Тинатин Мжаванадзе – А также их родители (страница 35)
– Ну? Что тут делать-то? Давай формулу вспоминать. Длина – «а», ширина – «бэ». Периметр?
– «А» плюс «бэ», помноженное на два.
– А скобки открыть?
– Два «а» плюс два «бэ», равно «пэ».
– Прааавильно. А если мы периметр уже знаем, как узнать ширину, то есть «бэ»?
(Глазки забегали.)
– Нууу? (Тон постепенно теряет мягкость.)
– Эта…
(Вдох-выдох, оммм-уммм – Будда, помоги сохранить душевное спокойствие.)
– Дитя мое, вот берем самый простой пример. Даже примитивный, можно сказать. Один плюс два – равно трем. Так?
Преданность во взгляде:
– Так.
– А если мы вместо двух поставим «икс», как его вычислить? «Икс» плюс один равно трем – ну, что надо сделать?
– Разделить.
(Будда, помоги – быстро, я сказала.)
– Ой, нет. Помножить.
– Я тебе сейчас за такие шутки башку отвинчу!!!
(Вдох-выдох, пора уходить на балкон.)
– Так. Объясняю еще раз: вот тебе слагаемые, а вот сумма. Как узнать одно неизвестное СЛАГАЕМОЕ? Вот тебе один, а вот два, в сумме – три! И допустим, мы не знаем, какое у нас одно слагаемое, что надо сделать?!
(Взгляд туманится и приобретает концентрические круги по зрачкам.)
– Щас… Эта… Ну, отнять.
– Таак, видишь, как легко. И что мы теперь делаем с периметром?
– «Пэ» раздел…
(Стул падает с грохотом.)
– Нет, ты смерти моей желаешь! Ты же разумное существо, как тебе еще понятнее объяснить, чтобы ты голову включил! Вот тебе говно на лопате, так? Как определить, какая лопата?! Надо выкинуть говно, правильно? А если мы желаем узнать, какое говно? Надо убрать лопату! А вместе они – сумма!
Истерический хохот и просветление во взгляде:
– ААА! Периметр минус два, помноженное на длину, – это будет две ширины!!!
– Идиот. Наконец-то.
(Шаркающей походкой – к аптечке, капать корвалол.)
– Ыыыыхахаха… говно… йяхахаха… на лопате… ииийяхахаха!! Мам, а почему на лопате?
– Я тебя умоляю как человека – отстань от меня со своей математикой! Лепи, что хочешь, только дай мне дожить мои два дня!
Искусство и какашки
– Иди сюда, неуч, тащи свое искусствоведение, – сказала я Сандро, приготовившись насильно впихнуть в его голову хоть малую толику полагающихся к концу учебного года знаний.
– А Миша читал что-нибудь? – пискнул из последних сил потенциальный обучаемый, пытаясь вырваться из моих цепких лап.
– Читал, представь себе, – по-змеиному мотая головой, невыносимо сыронизировала я. – Две главы «Маленького принца»!
Сандро поник и пошел за учебником.
– Итак, начнем «аб ово», таскать, все равно ты ни фига не читал. Подумай и скажи – чем отличается обыкновенный предмет от произведения искусства?
– Ну, – мало кто может подумать, что этот остановившийся взгляд принадлежит мало-мальски вменяемому ребенку, – стул, например, обыкновенный, а… «Мона Лиза» – искусство.
– Тааак, неплохо, неплохо. А может ли быть стул произведением искусства?
– Может, – запас слов явно поменьше, чем у Эллочки Людоедки, – если там будут эти… золотые ангелочки.
– Ага. Ангелочки. – Помолчав, я приступила к ярким наглядным примерам: – Вот если какашка – это не искусство, а всего лишь отходный продукт организма, то она же, выполненная художником, – суть искусство. Понятно?
Сандро в приступе лютого восторга выл в подушку минуты три.
– Дальше! – грозно перевернула я страницу. – Какие есть теории о происхождении искусства?
– Магическая, – испытуемый судорожно нащупывал в памяти ошметки знаний, – и эта… игровая!
– Ну и что утверждает игровая теория?
– Люди любили играть, – охотно начал мальчик, – играли-играли, и так потихоньку зародилось искусство.
Подавив желание прервать урок метким ударом подушкой по пустому черепу, я продолжила терзать нас обоих изучением теорий:
– Что такое архитектура?
– Это… эээ… вот это… памятники?
– Идиот, – сказала я, – это все здания, понятно? Это если коротко. Так, символ города можешь мне назвать? Например, Париж как обозначаем?
– Эйфелевой башней, – обрадованно выпалил неуч.
– А Нью-Йорк?
Сандрик рукой показал Статую Свободы.
– Тетка, продающая мороженое, – почему-то сказала я, хотя точно знала, что делать этого не стоит.
– Как выглядели первобытные Венеры?
– С отбитыми руками? – радостно предположил юный искусствовед.
Я зарычала, он отбежал.
Как ни странно, Сандро знает про инь-ян и знак Тай-дзи.
И Колизей тоже знает.
Про «Квадрат» Малевича даже не рискнула спрашивать.
На сегодня хватит.
Как видите, какашки в качестве наглядного примера просто незаменимы.
Туалетная тема – финал
Нумеро уно:
Мишка произвел акт дефекации – я зашла проследить, как он будет действовать далее: смывать за собой, руки мыть и прочее.