Tina Blad – Эллион и вкус стали на губах (страница 20)

Для меня она выбрала что-то холодное. Духи пахли ночной прохладой, мятой, острой свежестью, чем-то терпким и сладким одновременно, будто цветение персика в лунном свете.

Что сказать, вкус у нее есть.

– А вот теперь пошли, – завила она, взяла меня под руку, во вторую схватив небольшую сумочку под тон платью. Я брать ничего не захотела, потому что в последнее время и так приходилось много чего носить, и сейчас отчаянно хотелось быть налегке.

Мы вышли из ванной, и я уже ожидала услышать возмущенный голос призрака, но заметила его призрачную статую, замершую на краю моей кровати – его кресло было занято платьем. Он смотрел на меня с непередаваемым выражением лица – шок, восхищение, легкая досада – и, кажется, не дышал. А, ну да, понятно, ему и не нужно.

– Ты идешь или тут остаешься? – спросила у него я, слегка приподняв бровь.

– Иду, конечно, что за глупые вопросы? – на меня озадаченно уставилась Лина, уже отпустив мой локоть и поправляя перчатку.

– Извини, задумалась, – рассеянно улыбнулась я ей и кинула многозначительный взгляд на призрака, который все еще словно пребывал не здесь.

– Ладно… – протянула она, подозрительно на меня посмотрев, и решительно направилась к двери. – Пойдем.

– Пойдем, – повторила за ней и кинула выразительный взгляд на Кайлана, напоминая ему, что в большей степени на бал иду из-за него и его прошлого.

– Иду, – прохрипел он, поднимаясь с кровати. Его форма стала чуть плотнее, матово поблескивая в полумраке комнаты. Он подошел ко мне и церемонно протянул согнутую в локте руку. – Позвольте сопроводить самую прекрасную девушку в мире?

Уголки моих губ дрогнули, но я сдержалась. Сделала вид, что положила руку ему на локоть, но тут же опустила, чтобы это не выглядело странно со стороны. Холодок от его прикосновения приятно обжег кожу.

Мы спустились по лестнице, держа обувь в руках. Высокие каблуки у подруги и изящные лодочки у меня. На улице уже ждала карета, запряженная парой гнедых лошадей, нетерпеливо перебиравших копытами. Их гладкие бока лоснились в отсветах фонарей, а из ноздрей вырывались клубы пара в прохладном воздухе. Стеклянные фонари по обе стороны от подъезда бросали на мостовую дрожащие круги теплого света, в которых кружилась вечерняя пыль. От моего замка до академии идти было недолго, но Лина заявила, что иначе, как на карете, она не поедет и мне не позволит, так что имеем, что имеем.

В карету мы уселись на бархатные сиденья цвета спелой сливы, и экипаж тут же тронулся с глухим стуком колес по булыжнику. Лина все ерзала и то и дело выглядывала в окно, ворча, что мы все-таки можем опоздать, а я сидела неподвижно и просто смотрела на призрака, который сидел напротив и смотрел на меня. Его взгляд был тяжелым, изучающим, будто он видел не только платье и макияж, а что-то гораздо более глубокое.

– Тебе не кажется, что она лишняя? – спросил он тихо, так, что слова прозвучали прямо в сознании, не нарушая стук копыт и скрип рессор. Его глаза, темные и глубокие, не отрывались от моих. Его рука, невесомая и холодная, коснулась моей, обдав мурашками. – Мы могли бы остаться вдвоем.

Я едва заметно мотнула головой и посмотрела на подругу, поглощенную своими тревогами. Ее вклад в сегодняшний вечер был неоценим, и даже Кайлан должен был это понимать.

Мы подъехали к академии. Она будто бы преобразилась за это время. Весь фасад был украшен живыми гирляндами из плюща и белоснежных орхидей, а арки над входом увиты бледно-розовыми розами, чей нежный аромат смешивался с вечерней прохладой. Сквозь высокие стрельчатые окна лился теплый, золотистый свет, а тени от танцующих гостей мелькали, словно гигантские мотыльки. Здание было похоже на один большой, сказочный цветок, вырастающий из сумерек.

Гости заходили в приветливо раскрытые двери в самых разнообразных нарядах, связанных с цветами, яркими красками и теплом. Платья цвета весенней зелени, небесной лазури, солнечного золота. Мой темно-красный наряд сюда едва ли вписывался, выделяясь мрачным, но притягательным аккордом.

– Ты тут самая красивая и оригинальная, – тихо шепнул мне на ухо Кайлан, хотя ему не было смысла так делать, ведь кроме меня его никто не слышит. Это было интимно и будоражаще, будто бы мы создали свой общий мирок, который намного лучше этого большого.

– Какая красота... – выдохнула подруга с восхищением, разглядывая обстановку, ее глаза блестели, отражая сотни мерцающих огней.

Подниматься по знакомым ступеням было волнительно. Вроде все знакомо, но совсем другое, впрочем, как и мы с Линой. Мы все те же, но выглядим по-другому, одеты в чужие кожи из шелка и бархата. Мрамор ступеней под ногами был прохладным и идеально гладким. Вместе с нами поднимались другие посетители, никого из них я узнать не смогла – макияж, наряды, прически превращали знакомые лица в прекрасные незнакомые маски. Звук шагов тонул в общем гуле оживленных голосов и далекой, едва уловимой музыки, доносившейся изнутри.

Мы вошли внутрь. Там тоже все выглядело сказочно, будто взяли большой кусочек летнего леса с лианами на ветвях и переместили его в здание вместе со светлячками и сверчками. Музыки не было, только полифония звуков леса: шелест листьев, стрекотание, тихое журчание воды. Воздух был влажным, свежим, пахнущим мхом, сырой землей и цветущим жасмином. Общий зал выглядел в несколько раз больше, чем я привыкла его видеть, возникло ощущение, что тут поработал маг, расширивший пространство. Высокий потолок тонул в полумраке, из которого свисали люминесцентные лианы, излучавшие призрачное бирюзовое свечение. Они медленно покачивались, будто от невидимого ветерка, отбрасывая на стены и пол причудливые, живые узоры, похожие на кружева.

Если до этого я думала, что шла на бал только из-за Кайлана и Лины, то сейчас я могла смело заявить, что останусь только ради этих красок и атмосферы. Мое платье странным образом гармонировало с залом, выделяясь кровавым пятном, как малина или другой яркой ягоды. Ну, или грибочка.

У стен стояли столы с едой, которые были стилизованы под срубленные пеньки, интересно, но не очень подходит на мой взгляд. На огромных деревянных блюдах громоздились пирамиды фруктов, сочные и блестящие, дымились целиком запеченные птицы в травах, а в глиняных горшочках томились ароматные рагу. Но больше всего меня поразил водопад, который был в самом конце зала на возвышении, где обычно стояла кафедра ректора. Струи чистейшей воды низвергались по искусственным скалам, покрытым настоящим мхом, разбиваясь внизу в мелкую, сверкающую радужную дымку. Рядом были водопады поменьше, и это были источники напитков для гостей. Один поток был изумрудно-зеленым и пузырился, видимо, это был мохито, а второй – голубоватого оттенка, очень популярный тут напиток «голубая лагуна», холодный, но согревающий изнутри. То что нужно для зноя этого города. Вода тихо плескалась, наполняя зал умиротворяющим, живым звуком. Возле потоков суетились слуги, наполняя хрустальные бокалы, которые ловили и преломляли призрачный свет лиан.

– И так каждый год? – почему-то шепотом спросила я у Лины, которая тоже смотрела во все глаза на эту красоту.

– Нет, только в этом так постарались, – тоже прошептала она, не в силах оторвать взгляда от этого великолепия. – Так, пойдем все проинспектируем!

Она потянула меня за собой, но я на мгновение задержалась, позволяя взгляду скользить по причудливым теням и переливам света, вдыхая этот волшебный, почти осязаемый воздух.

– Мне кажется, что ты про меня совсем забыла, – нажаловался призрак, но я видела, что он тоже впечатлен и ему тоже интересно будет все рассмотреть. При этом он не хотел отходить от меня, все же он мой кавалер. Его прозрачная фигура проплыла рядом, и на миг в бирюзовом свете люминесцентных лиан я увидела, как в его глазах отражаются тысячи мерцающих огней – словно далекие звезды в глубине давно утраченной ночи.

Мы прошлись по залу, попробовали разные пирожные, которые были украшены в такой же лесной тематике. Шишки из марципана, грибочки из заварного крема на крошечных песочных ножках, елочки из взбитых сливок, усыпанные крошкой бисквита, имитирующей мох... Чего тут только не было. Это все напоминало сказку лесных созданий, про которых мне в очень далеком детстве читали родители, про эльфов, народ, который жил в лесах и стрелял из лука. И я сейчас попала будто бы на страницы этих сказок. Вкус был волшебным, воздушным, тающим на языке.

– Пойдем, сейчас ректор скажет свою речь! – зашипела подруга и потащила меня к концу зала, тому самому водопаду. Хоть и на саму речь мне было плевать, а вот посмотреть поближе на чудо природы в домашних условиях мне хотелось, так что я позволила себя туда утащить. Толпа медленно сгущалась у возвышения, образуя пестрое, благоухающее живое море. Бирюзовый свет лиан дрожал на лицах, делая их загадочными и немного нереальными. Кайлан плыл рядом, его силуэт то растворялся в тенях, то проявлялся вновь, и каждый раз, встречаясь с ним взглядом, я ловила на себе тот же изучающий, полный предвкушения взгляд.

На возвышение поднялся ректор Азальт в костюме, напоминающем наряд благородного разбойника. Костюм сидел на нём безупречно, подчёркивая широкие плечи и статную фигуру. Он был сшит из тёмного, почти чёрного бархата, отороченного серебряным галуном, и при свете магических огней ткань отливала глубоким, густым сиянием. В этом наряде ректор, мужчина средних лет, выглядел не как ряженый, а как владетельный господин старинной эпохи. Возраст будто бы только добавлял ему шарма: проседь у висков благородно серебрилась, легкие морщинки у глаз лучились от привычной улыбки, а взгляд был уверенным и спокойным. Он был из тех, кто с годами становится только интереснее. По нему, как и по магистру Вейну, сохли многие студентки — и это я ещё про других наших преподавателей мужского пола молчу. Академия и правда умела подбирать кадры не только по уму, но и по внешности.