Tina Jay Rayder – Эдельвейс и Ликорис (страница 5)

Старик покрутил в пальцах прядь светлых волос, затем бросил отрезанную косу в тлеющий костёр. Тот на несколько мгновений вспыхнул, поглощая подношение, а потом утих, позволяя ветру развеять серый пепел.

– Всё равно проверим. Если она жива, она нам пригодится.

Старик в последний раз окинул поляну взглядом, и в его глазах промелькнул странный блеск. «Кто же это был? – размышлял он. – Поразительная выдержка и решимость! Ох, я бы многое отдал, чтобы заполучить такого человека!»

* * *

Мерд встретил Марию грохотом кузнечных молотов и криками торговцев. На первый взгляд город казался обычным: каменные дома, лавки с яркими вывесками, аптека с витриной, полной склянок, даже библиотека с резными дверями. Но стоило свернуть в переулок – и картина менялась. В тени арок шныряли попрошайки, женщины в ярких нарядах зазывали клиентов, а стражники, лениво опираясь на копья и поигрывая мечами, закрывали глаза на мелкие преступления – за монету.

Мария прижималась к стенам, стараясь слиться с толпой. Но её глаза – те самые «алмазные», что когда‑то делали её изгоем даже в аристократическом кругу – притягивали взгляды.

Дети улицы, сбившиеся в стаю, заметили её сразу.

– Гляньте, какой чистенький! – крикнул один, хватая её за рукав и затаскивая в подворотню.

Четверо мальчишек окружили её, толкали и пытались вырвать из рук мешок. Мария пыталась отбиваться, но она устала: её вымотали бессонная ночь и страх. Да и попасть за городские стены удалось лишь с огромным трудом – пришлось рисковать жизнью, прячась под днищем повозки. Тогда она едва продержалась, стараясь не свалиться под колёса.

Удары мальчишек, грязных и взъерошенных, сыпались градом, пока девочка не опустилась на влажные камни. Стая с гиканьем разорвала на части мешочек с едой, едва не передралась за найденные монеты и исчезла среди улиц, ища новую мишень. А Мария осталась.

Когда она сумела подняться, забилась в узкий проход между домами, сжимая на груди разбитые кулаки и изредка облизывая губу, на которой выступила кровь. Она не знала, сколько просидела так, проваливаясь в полусознательное состояние, когда не можешь ни думать, ни оценивать ситуацию – только дышать и изредка шевелиться.

С улицы донеслись громкие голоса и визгливый смех.

– Эй, смотри‑ка, ребятёнок! – одна из теней остановилась напротив Марии. – Пацан, ты живой хоть?

Девочка подняла глаза. Перед ней стояли три женщины в пёстрых платьях. Одна, с рыжими кудрями и шрамом на щеке, наклонилась ближе. В её взгляде читалось любопытство человека, смирившегося с несправедливостью бытия, но не потерявшего желания жить.

– Пацан? – переспросила другая, темненькая, прищурившись. – Уж больно хорошенький! Как девчонка. Правда, на улицах такие не живут, да и побит он явно не взрослыми. Ты из чьей банды будешь, мальчишка?

Мария хотела было сказать, что она девочка, но… Она взглянула на пёстрые платья – не самые красивые, местами грязные, сшитые из разных лоскутов ткани, но неизменно яркие. Женщины перед ней были накрашены: алые губы, красные тени на глазах, чёрные линии вдоль ресниц – видимо, из угля. И вдруг Мария поняла: вот что её ждёт, если всё останется как есть. Стать одной из них. Потерять себя и оказаться в одиночестве. За несколько дней путешествия с разбойниками она узнала немало о жизни – и о её тёмных сторонах.

Вместе с осознанием пришло решение: ей нельзя больше оставаться девочкой.

– Эй, ребятёнок, ты там не отключился часом? Неужели уже способен оценить нашу красоту? – визгливо хихикнула рыжая со шрамом.

– Я… не из банды, – прохрипела Мария, не поднимая взгляда. – Я сам по себе.

– А… понятно, – скучающе протянула рыжая. – Что ж, тогда мы пошли. Пелли, Лира, пойдём.

– Стойте! – рванулась Мария вперёд, цепляясь за подол чужого платья.

– А? – удивилась рыжая, обернувшись. – Ты чего, пацан? Мы тебе денег дать не сможем, даже хлеба с собой не взяли. Так что иди попрошайничай в другом месте.

– Работу! – прохрипела Мария, поднимая на неё взгляд. – Вы можете дать мне работу? И крышу над головой? Я готов на всё!

Она едва не сказала о себе в женском роде, но успела исправиться – и заминка прозвучала вполне естественно.

– К чему ты там готов? – покачала головой темненькая, Пелли. – На тебе живого места нет, да и худющий ты как палка. Сразу видно – к работе не привык. Неужто ты из украденных? – Она вдруг испуганно заозиралась. – Девочки, а если он от Бела сбежал? Аша, оторви его от себя и пошли отсюда!

– От кого? – удивилась Мария, не сразу вспомнив прозвище того, о ком говорили разбойники накануне ночью.

Её искреннее удивление успокоило Пелли.

– Тогда говори, как тебя зовут и как ты сюда попал? – почти приказала она.

Мария робко отпустила платье рыжей женщины – Аши – и съежилась, стараясь казаться меньше.

– Меня зовут Мар… – она запнулась, но тут же продолжила, решив, что теперь это будет её новое имя. – Мои родители погибли на войне, и я прибился к разбойникам в лесу. Мы несколько дней путешествовали вместе, а потом я ушёл с поляны ненадолго, а когда вернулся – там уже никого не было. Я думал, дядька Рыж уже вошёл в город, и пришёл сюда. Но местные мальчишки меня побили, и… вот, – скомкано закончила она.

Третья женщина, чуть старше первых двух, внимательно оглядела Мари и хмыкнула, погрузившись в свои мысли. «Лира», – вспомнила Мари. – Её имя должно быть Лира.

– Хорошо, – вдруг сказала Лира. Две её подруги с удивлением взглянули на неё. – Можешь пойти с нами. Нам понадобится лишняя пара рук. Жаль, конечно, что к рукам прилагается ещё и рот, но куском хлеба и закутком в доме мы поделимся. Захочешь больше еды – выкручивайся сам, хоть на улице попрошайничай, когда не будешь занят. И если что‑то увидишь, для глаз твоих не предназначенное – молчи. Здесь живут те, кто умеет молчать. Однако если ты посмеешь воровать у нас, не то что пристанища – жизни лишиться можешь, понял?

– Да, – тихо выдохнула Мари. – Спасибо!

– Пока не за что, – ещё раз окинула его внимательным взглядом Лира. – Иди за нами… Мар.

* * *

Мар старалась выполнять любое поручение быстро и хорошо. Десять женщин, обитавших в «Доме удовольствий» (так они сами называли это место), действительно дали ей крышу над головой и больше, чем кусок хлеба. Каждый день у Мара – девочка изо всех сил привыкала мысленно называть себя мальчишкой – была тарелка с горячей кашей, супом или чем‑то ещё из запасов дома. Конечно, мяса ей не давали – его берегли для «элитных девочек» и клиентов. Но для Мара главное было просто поесть.

Он привыкал к постоянному чувству лёгкого голода. Он заметно похудел: одежда, которая и раньше была ему велика, теперь висела как на палке.

– Давай‑ка подошью тебе рубаху со штанами? – как‑то предложила Аша. Она считалась «неликвидом» и потому работала редко. Мари (или уже Мар?) казалось, что Аша – самая добрая из всех в этом городе.

Но раздеваться при ней Мар отказался. Даже одежду он стирал сам – ночью, стараясь, чтобы никто не увидел его без неё. Он – мальчик. Так и должно оставаться.

Однажды Лира, главная в «Доме удовольствий», позвала Мара к себе в кабинет – небольшую комнату, дверь которой она тут же заперла.

– Сколько тебе лет? – спросила женщина.

– Д‑двенадцать, – прошептал Мар, чувствуя, как по спине ползёт холодок.

– Значит, скоро взрослым станешь, – вздохнула Лира, покачав головой, и подошла к шкафу. Мар замер. «Взрослым? Она про…»

– Будешь пить это раз в неделю, – Лира поставила перед ним баночку с сушёными листьями. – Это замедлит твоё развитие. Чёрный паслён. По одному листику: тщательно прожевать, смачивая слюной, но не запивая водой. Будет горько, может заболеть живот, но если хочешь сохранить свой секрет и выжить за пределами этого дома – придётся терпеть.

– Что? – едва слышно спросил Мар.

– Я не глупа, дитя, – тяжело вздохнула женщина. – Меня не обмануть твоими короткими волосами и худобой. То, что ты девочка, я поняла сразу. Но просто так на улицах Мерда девочки не оказываются. Если ты смогла пройти весь свой путь откуда бы то ни было и выжить, значит, будешь делать это и дальше. Я уважаю стремление. Если бы ты плакала и жаловалась, я сдала бы тебя страже сразу, как нашла. Но ты приспосабливаешься, не изменяя своей цели. Это достойно уважения.

Мар сжал кулаки, бросив мимолетный взгляд на окно.

– Вот оно! – с лёгкой усмешкой сказала Лира. – Этот взгляд! Ты готова биться насмерть и всё равно выжить! И не гляди на окно – рискуешь сломать руки или ноги. Я не выдам твой секрет. И даже научу, как скрыть свой пол.

– В обмен на что? – голос девочки звучал почти спокойно. Казалось, она была готова ко всему.

– Я научу тебя кое‑чему. А ты сделаешь это для меня, – жёстко усмехнулась Лира. – Ты уже слышала про Белого?

Мар кивнул.

– Этот человек держит в руках город. Он буквально король этого маленького мира. Он диктует нам правила, и мы обязаны их соблюдать. Если он скажет моим лучшим девочкам упасть на колени и лизать его ноги – они сделают это. Если скажет страже поджечь наш Дом – она сделает это. Если прикажет своим людям обворовать каждого путника поблизости и принести деньги сюда, чтобы мы купили шёлковые и бархатные платья, – они сделают это.

– И что я должна сделать? Разве я что‑то могу? – слегка удивился Мар.

– Да. Ты можешь, – Лира чуть наклонилась вперёд. – Ты можешь стать его учеником. Каждый маленький бродяжка в этом городе знает: если станешь учеником Бела и выживешь после его тренировок, сможешь взять от жизни всё, что пожелаешь.