариант: не горшок, а унитаз!
После двухчасового надраивания соляной кислотой и хлорсодержащими средствами у нас проступили признаки явного отравления, но бликующий огнями, как родезийский бриллиант, унитаз у Мишки доверия не вызвал.
– Миша, папа купит тебе Спайдермена, – с плохо скрываемым раздражением сюсюкаем мы, вышагивая который километр в погоне за мечтой.
Мишка стоек, как партизан на допросе, и в глазах его презрение: наконец-то у него есть то, что нам так нужно, а он не отдает! Вот вам!