Tina Jay Rayder – Эдельвейс и Ликорис (страница 17)

И Мар не удержал её. Не захотел.

Ритм рванул.

Слишком точно.Он встал слишком быстро. Слишком тихо.

Мужчина не услышал. Пьяные всегда глухи к тому, что может их убить.

Мар вынул из мешочка порошок – белёсый, почти незаметный. Он делал его долго. Не как яд. Как инструмент. Это было сочетание трав, которые могли обмануть тело: дать ему чувствовать, но не позволить двигаться. Лишить конечности приказа, оставив нервам возможность кричать внутри кожи. Идеальный, восхитительный в своей жестокости инструмент…

Он подошёл ближе.

Два шага.

Ещё один.

И бросил порошок прямо в лицо.

Мужчина успел только вдохнуть – коротко, удивлённо, будто хотел сказать «что за…», но слова не вышли. Он дёрнулся, поднял руку, попытался вытереть глаза – и рука остановилась на полпути, зависнув, как чужая. Ноги подогнулись, и он рухнул на колени, затем на бок, неуклюже, тяжело, как падает мешок с мокрым зерном.

Конь фыркнул, нервно переступил, но не шарахнулся. Лошади быстро учатся, что люди странные.

Мужчина пытался закричать – рот открылся, горло напряглось, но Мар уже оказался рядом и ладонью зажал ему рот, давя так, чтобы ни звук не прорвался наружу. Лицо мужчины было близко. Слишком близко. От него воняло дешёвым алкоголем и жирным мясом с приправами. Воняло не властью – остатками власти, которые человек пытается удержать, когда больше ничего не осталось.

– Узнаешь меня?

Глаза стражника вытаращились. Он понял. Не сразу – но понял, взглянув в горящие внутренним огнем алмазные глаза. Это не грабёж. Не шалость. Это то, что приходит за тобой спустя годы, когда ты уже решил, что всё забыто. Дети вырастают. И становятся взрослыми, которые мстят.

Мар наклонился к самому его уху.

– Тихо, – сказал он шёпотом. – Если ты будешь умным, еще поживешь.

Мужчина попытался мотнуть головой, но шея не слушалась. Он только дёрнул глазами, как зверь в капкане.

– Ответишь на вопросы, – продолжил Мар, и голос его был сухим, почти спокойным, будто он говорит о погоде. – И уйдёшь. Не красиво. Не гордо. Но уйдёшь. Понял?

Стражник моргнул – раз, два. Согласие. Или страх. Впрочем, разницы не было.

Мар убрал ладонь с его рта на мгновение, но сразу же прижал два пальца к горлу – не чтобы душить, а чтобы напомнить телу, где у него самая важная дверь.

– Что тогда случилось? – спросил Мар.

Рваная пауза.

– М… – мужчина пытался говорить, но губы плохо слушались, язык был тяжёлым, как свинец. – М… мне…

Мар наклонился ближе.

– Говори.

– При… приказ… – выдавил тот хрипло. – Мне… приказали…

Мар почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло, и мир на секунду стал слишком ясным.

– Кто? – резко. – Король?

Стражник затряс глазами. Ему было больно, не потому что Мар бил его, а потому что тело в панике пыталось двигаться и не могло, и эта паника билась внутри мышц, как птица в мешке, без возможности вырваться.

– Нет… не… знаю… – выдавил он. – Не… имя… не… говорили…

– Не знаешь, – повторил Мар медленно. – А меч все же поднял. На беззащитную женщину, что пыталась защитить свое дитя.

Глаза стражника наполнились слезами. Он пытался дышать часто, мелко.

– Случайно… – прошептал он. – Сказали… «случайно»… чтоб… чтоб выглядело… как…

– Как будто ты не виноват, – закончил Мар.

Стражник моргнул – да.

Мар отпустил его горло, сел рядом на корточки. Плащ касался грязной соломы, но ему было всё равно. Он смотрел на лицо мужчины, как смотрят на насекомое, которое давно следовало раздавить, но ты почему-то оставил его жить.

– Почему ты здесь? – спросил Мар. – Почему ты пьёшь в баронстве? Ты же был королевским стражником. Не самая плохая должность, чтобы менять ее на это захолустье.

Стражник попытался сглотнуть. Не вышло.

– Вы… выгнали… – выдавил он. – После… всего… не нужен… стал… Король… не любит… свидетелей…

На слове «свидетелей» Мар коротко усмехнулся.

– А говоришь, не король приказал. А барон Ширли? – спросил он. – Ты знаешь его?

Стражник напрягся, и это было заметно, даже через паралич. Страх – всегда заметен.

– Командующий… был… – сказал он. – Тогда… война… пять… лет… назад… Он… да… он был… там…

Мар почувствовал, как внутри вспыхивает интерес, холодный и ясный, как тонкая игла.

– Рассказывай.

Стражник заговорил, сбиваясь, то ли потому что язык не слушался, то ли потому что память сопротивлялась.

– Был… случай… – прошептал он. – Новобранцы… отряд… попали… в ловушку… варвары… никто… не вышел… Ширли… вышел… героем… но… титул… позже… не сразу… как будто… ждали… чего-то…

Мар слушал и складывал. Слова становились нитями. Нити переплетались, завязываясь меж собой узлами. Ширли получил награду позже. Значит, кому-то нужно было время. Время – чтобы подчистить. Чтобы переписать. Чтобы сделать из войны правильную историю. Ведь героями вышли отец и старшие братья. Графство Лиренталь.

Мар поднялся. Смотрел на стражника сверху.

– Хорошо, – сказал он.

Мужчина попытался выдохнуть – облегчённо. Он поверил, что его отпустят. Потому что люди всегда верят в милость, когда лежат на земле и оружие в руках противника.

Мар наклонился.

– Я обещал, – произнёс он тихо, почти мягко, – что ты поживешь, но не сказал сколько.

Стражник моргнул судорожно. Надежда рушилась неохотно и неотвратимо.

Мар вынул из мешочка ещё щепотку порошка – другого. Более тонкого. Того, что не парализует тело целиком, а забирает горло, голос, самую простую человеческую возможность – позвать на помощь.

– И я не обещал, – добавил Мар, – что ты не умрёшь. Ты уйдешь, да. Из жизни. Как я и сказал: не красиво и не гордо.

Он высыпал порошок прямо в рот стражника, прижимая челюсть так, чтобы тот проглотил. Мужчина попытался кашлянуть, но кашель оборвался – связки сжались, словно кто-то обвязал их верёвкой. Из горла донесся только жалкий, едва слышный сип.

Мар достал кинжал.

Тонкий. Верный. Не тот, которым можно заколоть насмерть. Тот, что пишет алые письме на коже. Чисто и изящно. Смертельно.

Он начал с царапин.

Не глубоко. Сначала по предплечьям – линии, словно кистью, вырисовывая одному ему ведомые узоры. Затем по груди, по шее – осторожно обходя сосуды, потому что быстро закончить – подарок. Он работал спокойно, почти аккуратно, как когда-то матушка работала в саду, обрезая лишние веточки, чтобы цветок рос «правильно».

Пытался уйти в обморок – и это тоже было бы слишком легко, а потому в его горле были бодрящие травы, что не дадут уйти сознанию.Стражник пытался извиваться – но не мог. Пытался кричать – но не мог.

Мар достал мазь – маленькую баночку, густую, тёмную. В ней были яды, собранные годами, смешанные так, чтобы не убить сразу, а сделать боль живой, яркой, непрерывной.

Он намазал мазь на каждую царапину.

И увидел, как лицо стражника меняется.