Tina Blad – Эллион и вкус стали на губах (страница 21)

Кстати, преподавательниц выбирали по иным критериям, поэтому среди них не встречалось ни молоденьких красавиц, ни девушек. Отчасти это было связано с тем, что парни и так рвались сюда попасть, а девушки в наших краях редко стремились к саморазвитию, предпочитая спокойное и раннее замужество. Такой вот хитроумный ход для привлечения женского пола: академия сулила не только знания, но и шанс найти завидного мужа среди перспективных магов. Но, к удивлению многих, большая часть девушек, прошедших хотя бы часть обучения, меняла свои планы и начинала грезить о самостоятельности и независимости.

— Приветствую вас на ежегодном балу равновесия! — прогремел голос ректора, окутав весь зал без малейшего усилия. Он не кричал, но каждое слово звучало чётко и весомо, усиленное незаметными чарами. Зазевавшиеся студенты тут же затихли, повернувшись к нему. — Думаю, вы уже заметили некоторые изменения в убранстве зала, и это неспроста. Сегодня мы отмечаем юбилей — пятисотый день равновесия, и ровно столько же лет исполняется нашей академии. Поэтому мы решили устроить нечто по-настоящему особенное. Надеюсь, это вдохновит наших учащихся на новые победы и даст толчок тем, кто ещё только размышляет, посвятить ли свою жизнь магии.

Он ещё какое-то время представлял преподавателей, рассказывал об истории академии, но я почти не вслушивалась, погрузившись в собственные мысли. Очнулась лишь тогда, когда его голос вновь окликнул зал, объявляя об официальном открытии бала. Ректор начал первый танец, пригласив какую-то румяную студентку в пышном платье, расшитом шёлковыми цветами. Бедняжка от счастья чуть не лишилась чувств, а вокруг будто волной прокатился шёпот — кто-то завидовал, кто-то вздыхал. Кажется, в следующем году конкурс среди абитуриенток станет ещё больше…

Пространство заполнила певучая, звонкая музыка. Она струилась по залу, окутывая всё вокруг мелодичностью, в которой угадывались трели невидимых птиц, переливы водопада и шёпот лесного ветра. И всё это сливалось в удивительно гармоничную, живую симфонию. В зале тут же закружились пары. Мою подругу пригласили почти сразу, а я осталась стоять рядом с призраком у массивной колонны, увитой лианами и живыми листьями, которые источали тонкий, дурманящий аромат ночных цветов. Отойдя в тень, я наблюдала, как под мерцающим светом волшебных огней движется пёстрое море танцоров — улыбки, всплески шёлка, сдержанный смех. А рядом со мной, едва заметный, парил в воздухе полупрозрачный спутник, молчаливый и загадочный, как само это древнее место.

Он заметил мой рассеянный взгляд и медленно повернулся, протянув призрачную ладонь. В его движении была вековая усталость и изящная лёгкость одновременно.

— Могу я пригласить вас на бал, прекрасная леди? — его тёмные глаза, казавшиеся бездонными, сверкнули тонкой искоркой. Голос был низким и вибрировал в воздухе, будто доносясь из глубин памяти. — Окажите мне великую честь?

— Вам не смею отказать, — я тоже опустила голос до полушёпота и вложила свою ладонь в его холодную, едва осязаемую длань. Вторая его ладонь легла на мою талию, и по телу пробежали мурашки от прикосновения. Не просто прохлады, а глубокого, безжизненного холода.

— Я веду, — улыбнулся он, и в этой улыбке промелькнула тень давно забытой нежности. Он сделал первое па, и я подчинилась, полностью отдав ему контроль. Его холод будто бы стал осязаемым. Не лёд, а скорее тысячи крошечных ледяных игл, проникающих сквозь ткань платья. Благодаря этому я словно чувствовала его живым и не могла оторвать взгляд от его тёмных глаз, в которых, как в чёрных зеркалах, отражались пляшущие волшебные огни.

— Если бы ты был осязаемым, ты бы отдавил мне ногу, — с улыбкой прошептала я, следуя его движениям с грацией, которой он когда-то меня научил.

— Вообще-то, я тебя учил танцевать и знаю все твои слабые места, так что ты меня просто дразнишь, — соблазнительно ухмыльнулся он, поднял мою руку и заставил совершить медленный, затяжной поворот. Наш танец был неторопливым, чтобы мы чувствовали каждое движение друг друга, но он идеально совпадал с льющейся мелодией, погружая нас в ритм всё глубже. Я даже не заметила, как тот пятачок, где мы изначально стояли, стал больше, и за мной наблюдали несколько десятков глаз, полных любопытства и лёгкого недоумения.

— Ты был хорошим учителем, — развернувшись к нему лицом, я пододвинулась ближе. Моё дыхание, горячее и живое, смешалось с его дыханием, холодным и мёртвым, создавая странную, почти осязаемую дымку в воздухе.

— Мне нравилась ученица, — усмехнулся он и начал мягко наклонять меня назад. Без физической поддержки с его стороны это потребовало усилий, но это не помешало мне выгнуть спину и кончиками пальцев коснуться прохладного паркета. Кайлан провёл призрачной рукой от моего виска вниз по шее, и я повторила это движение своей рукой, возвращаясь в вертикальное положение.

— Звучит ужасно, — я вернула ему ухмылку, выполняя ещё один сложный элемент в одиночку. Моё платье взметнулось алым водоворотом. — Ты ко всем понравившимся ученицам так относишься?

— Только к одной, — заверил он, и в его голосе прозвучала вся серьёзность, какой только может быть у призрака.

Мы снова перешли на обычный вальс, но теперь каждый поворот, каждое скольжение было наполнено немым диалогом. Он вёл, а я следовала, и в этом молчаливом согласии было больше слов, чем могла бы вместить любая беседа. Музыка лилась вокруг, а мы танцевали в своём маленьком круге, где время, казалось, замедлило свой бег, отдавая дань этой странной, призрачной связи между живой душой и вечным эхом прошлого.

— Вот как? — сердце сладко екнуло, вспоминая дни, когда они были наполнены жизнью и тем большим смыслом, который был у нас двоих; сейчас же он остался только у меня.

Он промолчал, но глядел при этом на меня так, будто здесь мы были только вдвоём, и видел он лишь меня. Я отражалась в его глазах, его зрачки были расширены, а брови расслаблены. Ему было хорошо. Ничего не раздражало, не волновало, он и правда наслаждался этим моментом, проживал его…

Ревейн Торн

Девушка ушла из магазинчика, даже не взглянув на него. Это, конечно, расстроило, но теперь это позволило ему полностью сосредоточиться на выборе костюма. Ректор, его давний знакомый, предупредил, что обычный классический фрак не подойдёт, так что нужно что-то особенное. И впервые ему действительно захотелось последовать совету товарища и выглядеть лучше, чем обычно. Причина у него была. Он хотел произвести впечатление на ту самую девушку.

«Надеюсь, она придёт…» — промелькнула у него в голове досадная мысль. Это было бы неудивительно, ведь, узнав её всего ничего, такое предположение было бы логичным, но… крайне нежелательным.

К тому же, если память ему не изменяла, девушка была не одна, а со спутницей, и это его удивило. Он не думал, что она может кого-то терпеть рядом с собой. Надо будет получше узнать её подругу… Возможно, он застал их как раз в тот момент, когда они шли выбирать платья.

Интересно, а какое будет на ней?

Он усмехнулся про себя. И когда успел так её изучить? Они же виделись всего едва ли три раза…Ревейн не сомневался, что она не наденет какое-то светлое и пышное платье пастельных тонов. Не её это.

О, а вот этот костюм — то, что надо. Он был выполнен в стиле тёмного аристократа далёкой эпохи: чёрный камзол с серебряной вышивкой в виде сложного геометрического узора, узкие брюки и высокие сапоги из мягкой, матовой кожи. Ткань отливала при свете тусклым бархатным блеском. Да, это выглядело достаточно строго, изысканно и… подходяще.

Празднество бала восхитило даже его, заставив на некоторое время забыть о своей цели. Какое-то время он просто привыкал к обстановке, рассматривая волшебные декорации, а потом встретил знакомых, в том числе и Азальта. Ректор, закончив речь и первый танец, подошёл к нему. Они разговорились, обсуждая последние новости. Азальт, по обыкновению, заманивал его на вакансию преподавателя боевых искусств в академию, а Ревейн, как обычно, отмахивался. Нет уж, не его это.

— Пошёл ты, — с улыбкой бросил Ревейн. Это звучало как признание, что ректора весьма удивило; кажется, за те пять лет, что они знакомы, он впервые увидел, как Торн кем-то увлечён.— Неужели решил нарядиться? — усмехнулся Азальт, хлопнув Ревейна по плечу. — Ты так перетянешь внимание всех моих студенток на себя. — Не нарядиться, а последовать твоему совету, одеться более подходяще, — парировал мужчина, не сдерживая улыбки. — Как будто ты меня когда-то слушал, — хмыкнул маг, понимающе ухмыльнувшись. — Признавайся, кто она? — Она? — непонимающе поднял бровь Ревейн. — Девушка, ради которой ты не только пришёл, но и выглядишь прилично, — засмеялся Азальт, выводя следователя из себя.

Пришлось несколько раз избавляться от настойчивых предложений потанцевать, что он сделал весьма цивилизованно и успешно, но Азальт всё равно насмехался над ним — к ректору подходить боялись, лишь поглядывали в надежде поймать его внимание.

Через некоторое время он заметил, что около одной ниши образовался небольшой круг зрителей. В центре, в одиночестве, танцевала девушка в кроваво-красном платье с россыпью тёмных камней, сверкавших, как запёкшаяся кровь. Выглядело это настолько необычно, жутко и завораживающе, что он не смог отвести глаз.