Тина Альберт – Экстаз (страница 12)

— Эй, — я слегка хмурюсь, убирая телефон. — Ты чего?

— Я… я… — она сбивчиво дышит и вяло машет ладошкой возле своего лица. — Что-то тут… слишком душно.

Ее глаза вдруг закатываются, и она просто выключается. Оседает вниз, как тряпичная кукла, у которой перерезали ниточки.

Я реагирую на чистых рефлексах. Бросаюсь вперед и перехватываю ее за секунду до того, как она встретится с твердой поверхностью.

Черт.

Она оказывается неожиданно легкой. Хрупкой до одури. Мои руки смыкаются на ее талии, и меня внезапно накрывает странным, совершенно нелогичным чувством. От нее пахнет чем-то поразительно уютным. Я прижимаю ее к себе чуть крепче, чем требует ситуация, и где-то под ребрами вдруг шевелится глухое желание засунуть эту ненормальную девчонку за пазуху и спрятать от всех ее проблем. От долгов сестры, от всего мира.

Так, Донатьен, стоп. Отставить лирику. Этого мне еще не хватало.

— Блэр? — зову я, но она в глубоком ауте.

Резко поднимаю голову и ловлю взгляд Грега. Мой охранник, карауливший нас неподалеку, уже срывается с места.

— Дверь открой, — бросаю я ему, легко подхватывая Блэр на руки. — Давай в машину ее, живо, под кондиционер.

Я даже не думаю передать ее Грегу. Сам несу к внедорожнику, чувствуя, как безвольно покачивается ее голова на моем плече. Аккуратно укладываю ее на прохладную кожу заднего сиденья.

— Блэр. Ну же, возвращайся, — я слегка похлопываю ее по щекам. Кожа у нее мягкая, шелковистая, контрастно холодная.

Секунда. Вторая. Она не приходит в себя, и внутри меня вдруг вспыхивает совершенно незнакомая, колючая паника. Черт возьми, я сейчас сам повезу ее в клинику.

— Блэр, мать твою, открой глаза, — я склоняюсь ближе, почти касаясь губами ее виска, и уже готов рявкнуть Грегу, чтобы заводил мотор.

Но тут ее ресницы вздрагивают. Она слабо морщится, приходя в себя. Я тут же откручиваю крышку с бутылки и подношу ледяную воду к ее губам.

— Наконец-то! — я с облегчением выдыхаю, чувствуя, как отпускает невидимая пружина в груди.

Блэр смотрит на меня мутным, расфокусированным взглядом. Хлопает ресницами.

— Что… что случилось? — бормочет она, слабо шевеля губами. — Где я?

А затем ее взгляд проясняется. Она фокусируется на моем лице, потом переводит глаза на тонированные стекла внедорожника, на кожаный салон, и в ее голове, видимо, складывается пазл. Причем совершенно неправильный.

— О боже! — она резко дергается, вжимаясь в спинку сиденья. — Вы меня похитили!

Она начинает отбиваться, молотя руками в воздухе с грацией и яростью загнанного в угол хомяка.

— Тихо, тихо, воительница, — я невольно усмехаюсь и легко перехватываю ее запястья. Тонкие, хрупкие — сломать страшно. — Никто тебя не похищал. Кому нужны твои органы? Успокойся и посмотри в окно.

Она замирает, тяжело дыша, но все еще смотрит на меня с подозрением. Потом осторожно косит глаз на стекло.

— Мы стоим у твоего же отеля, — спокойно поясняю я, не выпуская ее рук. — Ты просто очень эффектно упала в обморок ровно в тот момент, когда я показал тебе сумму долгов твоей сестры.

Блэр перестает вырываться. Вся ее боевая готовность сдувается за секунду. В глазах мелькает осознание, а за ним — чистый, неподдельный ужас.

— Так… — ее голос дрожит. — Так это был не сон? Цифры… они настоящие?

Я отпускаю ее запястья, но взгляд не отвожу. Наоборот, смотрю прямо в душу, чтобы до нее дошло каждое мое слово.

— Нет, золотце. Не сон. Абсолютная реальность, — я откидываюсь на спинку сиденья, возвращая себе привычную расслабленность. — Теперь ты понимаешь, почему тебе лучше перестать играть в гордость и согласиться на мое предложение? Твоя сестра сама не выберется из этой ямы никогда. Она будет копать ее до самой пенсии. А для меня эта сумма — не проблема.

В салоне повисает тишина. Слышно только, как тихо и ровно гудит кондиционер.

Я наблюдаю, как в ее голове крутятся шестеренки. Как паника медленно, но верно отступает, уступая место холодному рассудку. Блэр выпрямляется. Поправляет волосы, одергивает футболку, словно собирая себя по частям. И когда она снова смотрит на меня, в ее глазах больше нет ни страха, ни растерянности. Только острый, прагматичный расчет.

— Ну, допустим, — медленно произносит она, чуть прищурившись. — Представим, что я согласилась. Что дальше? Что конкретно я должна сделать?

«Допустим». Какое сладкое слово. Рыбка заглотила наживку. Я прячу торжествующую ухмылку и перехожу на сухой, деловой тон — язык, который понимаю лучше всего.

— Мы едем на ужин к моему отцу. Я представляю тебя как свою любимую девушку. Женщину, на которой твердо намерен жениться.

Я делаю паузу, позволяя ей осознать масштаб предстоящей катастрофы.

— Скорее всего, старик придет в бешенство. Он будет категорически против того, чтобы наследник империи связал жизнь с... — я на секунду замолкаю, подбирая нейтральное слово.

— С нищебродкой? — любезно подсказывает Блэр.

— С девушкой не из нашего круга, — поправляю я. — Но именно это мне и нужно. Его снобизм сыграет нам на руку. Он будет так увлечен твоим происхождением и отсутствием родословной, что не станет копаться в деталях нашего романа. Это идеальный отвлекающий маневр.

— А что мне говорить-то?

— Нам нужна легенда. История нашей любви. Искренняя, романтичная. Как мы случайно столкнулись, как скрывали наши чувства от прессы и моего деспотичного отца... Совместные фотографии сгенерируем в нейросети по дороге, мои пиарщики всё склеят за полчаса. Никто не отличит от настоящих.

Блэр фыркает, качая головой.

— Нейросети. Пиарщики. Вы, богачи, вообще хоть что-то делаете сами?

Я усмехаюсь. Обожаю, когда она огрызается. В ней столько колючей энергии, что моего отца сегодня вечером точно хватит удар. Идеальный расклад.

— Мы делегируем рутину, золотце, — парирую я, легко постукивая пальцами по кожаному подлокотнику. — Но вот томно смотреть друг другу в глаза, держаться за ручки и изображать неземную страсть нам придется самим. Пиарщики за нас не поцелуются.

Она выразительно закатывает глаза, но я замечаю, как на ее щеках проступает легкий румянец. Отлично. Кровь прилила к лицу, значит, второй акт с обмороком окончательно отменяется.

— Итак, легенда, — я подаюсь чуть вперед, намеренно вторгаясь в её личное пространство. — Как мы познакомились? Банальное столкновение с пролитым кофе отметаем сразу — это пошло.

— К тому же, я бы никогда не стала переводить хороший кофе на твой пиджак, — парирует Блэр, вздернув подбородок.

Она хороша.

— Вот! Именно эта дерзость меня и покорила, — я с удовольствием щелкаю пальцами. — Запомни эту интонацию, она нам пригодится. Но нам нужна полная легенда.

Я наблюдаю за тем, как она переваривает информацию. Блэр задумчиво жует нижнюю губу, а затем в её глазах вдруг вспыхивает совершенно нездоровый, фанатичный блеск. Я знаю этот взгляд. Обычно с таким выражением лица люди решают прыгнуть с парашютом без инструктора.

— Я придумала! — она даже подпрыгивает на кожаном сиденье, напрочь забыв про свой недавний обморок. — Наша легенда. Она уже написана! Идеальная, до боли романтичная, с нужным градусом драмы.

— Звучит как диагноз, — осторожно замечаю я. — И кто же автор этого шедевра?

— Сьюзен… не помню фамилию. Роман называется «Неповторимая любовь», — Блэр произносит это с таким придыханием, будто мы говорим о потерянных трудах Аристотеля. — Нам срочно нужен книжный магазин!

Я с легким шоком смотрю на эту внезапно ожившую катастрофу.

— Опять? — я выразительно выгибаю бровь. — Блэр, у нас времени в обрез. Какая к черту книжка? Пиарщики всё придумают…

— Твои пиарщики придумают стерильную корпоративную чушь, в которую никто не поверит! — перебивает она, бесстрашно тыча в меня пальцем. — А там — готовая инструкция. Взгляды, случайные касания, диалоги. Ты же хочешь безупречную легенду? Чтобы твой отец ничего не заподозрил?

— Допустим, — повторяю я её же недавнее слово, чувствуя подвох.

— Значит так, — она складывает руки на груди с видом сурового полководца. — Ты будешь читать этот роман. И конспектировать!

Повисает пауза. Я моргаю. Один раз. Второй.

— Я? Читать любовный роман? — я не выдерживаю и издаю короткий, саркастичный смешок, откидывая голову на подголовник. — Блэр, ты ударилась головой, когда падала в обморок? До ужина меньше трех часов. У меня нет времени на сопливые сказки.

— Значит, ради империи придется пожертвовать парой часов своего драгоценного времени, — невозмутимо парирует она. — Или читай, или иди на ужин один. И скажи папочке, что твоя невеста сбежала с цирком-шапито. Выбор за тобой.

Я стискиваю зубы. Шантажистка. Маленькая, наглая шантажистка с глазами Бэмби и хваткой питбуля.

Стучу костяшками пальцев по тонированному стеклу, отделяющему нас от водителя. Перегородка бесшумно опускается.

— Грег, — цежу я сквозь зубы в сторону перегородки. — Сначала книжный, потом бутики. Едем на шоппинг.

Стекло поднимается обратно, и внедорожник плавно вливается в городской поток. Блэр тут же напрягается, снова вцепившись в кресло.

— И зачем нам в бутик? — она подозрительно щурится, сканируя мое лицо.