Tina Blad – Эллион и вкус стали на губах (страница 19)

Там она набрала полную ванну почти до краёв горячей, дымящейся воды, плеснула туда целую коллекцию ароматных масел в хрустальных флакончиках и каких-то таинственных составов из миниатюрных баночек, усадила меня внутрь и устроилась рядом на маленькой табуретке. Пар поднимался густыми, душистыми клубами, наполняя влажный воздух сложной смесью запахов лаванды, жасмина и чего-то пряного, восточного. На наши лица легли очередные маски — густые и прохладные, «для сияния и улучшения цвета кожи», как авторитетно заявила Лина, хотя, на мой взгляд, с её лицом, гладким и безупречным, и так всё было более чем в порядке.

Отмокали мы там, наверное, часа два. Я чуть не заснула в приятной, обволакивающей теплой воде, но подруга меня регулярно тормошила, да и призрак за дверью тоже покоя не давал, с деланным безразличием интересуясь, чем мы там занимаемся так долго, но я ему не отвечала, это было бы слишком сокровенно.

Когда я размякла окончательно, словно воск у огня, меня выдернули из воды, закутали в огромное, невероятно мягкое полотенце и заставили мазаться всякими мазями, скрабами, маслами... Другими, не теми, что она добавляла в воду.

Пахли они замечательно — лесом после дождя, цветущими лугами, спелыми фруктами, — так что я не особо сопротивлялась, когда мне говорили нанести тот или иной состав на кожу. Да, я не понимала практического смысла этих действий, но пока что мне было интересно наблюдать за ритуалом, за её сосредоточенностью.

Через час таких тщательных процедур кожа стала необычайно бархатной на ощупь и приобрела ровный, приятный фарфоровый оттенок. У Лины же она стала золотисто-бронзовой, как у изящной античной статуэтки. Выглядело это потрясающе, я даже засмотрелась на её плавные изгибы, которые мягко блестели при солнечном свете, пробивающемся сквозь небольшое запотевшее окно.

Я наивно думала, что на этом всё, но нет, дальше она снова занялась моим лицом, нанося на него слои разных кремов, нежно массажируя кожу подушечками пальцев. Позже она нанесла ещё один лёгкий состав и оставила меня в покое в кресле, которое она магией притянула в комнату из соседней. В этом кресле обычно сидел Кайлан, но, видимо, не успел с него слезть, когда предмет мебели решил сменить место нахождения, о чём он позже ворчал, что его «потревожили».

Пока я сидела с этим составом, стараясь не шевелиться, она занялась своим лицом, наводя у себя красоту с хирургической точностью. Для неё это был, кажется, медитативным процессом, она получала от этого искреннее, почти детское удовольствие, которое было видно в её глазах, светящихся сосредоточенным, творческим блеском.

— Как тебя вообще родители отпустили на ночёвку? — решила поинтересоваться я, пока было нечем заняться, кроме как наблюдать за ней.

— Просто сказала, что еду к подруге, чтобы вместе собраться на бал, — не отвлекаясь от зеркала, в которое была влюблена не меньше, чем в свои зелья, ответила она, но по лёгкой, едва уловимой напряжённости в тоне было понятно, что разговаривать она сейчас не хочет, так что я послушно замолчала.

Дальше по плану была причёска, и она начала возиться с моими волосами, помыла их пахучим шампунем, тщательно высушила тёплым воздухом, который вызывала ладонью, и оставила их распущенными, лишь заколов пару непослушных прядей на затылке тонкой, почти невидимой шпилькой с крошечной жемчужиной. Они стекали густой, тяжёлой, тёмной волной по плечам до самой талии и смотрелось это роскошно и чуждо. Обычно мои волосы прямые и находятся в основном в тугом, практичном пучке, так что у меня обычно не было времени оценить их по достоинству, но сейчас я с удивлением наслаждалась их весом и блеском.

Даже Лина заметила, остановившись на мгновение, что копна у меня знатная и не стоит постоянно прятать её в пучках и косах. Я лишь пожала плечами, чувствуя неловкость от комплимента: красиво не значит практично для кузнечного дела, так что совету её я вряд ли последую.

Себе она выпрямила волосы, из-за чего они легли идеально гладким, блестящим каскадом, и стала похожа на эльфийскую принцессу из старой сказки. Бронзовую и невозмутимую.

За всем этим грандиозным мероприятием мы потратили в районе шести часов. До бала оставалось около двух часов, и я понятия не имела, зачем мы начали собираться так рано, но Лина внезапно начала нервничать, хлопать себя по лбу и причитать, что мы начали слишком поздно и всё летит в тартарары.

Она сказала мне идти надеть платье. Я подчинилась, меня тоже начинало охватывать любопытство, каково будет видеть себя в нём здесь, в своём доме, а не в зеркале магазина.

Мы оделись почти молча, и у меня дыхание перехватило от немого восторга. Мне безумно шло это кроваво-красное, словно живое, платье. Оно подчеркивало мою белоснежную, теперь сияющую кожу, а его лиф и юбка облегали фигуру так, будто были сшиты именно для меня. Казалось, оно сидело ещё лучше, чем в прошлый раз в примерочной, будто приняло мою форму.

На Лине её платье тоже заиграло новыми, глубокими красками. Изумрудный, как морская глубина, шёлк подчеркивал её бронзовую кожу, а корсет делал её талию нереально тонкой, осиной. Это смотрелось нереально прекрасно, казалось, что лучше быть не может, но она, критически оглядев нас обеих в высоком зеркале, что принесла с собой, заявила, что теперь настал самый важный этап — будем краситься. Её глаза горели азартом художника, взявшегося за чистый холст.

Глава 12. Бал Равновесия

Мы успели впритык. Лина сделала мне макияж без макияжа, но лицо стало похожим на кукольное. Хрустальное, отполированное до неестественного, мерцающего совершенства. Не знаю, как еще это описать. Пока она сама красилась, я почти все время смотрела в зеркало, вглядываясь в свое отражение, пытаясь отыскать в нем знакомые черты. Они были, но стали какими-то более глубокими, будто тени легли иначе, подчеркнув скулы и разрез глаз, сделав взгляд загадочным и чужим.

– Хватит любоваться! – нервно фыркнула девушка, выводя тонкой кисточкой алую, безупречно четкую линию на своих губах. – Кажется, это были последние штрихи. Времени оставалось совсем немного, и от этого Лина стала дерганой, движения ее были резкими, порывистыми. – Ты готова?

– Я готова? – переспросила я, все еще не отрывая взгляда от зеркала, от этой холодной, прекрасной незнакомки в нем.

– Ты готова! – почти рявкнула она, пытаясь легкими касаниями пройтись пуховкой по переносице, но ее пальцы слегка подрагивали, смазывая безупречный слой тона. – А я нет!

– Почему ты так не хочешь опоздать? – спросила я, переведя на нее задумчивый взгляд через зеркальную гладь.

– Я не хочу пропустить ни минуты, – отозвалась она, сжимая в пальцах несчастную вещицу так, что костяшки побелели. – К тому же, всех достойных кавалеров разбирают в первые полчаса после начала бала.

– Мне кажется, у тебя с этим проблем точно не будет, – пожала я плечами, разглядывая ее законченный макияж. Она стала… горячей. Будто внутри нее разожгли невидимый костер, и его пламя сделало кожу теплой и бронзовой, а черты лица – невероятно выразительными, соблазнительными; ее глаза горели таким решительным, почти опасным огнем, что было страшно и завораживающе одновременно.

– Не утешай меня, – вдруг пропищала она, и у меня случился полный диссонанс между ее воинственной, знойной внешностью и этим детски-нервным, визгливым поведением. – Через пять минут выходим, нас уже ждет карета.

– Хорошо, – кивнула я, бесцельно проводя ладонью по тяжелым, шелковистым складкам платья, не зная, чем занять себя в эти последние, томительные минуты.

– Фух, вроде успела, – выдохнула Лина и победным, оценивающим взглядом окинула свое отражение в зеркале. Полная картина, казалось, удовлетворила ее. – Остались последние штрихи.

Она снова наклонилась к своему объемистому баулу и достала оттуда два небольших бархатистых футляра, темно-синих, как ночное небо.

– Тебе рубины, а мне изумруды, – объявила она, щелкнув миниатюрными замочками. Изысканный хрустальный звук прозвенел в тишине. – И не спорь, это не подарок, так что после бала всё вернешь.

– Хорошо, – я выпустила воздух, который уже собралась было потратить на отказ, и внутренне успокоилась. Не стала говорить, что кое-какие украшения у меня все же имеются. Я не только умела ковать клинки – иногда из оставшихся, ненужных для оружия материалов рождались разного рода побрякушки, хоть и редко.

Мне достались серьги-капли с густо-кровавыми рубинами, которые странным образом ожили в мягком свете ламп, мерцая изнутри темным, таинственным огнем. Они мне очень подошли, оттеняя бледность кожи. Колечко в той же тематике идеально село на палец, а вот массивное ожерелье с центральным камнем Лина велела снять, сказав, что оно не смотрится, слишком уж тяжело и пафосно. Зато я отыскала среди своих безделушек тонкую серебряную нить с мелкими алыми каплями-вкраплениями, похожими на застывшую росу. На шее она смотрелась как свежий, изящный порез. То, что надо. Надеюсь, это не будет выглядеть как намек, подстрекательство или извращенная издевка.

– И духи, – она снова достала два флакончика изящной формы и попшикала сначала на себя, стоя на почтительном расстоянии, помахала руками, чтобы аромат распределился, а потом подошла ко мне. От нее сразу пахнуло разогретым на солнце камнем, цветущими лугами и дымом от далекого костра, нотками цитруса и теплой дыни. Мне очень понравился ее выбор. На мой взгляд, он ей шел.