Тина Сладкова – Пари на моё сердце (страница 4)

– Что ты несёшь? Такие, как ты, меня не привлекают! – Я сделала шаг вперёд, пытаясь доказать – себе или ему? – что не боюсь. Но голос дрогнул, выдавая волнение. – Ты просто самоуверенный и наглый…

Он не дал договорить.

В один миг его руки – сильные, с цепкими пальцами – схватили меня за талию, притянув так близко, что я почувствовала каждый изгиб его тела через тонкую ткань блузки. Его дыхание стало резче, горячее, а в глазах вспыхнул тот самый огонь, которого я так боялась.

И тогда…

Его губы накрыли мои – властно, без права на отступление. Поцелуй был жгучим, как спирт на ране, и сладким, как запретный плод. Мир сузился до точки – до его вкуса, до гула в крови, до дрожи в коленях. Он не просто целовал – он забирал, заставляя забыть о любых доводах разума.

И самое страшное?

Я отвечала.

Когда он наконец отстранился, воздух ворвался в лёгкие с резким свистом, будто я всплыла из глубины океана, где пробыла слишком долго. Губы горели, пульсируя в такт бешеному ритму сердца.

– Видишь, – прошептал он хрипло, и в этом шёпоте звучала опасная уверенность победителя, – а ведь ты только что утверждала обратное.

Я промолчала, осознавая страшную правду: он был прав. И это пугало больше всего. Пугало, потому что где-то в глубине я знала: этот поцелуй был лишь началом чего-то, что я не смогу контролировать.

– Ты сладкая, – его губы скользнули по моей щеке к уху, а горячий шёпот обжёг кожу, оставляя невидимые следы. В его голосе звучало что-то хищное, первобытное, будто он уже чувствовал мою слабость, знал, что сопротивление бесполезно.

– Даша! – голос соседки прозвучал из дальнего конца коридора, заставив меня вздрогнуть. Мы должны были идти вместе, и теперь она явно разыскивала меня.

– Отпусти… – прошептала я, но мой голос потонул в громком стуке собственного сердца, которое, казалось, вырывалось наружу.

Он не только не отступил, но и прижался ещё ближе, приподнял за талию и опустил уже внутри той самой аудитории, из которой совсем недавно вышел, и закрыл дверь. Он сел на стол, и я оказалась зажата между его ног и рук, которые медленно в сладкой пытке скользили по моей спине. Его губы скользнули к моему уху, горячее дыхание обожгло шею, заставив мурашки побежать по спине. Пальцы впились в бёдра с такой силой, что завтра наверняка останутся синяки.

– Ты боишься, что нас увидят? – его голос звучал насмешливо. – Или того, что все узнают о твоём влечении?

– Меня ни к кому не влечёт, – ответила я, стараясь звучать уверенно, но даже мне слышалась фальшь в собственном голосе. – Особенно к тебе, Королёв.

– Да? – он усмехнулся, и эта усмешка разозлила меня. – Тогда подождём твоих друзей. Посмотрим, сможешь ли ты врать им так же убедительно.

Паника сжала горло ледяным обручем. Если нас увидят… Если кто-то узнает…

– Отпусти, пожалуйста…

– Ну раз «пожалуйста»… – он наклонился так близко, что его губы почти коснулись моих, а мятный запах его дыхания опьянял. – Поцелуй меня. Сама. Тогда я отпущу тебя прямо сейчас.

Его слова обожгли кожу. Я непроизвольно провела языком по губам, и его глаза потемнели, наполнившись чем-то диким, необузданным. Я слышала шаги, раздающиеся буквально в нескольких сантиметрах, сердце колотилось, как сумасшедшее. Я посмотрела в его глаза и поняла, что понимания с его стороны ждать не стоит.

Дрожащей рукой я коснулась его щеки, быстро чмокнув в уголок губ.

– Не так, милая, – он покачал головой, и в его взгляде вспыхнул вызов, который я не могла проигнорировать. – В губы.

Я замерла. В этот момент мне было плевать, увидят нас или нет. Плевать на всё, кроме того, как мои пальцы впивались в его рубашку, а тело само прижималось к нему в поисках опоры. Я постаралась успокоить бешено стучавшее сердце, собирая по крупицам хотя бы самообладание, о гордости уже и речи не идёт. Я сдалась на это мгновение, нежась в его руках, завтра я обязательно буду посыпать голову пеплом, но сегодня, сейчас я хочу прикоснуться к чему-то запретному.

– Поцелуй меня. – Я молчала, мои губы словно опалило жаром от его взгляда, и я непроизвольно облизала их.

Он так пристально следил за моими губами, прикрыл глаза, запрокинул голову и, пробормотав что-то, встал и одним резким движением прижал меня к стене. Холод камня проник через тонкую ткань блузки, резко контрастируя с жаром его тела. Я выгнулась, чувствуя, как его пальцы впиваются в мои бока, а дыхание становится сбивчивым, неровным.

– Нет… – выдохнула я, но голос дрожал, выдавая мою ложь.

– Нет? – Он приблизился ещё сильнее, так что я почувствовала каждую линию его тела. – Значит, хочешь, чтобы я сам это сделал?

– Я уже тебя поцеловала, так что… нет. – Я отвела взгляд, зная, что если посмотрю в эти тёмные глаза – проиграю.

«Не смотри на него. Не поддавайся». Умоляла себя, пока его пальцы скользили по щеке, спускаясь к шее, от чего дыхание сбивалось, и я не могла протолкнуть воздух в лёгкие.

– Точно?

Его губы остановились в миллиметре от моих, дразня, маня, обещая…

И тогда я сорвалась. Сама потянулась к нему, поймав его губы в поцелуе. Он ответил мгновенно – властно, глубоко, лишая последних остатков рассудка. Мир сузился до его рук на моей талии, его вкуса, его низкого стона, когда я вцепилась в его волосы…

Он первым оторвался, схватил меня за подбородок и заставил встретиться взглядом. Его палец медленно провёл по моей разгорячённой нижней губе, оставляя жгучий след.

– Дай свой телефон, – приказал он, и я, словно под гипнозом, вытащила его из кармана, разблокировала и передала ему. Его пальцы быстро пробежали по экрану, набирая номер. – Теперь у тебя есть мой номер, мышонок.

Он отстранился и, не прощаясь, вышел, исчезая в полутьме коридора. Я осталась стоять у стены, касаясь губ дрожащими пальцами. Что это было? Почему я…

Быстро приведя себя в порядок, оказывается, волосы растрепались так, словно я здесь занималась непотребством, а юбка задралась до середины бедра, про блузку и говорить нечего, когда я привела себя в более приличный вид, вышла в коридор.

Шаги за спиной заставили меня вздрогнуть.

– Даш? Ты здесь? Мы тебя везде искали!

Я резко развернулась, пряча покрасневшее лицо и распухшие от поцелуев губы.

– Я иду!

Но когда я почти бежала по коридору, его вкус всё ещё оставался на моих губах – мятный, пьянящий, запретный.

И это было хуже всего. Потому что теперь я знала – это не конец. Это только начало.

Голос Крис пробивался ко мне сквозь плотный туман, будто кто-то специально приглушал его, убавляя громкость. Слова растворялись, не достигая сознания, легкие, как сухие листья в октябрьском вихре. Но внутри меня всё ещё пылало.

Он был здесь. Сейчас. Со мной.

Пальцы, недавно впивавшиеся в мои бедра, оставили невидимые ожоги. Губы пульсировали, напоминая о его прикосновении – грубом, влажном, бесцеремонном. О том, как он прижал меня к стене в полутемном коридоре общежития, как его дыхание с мятным привкусом смешалось с моим…

Резкий рывок за рукав вернул меня в реальность.

Я вздрогнула. Передо мной стояла Крис – её карие глаза сузились, брови сошлись на переносице, в уголках губ дрожала тень беспокойства.

– Ты какая-то отстраненная. Что случилось?

Я попыталась улыбнуться, но лицевые мышцы дернулись, и улыбка вышла кривой, неестественной, будто резиновая маска.

– Просто устала, – сказала я, опустив взгляд.

Крис знала меня слишком хорошо. Её пальцы впились в моё запястье, словно она чувствовала, как я падаю в бездну, и пыталась удержать.

– Не лги. Говори.

– Потом, ладно? – вырвав руку, я ускорила шаг, будто пыталась убежать от себя.

Но он был везде. В мыслях. В дыхании. В трепете под ребрами.

Как только дверь захлопнулась, я направилась в душ. Ледяная вода хлестала по коже, но вместо облегчения лишь мурашки побежали по телу. Смывай его. Смывай всё.

Но вода не могла его стереть – терпкий, пряный аромат, смесь осеннего леса и чего-то запретного. Не мог убрать вкус – мята, жвачка, что-то своё, как отпечаток пальцев. Не могла убрать память о его руках на талии – твердых, уверенных, как будто он знал, что я не вырвусь.

Даже когда кожа покрылась мурашками от холода, внутри продолжало жечь.

Глава 4

Я пыталась избавиться от мыслей о нём. Как будто хотела вырвать страницу, исписанную пустыми мечтами, и сжечь. Но мысли возвращались, как навязчивый припев, который не выбросить из головы.

Это было больше, чем помутнение. Это было полное поражение. Мой обычно острый ум отключался, когда он появлялся. Я застывала посреди коридора, если в толпе мелькала его чёрная кожаная куртка.

Дни превратились в сладкую пытку. Каждое утро начиналось с ожидания – увижу ли я его сегодня? Каждая лекция проходила в мучительном волнении и предвкушении момента, когда он появится за спиной и шепнет что-то дерзкое.

Мы не договаривались, но играли в странную игру: притворялись чужими. В коридорах, на глазах у преподавателей и студентов – холодные взгляды, полное равнодушие. Но стоило остаться наедине…

Я начала задерживаться после пар. Сначала на пять минут, потом на десять. Под предлогом забытых вещей в аудитории или чтобы дописать конспект. Подсознательно зная, что он придёт. И он приходил. Каждый раз. Как будто чувствовал.

Тогда начиналось безумие. Мы целовались как одержимые: в пустых аудиториях, на лестничных пролетах, в уголках библиотеки. Его губы выжигали все разумные мысли, а руки оставляли невидимые следы на коже.