Тимур Темников – Травести бурлеска (страница 34)

Налив кофе, я уселся напротив женщины. Кошка спрыгнула с её колен и неспешно ушла в сторону гостиной. Словно, учтиво, оставляя нас наедине. Мы не смотрели друг на друга. Казалось, Лера была погружена в свои мысли. Я же не знал, каким вопрос прервать её фантазии. Сделав глоток, я почувствовал всем телом боль от обжигающего рот напитка. Мне захотелось выплюнуть его тут же обратно в чашку, но я не мог этого сделать при ней. С широко раскрытыми от боли глазами, я вращал языком, пытаясь остудить кофе во рту. А в это время глядел на девушку, боясь, что она поднимет на меня свои глаза и увидит в такой нелепой ситуации.

— Да выплюнь ты его, — вдруг сказала она, не глядя в мою сторону. — Тебе же горячо.

От неожиданности я проглотил обжигающую жидкость и похлопал себя ладонью по груди. Стремясь заглушить боль, которая разъедала слизистую пищевода.

— Мой дед, однажды тоже постеснялся, — извиняясь, улыбнулась девушка, — и не выплюнул наваристый украинский борщ во время семейного обеда. Потом на месте ожога развился рак, и мой дед умирал в мучениях. Представляешь, если бы он знал, что нужно, всего лишь раз, наплевав на общественное мнение, выплюнуть боль, возможно, он прожил бы ещё долго и счастливо. А умер потом во сне. Сладком и глубоком.

Я отодвинул от себя чашку с кофе.

— Откуда ты узнала, что мне горячо?

— Почувствовала, — ответила Лера. — Иногда мне кажется, что я чувствую больше, чем могу себе позволить для нормальной жизни. Оттого, моя жизнь, порой невыносима в своих проявлениях. Мне бывает настолько хорошо, что жить хочется вечно, а порой, так паскудно, что хочется перестать дышать навсегда.

— И как ты с этим справляешься? — поинтересовался я.

— С возрастом, всё легче.

— А у меня наоборот. Мне кажется, я становлюсь бесчувственным. И с возрастом переносить это всё труднее.

— Мне тоже так про тебя кажется. Что ты чем дальше живёшь, тем больше себе не рад.

Мы снова замолчали.

Подвинув ко мне чашку, Лера сказала, что кофе уже остыл. И поинтересовалась у меня, почему я ничего не спрашиваю про клуб. Действительно, я очень хотел задать ей этот вопрос, но не знал, как подступиться. С одной стороны, я помнил, что Лера спросила мельком Игната об этом клубе, когда они заявились ко мне налаживать деловые контакты. С другой, помнил ночной разговор с тем же Игнатом, где Лера вела себя совсем не заинтересованно и у меня сложилось впечатление, что о истинности закрытого клуба ей ничего не известно.

— Ты ведь думаешь, что я ничего не знаю о планах Игната, Инги и твоей подруги Надежды. Кстати, последней, я бы на твоём месте опасалась больше всех.

— По-правде, именно так я и думаю, — согласился я. — А почему я должен опасаться Надежды? Да ещё более остальных. Мне вообще уже ничего не грозит. Если тебе Игнат не сказал, то мою карточку прибрала к рукам Инга. Хотя вы можете, конечно, и не верить, но это свершившийся факт.

— Верю, — спокойно продолжала Лера, — и Игнат верит. Тебе вообще трудно не верить, ты весь на ладони. Это с одной стороны подкупает, с другой раздражает.

Вот уж никогда бы не подумал, что доживу до седин простаком. Хотя к разочарованиям в себе я привык, но каждый раз сталкиваясь с ними, я больно стукался сердцем о собственный хитиновый покров, понимая, что живу как-то не по-человечески. Существую, словно насекомое, под пристальным взглядом энтомолога.

Девушка сказала мне, что Игнат, наверняка, ушёл искать Ингу.

— Но почему сейчас? Если Инга решила меня обмануть, то она давно уже в клубе. И искать её бесполезно, — во всяком случае, так сказал сам Игнат.

— Нет, он сказал, что твоя прелестница затаилась. Ей нужно забрать туда своего китайского болванчика.

— Кого? — не понял я.

— Писателя. Безнадёжную свою любовь. Люди ведь не понимают, что к свободе можно прийти только в одиночестве. Им обязательно нужно затащить туда другого. Чтобы воплотить чужие мечты, тем самым заработав себе в жизни должников.

— Подожди-подожди, — перебил я. — Но, речь ведь идёт не о свободе, насколько я понял, мы говорили о власти?

— О власти, — ухмыльнулась Лера. — Я же говорю, что даже из таких свободных тварей как кошачьи, особо смердят особи мужского пола. Власть над кем — вот самый главный вопрос, ответ на который не знают ни Инга, ни Игнат, ни Надежда. — Перечисляя имена, она медленно загибала красивые пальцы правой ладони. Они думают, что воплотят свои желания. Но настоящая власть — это не власть желаний. Когда есть желания — это рабство. И сколького бы человек ни достигал в своих желаниях — он продолжает зависеть от них всё больше и больше.

— Стоп, — снова остановил я девушку, — у всех вас разные версии того, что в этом клубе происходит. И никто толком не может сказать, что же там твориться на самом деле.

— А никто и не знает, — спокойно ответила женщина. — Каждый видит клуб по-своему. Каждый ждёт от него то, чего ему более всего не хватает.

— Но, тогда ты тоже чего-то ждёшь, желая туда попасть? — поймал я её.

— А кто же тебе сказал, что я стремлюсь в этот клуб? Он мне не нужен. Я умею жить в своей жизни, в своём мире, который сама создаю.

— И ты просто так расстанешься со своим Игнатом?

— Легко. Тем более, что он не мой. Как может быть чьим-то другой человек? Послушай себя, что ты говоришь. Твоя жена ушла от тебя, хотя ты считал её своей. Твои дети преспокойно живут, хотя ты чувствовал их своими. И мир не рухнул, когда тебе казалось, что избавь ты всех своих близких от своего присутствия, их жизнь развалится на части. Тем самым мучил и себя и остальных.

— Откуда такая осведомлённость о моей жизни, ведь я тебе ничего о ней не рассказывал, — вспылил я.

— Зато ты рассказал Инге. А она — Игнату. Помнишь, тогда ночью, в клубе, когда мы ждали приглашения в казино. Думаю, что Надя, тоже всё о тебе знает. Павлу, вряд ли ты интересен. Павел на тебя похож. Он неудачник. Но только без денег. И в клуб он не полезет именно по этим обстоятельствам, хотя сам думает, что из-за гордости. Но, в отличие от тебя, у него есть одна положительная черта — ему хочется самому достучаться до небес.

Я действительно жил на всеобщей ладони.

Кто-то, ключом открыл дверь. Надо же, в мою квартиру теперь входят без стука!

На пороге кухни появился Игнат. Я укоризненно посмотрел на его туфли.

— Прости, привычка, у себя я снимаю обувь только на втором этаже.

В его руках была ещё одна бутылка коньяка. Кошка, вдруг вернувшись на порог кухни, стала тереться о его ноги.

— Самца заметила — кивнула Лера.

Я растерянно посмотрел на неё.

— Не поминай всё так буквально, — положила она руку на моё плечо, — Игнат был там, где обитал кот, — она подмигнула своему другу, — все коты шляются на одних и тех же чердаках, да милый?

Он улыбнулся в ответ, обнял её и поцеловал в макушку, громко втянул воздух носом и отметил, что волосы её пахнут, как всегда хорошо.

— Я нашёл Ингу, и сегодня мы отмечаем это волшебное событие. — Он с грохотом поставил бутылку спиртного на стол.

Мне, конечно, было интересно дальнейшее развитие событий. Но что в них проку, когда просто наблюдаешь, а не участвуешь. Потому я решил влиться в компанию. И посмотреть, чем же всё закончится. Отводя себе роль отнюдь не победителя. Меня всегда прежде в этом убеждали, главное не победа, говорили мне, а участие. Мне больше нравился подход Леры. Она относилась к происходящему свободно. Ей было наплевать на клуб, и она воспринимала происходящее, как весёлое приключение. Почему бы и нет — решил я. Встав из-за стула, достал и принёс вымытые Лерой стаканы.

— А ты что, тоже будешь пить? — посмотрел на меня, подозреваю, уже нетрезвым взглядом, Игнат.

— Что значит тоже? — возмутился я его вопросу. — Ты собираешься напиваться на моей кухне, будто у тебя в доме мало места, и ещё отказываешь мне в желании расслабиться.

— А напрягался ли ты? — с усмешкой парировал Игнат.

Я не знал, как себя вести.

— Не напрягайся, — хохотнул он. — Я пошутил. Будем пить, веселиться, у нас впереди целый день до самого вечера, точнее ночи. Но предупреждаю, один из нас должен будет стать водителем. Мы не можем воспользоваться услугами такси, нам будет необходима мобильность, боюсь, мы не сумеем её достичь, если будем целую ночь протягивать руки, отмахивая ночным бомбилам.

— Ты что принял, дорогой? — спросила Лера. — Ты так многословен.

— А я всегда такой, разве нет?

Лера усмехнулась:

— Не всегда, так и быть, я поведу, потому пить буду мало. На чьей машине будем разрывать ветер по Москве?

Молодой человек посмотрел на меня:

— У нашего друга какая машина?

— Машина? — переспросил я.

— Мало того, что ты живёшь, как первый Московский лимитчик, скажи еще, что машины не имеешь.

Я предположил, что машина будет нужна не для добрых дел и посоветовал взять авто напрокат. На что мне достаточно ясно объяснили, что напрокат взять можно, но на чей паспорт?

— Мы свои забыли дома, выходит, будем получать её на твой. Какая разница. Всё равно ответственность за предполагаемые автоаварии на тебе. — Игнат растянул лицо в злой улыбке.

— Не бойся, я хорошо вожу, — успокоила меня Лера. — А на него, — она ткнула в сторону Игната пальцем, — не обращай внимания, он, когда под «снегом» — всегда такой урод. Хотя в целом парень-то неплохой.

— Под чем? — снова переспросил я.