Tina Blad – Эллион и вкус стали на губах (страница 18)

Все-таки мне не помешает немного развлечься, пока я следую своей цели, иначе я начинаю срываться. Не сдаваться, потому что на это я не имею права, а именно срываться, терять фокус и баланс, чего допускать тоже нельзя.

Пока размышляла, сама не заметила, как провалилась в тяжелый, безсновный сон. Все-таки нагрузка сделала свое, я даже проспала немного, не отреагировав на тихие, настойчивые попытки призрака меня разбудить.

Свой выходной я провела однообразно, в основном выполняя заказы, приняла парочку новых — как из писем, так и от клиентов, которые предпочли прийти лично ко мне, чтобы в полутьме мастерской выбрать эскиз для будущего клинка. Интересных, вдохновляющих задумок больше не было, так что удовольствие я получала только от самого процесса ковки — от гула горна, от звона металла, от ритмичных ударов молота, — но не от самих работ. Тоже неплохо. Это был привычный, почти медитативный труд.

Под вечер пришла Лина, которая с трудом отыскала меня в дымной, жаркой мастерской и тут же отругала за то, что я все это время не ела и вообще выгляжу как ожившее умертвие, которое и при жизни не питалось. И почему она моя подруга? Этот вопрос, заданный ею с искренним недоумением, повис в воздухе, не требуя ответа.

Она заставила меня сделать перерыв и даже накормила ужином — изящно упакованным, еще теплым, — который принесла с собой в плетеной корзинке, пахнущей свежим хлебом и травами. Кроме этого у нее еще была приличная коробка, которую она зачаровала и заставила тащиться за собой в воздухе.

Глава 11. Подготовка к балу

— Ты решила ко мне переехать? — уточнила я, опасливо глядя на её объёмистый баул, который услужливо плыл в воздухе за её спиной, словно привязанный невидимой нитью к её запястью.

— Только на время подготовки, — радостно заявила она, успев пальцами уже расковырять один из бутербродов с лососем, которые притащила мне в изящной корзинке. — И я принесла всё самое необходимое.

Я отреагировала лишь лёгким поднятием бровей на её фразу. Усталость брала своё, а сытный вчерашний ужин окончательно разморил, так что хотелось лишь добраться до подушки, о чём я девушке и сообщила, подавив зевок.

— В смысле, спать? Да это же детское время! — возмутилась она, но тут же осеклась, внимательно меня рассмотрев. Её взгляд, острый и наблюдательный, скользнул по моим запавшим от усталости глазам, отметил слегка ссутуленные плечи. Затем она тихо, почти неслышно вздохнула и направилась со мной в мою комнату, недовольно оглядывая довольно-таки аскетичный интерьер прихожей. Стены, окрашенные в матовый бежевый цвет, были почти пусты, если не считать пары грубых деревянных полок с книгами и инструментами. Мебель — простой деревянный стол, стул да узкая кровать — выглядела добротно, но без каких-либо изысков. — С тобой ничего нормально запланировать нельзя, — ворчала она по пути, её голос звучал словно отдалённый шум ручья. — Пошли по магазинам — прятались от какого-то следователя, пришла на ночёвку — и на ней мы будем просто спать!

— Действительно, ужас какой, как можно спать на ночёвке! — впечатлился Кайлан, его прозрачная фигура колебалась у печки, словно пламя. Он явно забавлялся её стенаниями проблем подобного рода, и в его глазах танцевали весёлые искорки.

Я лишь фыркнула про себя, бросив короткий насмешливый взгляд в его сторону.

До комнаты мы добрались быстро. Я показала, где девушка может расположиться, — для этого пришлось освободить половину своей кровати, сдвинув подушки и одеяло в сторону, обнажив простыню из грубого, но мягкого льна.

Она быстро, почти бегло осмотрела моё скромное жилище, её взгляд скользнул по голым стенам и минималистичному убранству, никак не выдавая своих истинных мыслей. Наверняка девушке, выросшей среди мраморных колонн и гобеленов, было бы неловко в таком заброшенном месте, но она вела себя расслабленно и естественно, что невольно меня к ней располагало.

Я не испытывала стыда за свой дом — он был моей крепостью, — но мне было бы неприятно, если бы она сочла моё место обитания неподобающим и начала бы настойчиво предлагать переехать в съёмный домик или комнату, как это часто практикуют студенты из благородных семей.

Её коробка плавно залетела следом, и гостья одним лёгким движением руки, будто отмахиваясь от назойливой мушки, опустила её на пол с едва слышным стуком. Затем последовало ещё несколько пассов — тонкие, изящные пальцы выписывали в воздухе замысловатые, светящиеся едва заметным синим сиянием знаки, и коробка начала медленно, с тихим шуршанием, увеличиваться в размерах. Раза в два, а то и в три. Вместе с этим округлились и мои глаза от удивления.

— Ты уверена, что нам понадобятся *все* эти вещи? — осторожно, с лёгкой долей трепета спросила я у девушки, которая уже нависала над открывшимся, подобно волшебному сундуку, содержимым, увлечённо выискивая что-то внутри.

— Я просто беспокоюсь, что чего-то не хватит… — пробормотала она в ответ, засунула туда руку по локоть и, порывшись, достала красивую шёлковую пижаму в нежно-розовых, персиковых оттенках, украшенную кружевом. Кайлан подавился сначала тихим смешком, а потом, кажется, и собственным дыханием, разглядывая это розовое кружевное чудо, контрастирующее с суровой обстановкой кузницы.

Я бросила на него увесистый, предупреждающий взгляд, и он лишь сдержанно улыбнулся, вежливо отвернувшись к окну, пока девушка, отгородившись ширмой из воздуха, переодевалась.

— А-а-а, — протянула я, натягивая на себя свою привычную, мягкую от многочисленных стирок белую рубашку, свободно свисавшую до бёдер.

— Ну что, приступим? — задала риторический вопрос подруга, уже по пояс залезая в свою волшебную коробку, из которой доносился лёгкий аромат лаванды и дорогих духов.

— Ты же говорила, что мы только завтра готовиться начнём? — я легла на кровать и буквально растеклась по поверхности, ощущая, как приятная, сладкая тяжесть наполняет каждую мышцу. Как же хорошо наконец-то расслабиться, чувствуя под спиной жёсткий, но знакомый матрас.

— Не нужно откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, — изрекла она с важным видом и выползла из коробки, держа в руках небольшой свёрток из зелёного шёлка. — Да не волнуйся, просто нанесу на тебя крем, чтобы увлажнить кожу, и закреплю эффект маской. Это займёт не больше получаса.

— Понятно, — улыбнулась я одними уголками губ, даже не поднимая головы, глядя в потолок, по которому ползла трещина. — Дерзай.

Я не очень люблю, точнее, вообще не люблю, когда меня касаются, особенно в области лица. Но, видимо, везде бывают исключения. Прикосновения Лины были удивительно приятными: её прохладные, умелые пальцы действовали уверенно, но ненавязчиво, настолько мягко и почтительно, что я даже умудрилась расслабиться и задремать под её неторопливыми, ритмичными манипуляциями.

Проснулась ненадолго лишь тогда, когда она наложила на меня прохладную, пахнущую мятой и чем-то цветочным маску, но почти сразу же провалилась обратно в тёплые объятия сна, даже не дождавшись, когда подойдёт время её снимать. Кажется, это сделала за меня сама Лина, её прикосновения были как лёгкий ветерок.

Проснулась я на удивление рано, когда первые лучи солнца только начинали золотить край окна. Скорее всего, потому что подруга вовремя остановила меня вчера, не дав доработаться до полного изнеможения, и усталость взяла своё законным, здоровым порядком.

Моя гостья ещё спала, развалившись на кровати так, что занимала почти всё её пространство. Её раскинувшиеся руки и ноги, тёмные, как ночь, волосы, рассыпавшиеся по подушке в хаотичной, но прекрасной гриве, — меня это тихо, по-доброму позабавило.

Решив не будить девушку, я по-кошачьи бесшумно поднялась и пошла в кузню, чтобы выполнить хотя бы пару срочных заказов, пока она не проснётся. На всякий случай попросила Кайлана присмотреть за Линой и сообщить мне о её пробуждении. Он кивнул, устроившись на своём любимом месте у наковальни.

Было около шести утра. Готовиться к балу она назначила на десять, так что у меня оставалось примерно четыре часа на работу, прежде чем начнётся… нечто совершенно новое, пугающее и манящее одновременно.

Мысль об этом слегка будоражила кровь, но я старалась отвлекаться на привычное дело, на вес молота в руке и звон металла, чтобы не распыляться на пустые, несвойственные мне мечтания. Пользы от этого не будет, а значит, и думать не стоит.

Где-то к девяти, когда солнце уже ярко светило в окно мастерской, прилетел призрак и сообщил, что гостья просыпается и ищет меня взглядом. Я поспешно завершила начатое, отложила инструменты и направилась к ней, внутренне настраиваясь на утреннее общение, которого я обычно всячески избегала.

— Доброе утро, — сонно зевнула девушка, приподнимаясь на кровати, её волосы были растрёпаны, а на щеке красовался отпечаток складок от простыни. — Ну что, ты готова к преображению?

— А у меня есть выбор? — хмыкнула я, скрестив руки на груди, но внутри почувствовала лёгкое, щекочущее нервы оживление. Кажется, я и правда была готова.

— Нет, конечно! Поэтому пошли в ванну! — радостно воскликнула она и, схватив меня за руку, потащила в соседнюю небольшую комнату с крошечной ванной, куда призраку был вход строго воспрещён, о чём он тут же начал ворчливо напоминать.