Тимур Темников – Травести бурлеска (страница 42)

— Но этот-то знает, что стопка бумаги в его жопе не дело рук Романова, — ответила Лера, тыча пальцем в распятого.

— Вопрос в том, когда он придёт в себя, чтобы поведать об этом миру. Думаю, когда его сфинктер срастётся, он будет зол на всю вселенную и не откажет себе в удовольствии, запрятать в каталажку хоть кого-нибудь. Ведь истинных преступников, вряд ли когда поймают. А, Романов? — обратился ко мне Игнат. — Ты не против провести ближайшие лет пятнадцать за решёткой?

Я молчал, понимая, что выйти из ситуации без потерь не удастся.

Мне нужно было сообразить, что же делать дальше. Это конец. Реальный конец всему. Хрен с ним, с билетом. Если бы он не стал моим, я бы продолжил свою спокойную жизнь в собственной квартире, забрал бы детей у Ираиды, устроился обратно в ЖЭК и, трава не расти. Теперь же мне нужно скрываться до конца своих дней. А милиция, в поисках моей персоны, поставит в известность мою тёщу и детей, о том, каков их папаша извращенец.

Какого чёрта, ублюдки решили прокрутить своё бесчинство у меня в квартире?! А то что они продумывали преступление, было ясно по тому, что приготовили «Самоспас». Интересно, они ожидали увидеть меня здесь. Наверняка ожидали. Подсыпали бы чего-нибудь, чтобы отшибло память. А потом, я проснулся бы с утра возле трупа, голого и изнасилованного пачкой писчей бумаги. В шоке, взял бы всю вину на себя. Вот подонки!

Инга! Как она могла, после того, что я для неё сделал!

Распятый, снова застонал. Двое, находившихся рядом со мной, и тупо разглядывающих пол, встрепенулись.

— Надо валить отсюда, — пробормотала Лера. — Возможно, они уже вызвали милицию. А, может быть, ребята в форме и с пистолетами поднимаются сюда на лифте.

Она рванула к выходу. Я прыгнул за ней и повалил на пол.

— Стоять! — заорал я и тут же получил ногой по затылку. Удар был неприятным, но не более того. Я вскочил на ноги и, развернувшись всем корпусом, отвесил Игнату боковой справа. Всё-таки мои давнишние походы в спортзал и пару десятков занятий с индивидуальным тренером по боксу — пригодились. Я думал, что моё тело давно забыло, как бить. Но, в такие моменты, вдруг возвращается ране утраченное. Я не без удовольствия посмотрел, как тело Игната обмякло и свалилось на пол. А перед тем, в его мутных глазах, с не меньшим кайфом, я прочитал удивление.

Я повернулся к испуганной Лере, забившейся в угол глядевшей на меня исподлобья.

— Это было эффектно, — зло проговорила она. — И что теперь? Теперь-то мы, наконец, свалим отсюда.

— Обязательно, — ответил я, только сначала решим, куда деть парня, лежащего под твоим другом, — я показал ей сбитый кулак, подтверждая свои твёрдые намерения, и перевёл его в сторону распятого. — Моё предложение таково, я связываю твоего дружка, а ты распаковываешь несчастного. А перед этим ты отдаёшь мне ключи от машины. — Я протянул к ней ладонь.

Лера раздумывала.

— Ну же!

Морщась, то ли от страха, то ли лот злости, она достала из кармана джинсов ключи и швырнула в мою сторону. Я поймал их налету и, преступив через девушку, подошёл к окну. Выглянув, я осмотрелся. Ни прохожих, ни машин с мигалками. Это вселяло надежду на успех. Разве что случайные свидетели из окон дома напротив. Но вряд ли они вооружились биноклями, чтобы разглядеть происходящее в моей квартире, снедаемые бессонницей и любопытством.

Я достал трос. И бросил его у стены, подумав, что такая штука может нам пригодиться. Обернувшись, увидел, что Лера хлопает по щекам своего дружка, пытаясь возродить его сознание. Тот присев на полу что-то бормочет в ответ.

Подлетев к девушке, я схватил её за запястье, и большим пальцем надавил на основание мизинца. Она заорала от боли и выгнулась на полу. Мне не хотелось бить лежачего, но на всякий случай, я ещё раз, с размаху засадил Игнату. Тот рухнул.

— Если ты ещё раз, милая девушка, попытаешься сделать то, чего я тебя не попрошу, мне придётся тебя убить. Поверь, мои намерения однозначны. Тебе понятно? — Я ещё раз надавил ей на пятую пястную кость, подкрепив тем самым, свой вновь обретённый дар убеждения.

Она заплакала. Я отпустил её руку. Разминая свои пальцы второй рукой, она успевала утирать лицо предплечьем, размазывая по нему содержимое носа. Жалкое зрелище. Подумать только, ещё вчера утром я восхищался этой женщиной. И хотел сдохнуть от счастья, когда она делала мне минет. Меня передёрнуло от воспоминаний.

Последние недели существования в корне изменили мои представления о человечестве. И самое ужасное — о своей собственной роли в структуре этого самого человечества. «Понимать и терпеть», превратились в «отвергать и воевать». Ощущение того, что я перестал бояться, сладкой волной растекалось по моему телу, заполняло клетки головного мозга, змеёй вползало в средостение, открывая передо мной реверс собственной души.

С удовольствием я отметил, что Лера, распутывает верёвки, которыми связан неизвестный. Сходив в спальню, я принёс два поясных ремня. Сделал из них петли, туго стянул за спиной запястья Игната и щиколотки. Чтобы не брыкался, в случае если очнётся, продел одну из освободившихся верёвок через оба ремня и туго подтянул игнатовы ноги к его же заднице. Липкой упаковочной лентой, добытой из ящика кухонного стола, заклеил ему рот. К тому времени, когда закончил, Лера уже управилась со своей частью работы и сидела на полу, глядя на меня снизу вверх и втянув голову в плечи. Теперь боялась она. Из её головы мигом выветрились все философские рассуждения, которыми она разбрасывалась несколько часов назад, подчёркивая мою тупость. Сейчас она действовала, подчиняясь только своему страху, и, наверняка, задавала тупые вопросы, типа «почему же так произошло?», «что будет со мной дальше?».

А может быть, я ошибался. Может быть, она вела себя как кошка. Выжидая и реагируя на происходящее.

Кстати о кошке, её нужно было покормить. Эта тварь снова обитала неизвестно где. Только сейчас я почувствовал вонь от лотка, доносившуюся из ванны. Сходив на кухню за резиновыми перчатками и, захватив с собой пустой мусорный мешок на пятьдесят литров, я протянул их Лере.

— Достань это, — я указал на пачку бумаги, торчавшей из задницы несчастного, — из его жопы.

Лера сидела, не двигаясь и, глядела мне в глаза.

— Пожалуйста, — держал я пакет с перчатками на вытянутой руке.

— Зачем?

— Ну, если он придёт в себя, то хотя бы продолжит считать себя мужчиной.

Она в удивлении отстранилась.

— Для тебя это так важно?

— Нет. Для него важно.

— Хорошо. Я это сделаю, — ответила Лера, взяв у меня перчатки. — Для него.

— Вот и ладно. А я пока покормлю кошку и вымою её латок. Всё пропахло кошачьей мочой.

— Мне плевать, что ты будешь делать, — услышал я, повернувшись спиной к девушке.

— И вот ещё, — обернулся я, — когда ты достанешь этот ненаписанный роман, твой пациент может обгадиться, потому мешок раскрой аккуратно перед тем, как будешь делать процедуру.

Кошка выбежала из ниоткуда на звук шуршащей упаковки корма и с жадностью стала хватать куски из своей миски. Лоток был загажен доверху. Нужно было пристроить кошку в какую-нибудь клинику, где бы её усыпили за небольшие деньги. Ведь сдохнет в мучениях, когда я, чёрт знает насколько, свалю из этой квартиры.

Жалко бедную тварь. С другой стороны, можно будет проверить теорию о «незадавании вопросов». Столкнувшись с голодом и жаждой, что будет делать животное? Чем будет отвечать происходящему? Иногда смерть — это единственный возможный ответ. Нет, всё-таки уходя, нужно будет оставить её в подъезде, может, найдутся добрые люди, не дадут животине погибнуть. Или лучше совсем вынести на улицу, тогда будет меньше шансов, что доброхоты попытаются её вернуть прежнему хозяину, то есть мне, беспрестанно колотясь в двери каждый вечер после работы.

Когда я вернулся в комнату, в нос ударил резкий запах крови и фекалий. Лера протянула мне мешок, держа его в грязных перчатках.

— Могла бы их засунуть внутрь, — указал я ей взглядом на жёлтые резиновые перчатки, в которых моя жена, когда-то мыла посуду, жалея нарощеные ногти.

— Не подумала, — огрызнулась она.

Я молча сходил на кухню и принёс ещё один пакет. Помог с его помощью освободить руки девушки, туда же сложил мешок с фекалиями и фаллическим символом из пачки бумаг для принтера.

— Много крови? — спросил я.

— Нет. Думаю чуть-чуть. Если конечно, нет внутреннего кровотечения.

Я потрогал пульс на сонных артериях несчастного. Пульс был ритмичен и довольно хорошего наполнения. К тому же, изнасилованный достаточно шумно дышал носом.

— У него есть шансы выжить, — заключил я. — Если ему ещё носовые ходы почистить…

— Это без меня, — перебила Лера.

— Как хочешь. Но кляп, пока доставать не будем. Теперь нужно подумать, как снести этих обоих вниз.

Я посмотрел на часы. Уже было семь ноль-ноль на циферблате. Двор был полон народу. Даже если предположить, что там никого нет, всё равно, камеры в подъезде на первом этаже не дадут нам уйти незамеченными.

Мысли про тяжёлые острые ножи и расчленёнку в ванной комнате, я тут же отринул. Это выходило за рамки даже моей сегодняшней морали. Про рамки закона, речи давно никакой не шло.

— Что дальше? — Лера раздражала меня своим вопросом.

— Дальше?! — вспылил я. — Дальше ты возьмёшь эту парочку, взвалишь себе на плечи и аккуратно, чтобы остаться незамеченной, вынесешь их из подъезда и положишь в машину. Мы вывезем их отсюда и вывалим где-нибудь в кустах. Сами поедем своей дорогой.