Тина Альберт – Экстаз (страница 14)
— А это? — спрашивает она, чуть вздернув подбородок.
— Оставляем, — отвечаю сухо. — Но меряйте дальше. Нам нужен гардероб, а не один выход.
Грег бубнит дальше. Я почти проваливаюсь в спасительный сон, когда он доходит до сцены, где этот чертов Себастьян признаётся Сирене в любви под проклятым звёздным небом.
Когда пытка наконец заканчивается, девушки выходят с горой вещей.
Она останавливается прямо передо мной, скрестив руки на груди. В глазах горит колючий, азартный огонек.
— Итак, — чеканит она. — Экзамен. Что ты запомнил из сюжета?
Я тяжело поднимаюсь с дивана, привычно возвышаясь над ней.
— Какой-то хлыщ по имени Себастьян зажал девицу в подсобке. Потом они трагично влюбились. Он богатый, она бедная. Стандартная схема.
Блэр закатывает глаза.
— Это всё?
— А что я упустил? Технические детали их соития?
— Чувства, Донатьен. Эмоции! — Она делает шаг навстречу.
До меня долетает запах её кожи — горьковатый цитрус и что-то теплое, настоящее, живое. Никакого тяжелого люксового парфюма, которым здесь пропахло всё вокруг.
— Твой отец не купится на сухую сводку новостей, — продолжает она, глядя мне прямо в глаза. — Если ты будешь пересказывать нашу "историю" с таким лицом, он раскусит нас до того, как подадут закуски.
— И что ты предлагаешь? — усмехаюсь я.
— Ты должен рассказать, что почувствовал, когда впервые меня увидел. Как в книге. — Её взгляд вонзается в меня с требовательной дерзостью. — Давай. Опиши это. Прямо сейчас.
Я кошусь на Грега, который с трудом прячет ухмылку за обложкой с полуголым мачо, и на затаившую дыхание Ханну, которая, кажется, уже мысленно продала права на экранизацию этой сцены.
— Серьезно? Устроим театральный кружок прямо в бутике?
— Прямо здесь. Это репетиция, — отрезает Блэр. — Или мы играем по моим правилам, или я умываю руки, и ты идешь на ужин с Грегом. Уверена, в этом платье он будет неотразим.
Я сжимаю челюсти, пропуская пальцы сквозь волосы.
Спокойно. Это ради наследства. Ради контроля над компанией. Это просто слова. Я заключал сделки на сотни миллионов, я могу сыграть влюбленного идиота перед девчонкой.
Я делаю полшага к ней. Расстояние между нами сокращается до минимума.
— Хорошо, — мой голос звучит ниже. Я не отрываю взгляда от её глаз. — Выставка. Вокруг толпа снобов с бокалами, обсуждающих мазки кисти, в которых они ничего не смыслят. Мне скучно. Я стою перед этой уродливой картиной и думаю, как бы поскорее сбежать.
Блэр чуть приподнимает подбородок, не отступая ни на миллиметр.
— И тут появляешься ты, — продолжаю я, чувствуя, как слова сами срываются с языка. — Дерзкая. Злая. Заявляешь, что у меня отвратительный вкус. Я подумал, что это какая-то ошибка в матрице.
Я медленно поднимаю руку и
— И что ты почувствовал? — спрашивает она.
— Что кто-то наконец-то открыл окно в наглухо запертой, душной комнате, — произношу я, сам удивляясь тому, насколько искренне это звучит. — Я смотрел на тебя и понимал: все эти идеальные, покладистые, вышколенные женщины вокруг — просто пластиковые манекены. А ты — живая. Опасная. Настоящая. И в ту секунду, когда ты назвала картину рвотой единорога…
Зрачки Блэр расширяются, затапливая радужку темнотой.
— Я посмотрел на тебя и понял: вот она. Заноза, которую я не смогу вытащить. Та, кто не будет заглядывать мне в рот и соглашаться с каждым словом. — Я скольжу взглядом по линии её челюсти, по приоткрытым губам, и слова срываются с языка быстрее, чем мозг успевает их отфильтровать. — И когда ты посмотрела на меня... с таким откровенным, искренним вызовом... я почувствовал то, чего не испытывал годами.
Я замолкаю.
— Что? — выдыхает она почти беззвучно.
— Голод, — роняю я.
В бутике повисает тишина. Где-то на фоне слышно, как тяжело дышит Грег. Ханна прижимает руки к груди.
Блэр смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Её губы чуть приоткрыты, а на щеках проступает легкий румянец. На секунду мне кажется, что она забыла, как дышать. Мне нравится эта реакция. Я только что залез ей под кожу.
И, черт возьми, самому себе тоже.
— Ну как? — я отступаю на шаг, мгновенно возвращая себе невозмутимый вид и разрушая магию момента. — Достаточно соплей для твоего экзамена, или мне нужно было еще упасть на одно колено и пустить слезу?
Раздается одиночный, звонкий хлопок. Затем еще один. Ханна.
— Твою мать... — выдыхает сестра Блэр, обмахивая лицо ладонью. — Оскара этому господину. Я сейчас сама в тебя чуть не влюбилась.
Наваждение лопается с треском.
Блэр моргает, словно сбрасывая оцепенение, и торопливо прочищает горло.
— Для первого раза... сойдет, — бормочет она, нервно поправляя идеальный вырез платья. — Но над искренностью еще поработаем.
Она резко разворачивается и скрывается за шторой примерочной.
Я засовываю руки в карманы брюк, чтобы скрыть, как слегка потряхивает.
— Босс, — басит Грег с пуфика. — Я почти расплакался.
— Заткнись, Грег, — бросаю я, хотя уголки моих губ сами ползут вверх. — Собирай пакеты. Мы выдвигаемся.
Через пару минут Блэр выныривает из-за шторы. Она старательно избегает моего взгляда, делая вид, что очень увлечена застегиванием сумочки.
— Ну всё? — спрашивает она с преувеличенной бодростью. — Экзекуция окончена? Я могу идти морально готовиться к ужину с дьяво... то есть, с твоим уважаемым отцом?
— Почти, — я небрежно поправляю манжеты рубашки. — У нас еще один пит-стоп. Желательно уложиться в полчаса.
Она замирает, прищурившись с таким подозрением, будто я только что предложил ей ограбить казино.
— Какой еще пит-стоп? Мы купили платье, туфли и сумочку, в которую не влезет даже мой телефон. Что еще?
— Нам нужно выбрать кольцо.
Блэр давится воздухом. Выражение ее лица бесценно. Чистая, незамутненная паника пополам с искренним возмущением.
— Кольцо?!
Она произносит это с такой интонацией, будто я предложил ей выбрать гроб из красного дерева.
— А ты как думала? — я снисходительно хмыкаю, делая шаг к выходу. — Отец поверит в реальность невесты, если я ей даже кольцо на палец не надел? Он должен видеть всю серьезность моих намерений. Что это не блеф.
— Но... — Блэр семенит за мной, пытаясь не отставать от моего широкого шага. — Мы же можем просто сказать, что мы против кровавых алмазов и за осознанное потребление!
— Мой отец — человек старой закалки, Блэр. Для него отсутствие кольца с бриллиантом размером с перепелиное яйцо означает только одно: я либо жмот, либо врун. И поверь, быть вруном в его глазах гораздо опаснее.
Мы выходим из бутика на улицу. Грег, нагруженный пакетами так, что напоминает навьюченного дизайнерского мула, тяжело сопит позади.
— Я не буду носить булыжник, который перевешивает меня на левую сторону! — шипит Блэр, пока я открываю перед ней дверцу машины. — У меня начнется сколиоз!
— Придется подкачать левую руку, дорогая, — лучезарно улыбаюсь я, захлопывая за ней дверь.
Я обхожу машину, чувствуя себя на удивление бодро. План работает. Девчонка оказалась с мозгами, искра между нами определенно есть (исключительно для убедительности легенды, разумеется), а значит, ужин пройдет как по маслу.
Глава 5
Блэр
В салоне тихо, если не считать приглушенного шуршания шин по асфальту. Я искоса поглядываю на расслабленный профиль Донатьена и чувствую, как по спине ползет неприятный холодок, не имеющий ничего общего с климат-контролем.