Тина Миляева – Пуфик и Тайна Облачных Цветов (страница 4)

Я тут же спикировал ниже, рискуя намокнуть от брызг. Вода падала с шумом, поднимая туман брызг. Но сквозь эту водяную пелену, на самом дне котлована под самой сильной струёй, я действительно разглядел что-то гладкое, белое и округлое! Оно было прижато течением к большому камню и сверкало, как маленькая луна!

– Он! – завопил я, подпрыгивая от радости прямо в воздухе. – Это он, Миша! Твой камешек! Он там! Под водой!

Миша ахнул и бросился к водопаду.

– Где? Покажи!

– Вот там! Видишь? Прямо под падающей водой! У самого дна, прижат к тёмному камню!

Миша присмотрелся. Его зрение было острее моего.

– Да! Это он! – заревел он так, что с ближайшей ёлки слетели птицы. – Ой, мамочка! Он нашёлся! Но… – его энтузиазм тут же угас. – Как его достать? Там глубоко! И вода сильно бьёт! Она меня просто прибьёт ко дну!

Я видел его страх. Котлован под водопадом был глубоким, а падающая вода создавала сильный напор. Для медвежонка это было опасно.

– Не лезь прямо под струю! – закричал я, понимая его порыв. – Обойди сбоку! Попробуй зайти в котлован с краю, где вода спокойнее! Может, получится протянуть лапу?

Миша осторожно зашёл в воду сбоку от падающего потока. Глубина здесь была ему почти по грудь. Он медленно, шаг за шагом, стал приближаться к месту, где лежал камешек. Вода в котловане бурлила от падающего потока, создавая сильные завихрения. Миша покачивался, ему было трудно устоять на ногах. Он вытянул лапу, пытаясь достать до дна под струёй, но не хватало сантиметров! А течение норовило сбить его с ног.

– Не дотянусь! – крикнул он, отплывая назад, чтобы перевести дух. Его глаза снова наполнились слезами. – Он прямо под струёй! Вижу, а взять не могу!

– Подожди! – закричал я. Мне в голову пришла безумная идея. – Я попробую! Я маленький! Может, меня вода не так сильно прижмёт?

– Ты? – Миша посмотрел на меня с ужасом. – Но ты же можешь утонуть! Или тебя снесёт! Нет! Это опасно!

Но я уже решил. Я видел этот камешек. Я видел надежду в глазах Миши. И я чувствовал, как увядающий Цветок ждёт задыхаясь. Я не мог позволить страху остановить меня.

– Я быстрый! И я полечу прямо к нему! Схвачу и вынырну! Готовься ловить меня, если меня понесёт! – крикнул я, не дав ему возразить.

Я набрал высоту, насколько позволяли ветви деревьев над котлованом. Сердце колотилось, как бешеное. Я видел бурлящую воду, могучую струю водопада, крошечную белую точку на дне. Я сжал всё своё мужество в маленький облачный комочек и спикировал вниз, как серебристая стрела, прямо в эпицентр брызг!

Холод! Удар! Шум, заглушающий всё! Вода обрушилась на меня, как целая гора, прижимая ко дну. Мои крылышки захлебнулись. Я едва не вдохнул воду! Но я видел цель – белый, гладкий камень, сиявший в полумраке под водой. Он был совсем рядом! Я изо всех сил оттолкнулся лапками от дна, рискуя сорваться в поток, и рванулся вперёд, протянув перед собой обе лапки. Мои пальцы коснулись гладкой прохладной поверхности! Я схватил камешек! Он был тяжёлым для меня, но я вцепился в него изо всех сил!

Теперь нужно было вверх! Прочь из-под этого ледяного пресса! Я отчаянно забил крылышками, пытаясь вырваться из плена водоворота. Сила течения была чудовищной! Я не понимал, плыву я вверх или меня крутит и несёт вниз по течению. Воздух кончался! Паника сжимала грудь!

– Пуфик! Держись! – услышал я приглушённый рёв Миши. И тут огромная мохнатая лапа ворвалась в моё поле зрения, пронзив толщу воды. Она схватила меня – осторожно, но крепко – и выдернула из пучины, как репку!

Мы вынырнули! Я отчаянно кашлял, выплёвывая воду, но крепко сжимал в лапках драгоценный камешек. Миша, стоя по пояс в воде у края котлована, держал меня на своей широкой ладони, его глаза были круглыми от страха и облегчения.

– Пуфик! Ты жив? Ты цел? – он трясся.

– Ж-жив! – прохрипел я, ещё кашляя. – И… вот! – Я разжал лапки. На его ладони лежал белый, гладкий, отполированный до зеркального блеска камешек. Он сверкал на солнце всеми цветами радуги, играя в капельках воды. – Мамин… камешек…

Миша замер. Он смотрел на камешек, потом на меня, мокрого, дрожащего, но сияющего от счастья. Потом снова на камешек. По его морде потекли слёзы. Но это были уже другие слёзы. Слёзы невероятного облегчения, радости и благодарности.

– Ты… ты нашёл его… – прошептал он. – Ты спас его… и меня…

Он осторожно, как самое дорогое сокровище, взял камешек из моих лапок и сжал его в своей огромной лапе. Потом он поднял меня, мокрого и взъерошенного, к своей морде и прижал к щеке.

– Спасибо, Пуфик… – его голос дрожал. – Ты… ты самый настоящий герой! И лучший друг на свете!

В этот момент случилось чудо. Не то, что с камешком. Другое. От огромного, счастливого сердца Миши прямо-таки хлынул поток тепла и света! Золотистый, ослепительный, полный безмерной благодарности, любви и снятой тяжести! Этот свет поднялся вверх, как луч прожектора, сквозь листву, сквозь ветви, прямо к вершине Небесного Древа! Я почувствовал его всем своим существом! Это был Свет Исцелённого Сердца!

– Смотри! – закричал я, указывая крылом вверх, хотя мы и не видели вершины из чащи. – Твой свет! Он летит к Цветку!

Миша посмотрел вверх, удивлённый, потом снова на меня, на камешек в лапе. Его лицо озарилось самой широкой, самой счастливой улыбкой, какую я когда-либо видел. В его глазах не осталось и тени прежней тоски. Только чистая, детская радость и любовь.

– Правда? Значит… значит, всё будет хорошо?

– Всё уже хорошо, Мишенька, – прошептал я, прижимаясь к его тёплой щеке. – Всё уже хорошо.

Мы выбрались на берег. Миша бережно завернул камешек в большой мягкий лист лопуха и крепко прижал к груди. Я отряхнулся, но моя облачная шёрстка всё равно висела мокрыми сосульками. Но я не обращал внимания. Во мне пело сердце. Мы сделали это! Мы нашли Расколотое Сердце и исцелили его! Теперь Свет Доброты должен вернуться!

– Пойдём скорее к маме! – сказал Миша, его голос звенел от нетерпения. – Я должен вернуть ей камешек! И рассказать про тебя, Пуфик! Про самого храброго Облачного Хранителя!

– А я… я полечу наверх, – ответил я, расправляя мокрые, но готовые к полёту крылышки. – Проверить Цветок! Увидимся позже, Миша! И помни – ты замечательный сын!

Я взмыл вверх, цепляясь за ветви, пробираясь сквозь листву. Мои крылышки были тяжёлыми от воды, но меня несла волна предвкушения. Я знал, что увижу. Я верил.

И когда я, наконец, вырвался из чащи и увидел свою ветку, своё гнёздышко и… Главный Облачный Цветок, моё сердце замерло от восторга.

Цветок сиял.

Не просто ожил – он пылал! Его лепестки расправились, стали пушистыми и переливались всеми цветами радуги: розовым, голубым, золотым, изумрудным! Свет Доброты, яркий, тёплый, невероятно сильный, лился из него широким, ласковым потоком, окутывая весь Лес Дружбы. Он был даже ярче, чем прежде! Казалось, Цветок пел свою Песню Мира на весь лес – тихий, чистый звон наполнял воздух.

Я подлетел и осторожно коснулся лепестка. Он был тёплым и пульсировал жизнью. Я посмотрел вниз. Лес сиял под лучами этого света. Я различил вдали фигурки Чипы и Бури – они что-то весело делили, а не ссорились. Где-то звенел смех Рыжули – наверное, она показывала кому-то свой замок. А Ушастик… наверное, уже угощал маму и Пушинку своими кривенькими, но самыми любимыми морковками.

Я забрался в своё гнёздышко, мокрый, уставший, но бесконечно счастливый. Я спас Цветок. Исцелил Сердце Леса. Помог другу. В мире снова было добро. И это было самое прекрасное чувство на свете.

Но где-то на краю сознания, в самой глубине усталости и счастья, мелькнула тревожная мысль: а что, если это было только началом? Что, если Расколотое Сердце Миши – не единственная тень, угрожающая Свету? Я отогнал эту мысль. Сейчас нужно было радоваться. Мир был спасён. На сегодня.

Я устроился поудобнее в пушистом гнёздышке, глядя на сияющий Цветок, и тихо засвистел свою самую весёлую песенку. Песенку Хранителя, который справился. Пока в Лесу Дружбы звучал смех и царила забота, Свет Облачных Цветов сиял ярко, напоминая всем, что самое сильное волшебство на свете – это Доброта и Любовь. И мир во всём мире начинается прямо здесь, с маленького храброго поступка для того, кто рядом.

Глава 5: Праздник Света и Первая Тень

Радость после спасения Главного Цветка разлилась по Лесу Дружбы, как мёд по тёплому блинчику. Казалось, само солнце светило ярче, подражая сиянию Облачных Цветов. Воздух наполнился не только Светом Доброты, но и звонким смехом, весёлыми криками, музыкой – кто-то барабанил по дуплу, кто-то свистел в травинку, а птенчики Солнечных Воробушков завели свою задорную трель прямо у моего гнёздышка.

Я отогрелся, высох (моя облачная шёрстка восстанавливалась удивительно быстро!) и теперь с высоты Небесного Древа наблюдал за праздником, который устроили зверята внизу. Они собрались на Большой Поляне у Подножия Древа – огромном лугу, усыпанном полевыми цветами.

В самом центре, окружённый всеобщим восхищением, стоял Медвежонок Миша. Он сиял гордостью и счастьем, а его мама, большая и добрая Медведица Бурая, нежно обнимала его одной лапой, а в другой крепко сжимала свой чудесный белый камешек. Она то и дело подносила его к глазам, любуясь блеском, а потом снова смотрела на сына с такой любовью, что у меня самого наворачивались слёзы умиления. Миша рассказывал историю потери и находки, размахивая лапами, а звери слушали затаив дыхание. Когда он дошёл до момента, как я нырнул под водопад, раздались восхищённые возгласы и аплодисменты (топот лап, хлопанье крыльев и ушами).