Тимур Темников – Травести бурлеска (страница 12)

— Так вот, — заговорила девушка, словно продолжала едва прервавшийся разговор, — чтобы ты не думал, что всё так просто. Выйти из этого клуба можно только вперёд ногами.

— Откуда? — не понял я.

— Из клуба «Voyeur».

— Ты шутишь? — возмутился я. — Что за сказки про принца Флоризеля? У тебя безудержная фантазия, ты начиталась дешёвых детективов?

— Доверься мне, — сказала она, подойдя ближе. — Мне тоже нужно туда попасть, и я тебе помогу. Мы вместе попадём туда, пока не знаю как, но попадём.

Я вспомнил разговор в бутике прошлым днём. Тут, рядом с нами остановилась машина. Приоткрылось окно и выходец из Кавказа, сидевший за рулём, вытянув голову, громко спросил:

— Куда едем?

Я посмотрел на авто. Довольно приличная тачка, с «шашечками» наверху и надписью «TAXI» на дверях.

— Подожди, друг, не торопи нас.

И снова обернулся к Инге:

— Ты говорила мне вчера днём, что тебя звали в этот клуб, но ты, принцесса, отказалась.

— Меня звали не в том качестве, в котором мне бы хотелось туда попасть — прошипела она, вытянув шею и, проходя к автомобилю. — Открой мне дверь.

Я повиновался. Открыл заднюю дверцу. Она решительно села в авто. Дверца захлопнулась. Я стоял и растерянно глядел на затемнённые стёкла, машина не двигалась с места. Стекло сзади опустилось. Лицо Инги улыбалось в тридцать два зуба.

— Позвони мне, у тебя ведь есть моя визитка, — улыбка не сходила с её лица, — или нет, я сама тебя найду. Я записала номер твоего телефона. Сиди дома, никуда не вылазь.

Стекло медленно зарыло её лицо. Автомобиль тронулся с места.

— Эй, эй! — выскочил я на дорогу и кричал в след уходящему автомобилю, — зачем я тебе нужен?! Ты разве не мо…

Такси резко затормозило и резко сдало назад, я едва успел отскочить на тротуар. Вновь в открытом окне появилось лицо Инги. Она позвала меня пальцем. Я наклонился и вновь почувствовал аромат её духов.

Она слегка коснулась языком моего уха, теперь я вздрогнул от неожиданности.

— Без твоих денег, у меня ничего не получится, — шепнула она и поцеловала меня в щёку.

Таксист рванул с места. Я, не оборачиваясь, глубоко вздохнул и отправился домой.

Придя домой, я увидел конверт, в котором лежали пять сотен с Бенджамином Франклином. Видимо, этой девушке действительно очень нужны мои деньги, раз она жертвует такой суммой на благотворительность.

Интересно, что за страшное заведение такое, куда хотят попасть все и не могут, в то же время оно имеет свой сайт в Интернете, принимает за большие деньги и выпускает только после смерти.

Такие обстоятельства стекаются где угодно, только не в этой жизни, не в моей жизни. Такую чушь придумать невозможно. Но факты говорили об обратном. Жена ушла, оставив всех и забыв в кармане адрес вместилища пороков. Компьютер, тоже местами подтверждает существование злачного места, даже указывая его на карте. Инга отказалась от пяти сотен зелёных, в надежде на мою финансовую помощь, чтобы проникнуть в атмосферу вседозволенности. Там кресла намазаны мёдом?

Часы показывали полдвенадцатого ночи. Я почувствовал, что моя жизнь теперь никогда не вернётся в размеренное русло — телевизор, пиво, ранний вечерний сон. Не будет больше шумной компании двух отпрысков и расслабленного одиночества, наступавшего, когда жена, забрав детей, уезжала к своей матери.

Теперь одиночество будет постоянным и напряжённым.

Из спальни вышла кошка, словно стараясь опровергнуть мои слова и доказать свою преданность. Она потёрлась пушистой спиной о мои ноги. Посмотрела мне в глаза и едва мяукнула, посылая на кухню.

Я покорно отправился к полке с кошачьим кормом и высыпал в миску сразу три пакета, вспомнив, что не кормил четвероногое целый день. Потом, как подорванный, кинулся к компьютеру, вышел на знакомый сайт и набрал по телефону указанный там номер.

— Данный вид связи для вашего абонента не доступен — услышал я милый женский голос.

Я перешёл на порносайт и, расслабившись, уснул прямо в кресле, держа в руке перепачканную салфетку.

Когда я проснулся, мне показалось, что я более пьян, чем прежде за всю мою жизнь. Причём, пьян не до радости, а до сблёву.

Иногда снятся кошмарные сны, после которых, пробудившись, и осознав себя в иной, якобы настоящее реальности, делаешь глубокий вдох и радуешься тому, что всё мучавшее ранее, лишь игра воображения. Теперь же, утро после пробуждения несло под собой только немой вопрос — зачем же я проснулся.

Зарыв себя в подушку и промучившись полчаса в желании отойти в мир иной, я всё же решил, что такое поведение не поможет. Встал и ушёл в ванную. Небритая рожа, глядевшая на меня из зеркала добрых известий не принесла. Ничего не оставалось делать, как почистить зубы и встать под душ.

Бритвенный прибор, от бессилия изменить что-либо в своей жизни, я сломал. Тот, грустно свистнув от удара об стену, разлетелся по ванной, обещав хозяину вскрыть яремную вену, если ещё раз встретит.

Мне было всё равно.

Интересно, как пользоваться стиральной машиной, когда мои полотенца застынут однажды, окаменев от впитанного пота? Голова разламывалась как в последний вечер, когда я видел свою жену. Может это оттого, что давление моё зашкаливает и я, наконец, встречу рай, подхватив обширный инсульт? Или ад, встретившись с той же проблемой? Скорее бы. Пребывание в нынешней ипостаси не несло ничего воодушевляющего.

Но иногда ничего не остаётся, кроме того, чтобы жить.

Когда я первый раз прыгал с парашютом, моя инструктор сказала мне: «Только не надо переться на прыжок, думая о смерти. Сдохнуть всегда успеешь. А ты, попробуй, поживи».

Хотя это было очень давно, сейчас я вспомнил её слова. Впрочем, слово «вспомнил», было достаточным преувеличением. Я ведь на парашют попёрся именно за этим, чтобы соприкоснуться со смертью. Соприкоснулся. Но слова инструкторши, в последующем, постоянно держали меня на плаву. Помогали радоваться, шутить и проводить дни сносно.

Сейчас я итифалликоном повторял их, почти, вслух. Но облегчения не наступало.

Я бродил по комнатам в трусах и не знал, что делать. Созрела мысль сходить за пивом. Сначала я отталкивал её, убеждая себя, что пить сутра — привилегия алкоголиков, но потом сдался.

Натянув на себя джинсы с футболкой и, едва засунув отёкшие ноги в макасины, уже стоя в коридоре, я услышал крик:

— Я лечу мама, я лечу!

Крик был по-детски радостным и оттого настоящим.

Обутый я подошёл к окну и увидел мальчишку в синей футболке, вращающимся на верёвочной карусели во дворе. Он разбегался и, подгибая ноги, пролетал вокруг железного столба полкруга. Эти полкруга чувствовал себя настоящим орлом. Кричал и радовался. Его мамаша стояла чуть поодаль, хватаясь за сердце, когда малыш находился в состоянии птицы.

Воодушевляющая картина, — заметил я про себя.

Но желание сходить за пивом и уподобиться алкоголику — не отпускало.

Когда я спустился вниз и открыл тяжёлую подъездную дверь, передо мной стоял тот самый мальчишка в синей футболке, выделывавший ранее пируэты на карусели под моим окном. Это был Саша, мой тёзка, друг моего сына, который двумя днями ранее пытал меня при входе в подъезд о том, куда подевался его товарищ.

— Дядя Саша, окликнул он меня, а Вика ещё не приехал?

О, Господи! Опять Вика, подумал я. Почему же не Виктор?!

— Сашенька, — начал я мягко, — я же просил тебя не называть моего сына Викой.

Мальчишка нахмурился.

— Дядя Саша, вы мне такого не говорили, не врите, вы позорите меня перед моей мамой.

И только тут я заметил женщину, минутой ранее стоявшую у карусели и удерживающую сердце, чтобы оно не выпрыгнуло от страха. Она стояла рядом с мальчиком, вобрав голову в плечи, и смущённая неожиданным столкновением. Девушка была молода, лет двадцати семи, полновата, небольшого роста, с милым, но простым лицом.

Вырабатывая привычку, я посмотрел ей в глаза. Они были плачущие, как у Сильвестра Сталлоне. Тяжело жить с такими глазами, все воспринимают тебя, как мученицу, соответственно относятся. Всё что могут дать окружающие — не признание, но оплакивание. Живёшь, как на кресте. Если, опять же, ты не Сильвестр Сталлоне.

— Прости, малыш, — я обратился к его матери, — я отец друга вашего сына, — вы вдвоём за ним зашли?

Она втянула голову в плечи ещё глубже.

— Нет, простите, мне просто нужно на работу, и если бы он играл с Вико… ой, простите, Виктором, я бы уехала, а так, мне нужно будет звонить няне.

Странное отношение к жизни.

— А мой сын работает бесплатной нянькой? — я задал этот вопрос почти ей на ухо и почти шёпотом, стараясь, чтобы Саша не слышал.

— Нет, конечно, вы меня не так поняли, — сконфузилась мама мальчика, — просто, когда играют двое малышей, они не дадут друг друга в обиду. И потом, когда один из них пойдёт домой, второй пойдёт тоже, а так, они теряют ощущение времени, — натянуто улыбнулась она.

— Угу, — я задумался, — простите, а где ваш муж?

Осознав бестактность вопроса почти мгновенно, я почувствовал себя неловко. К чему мне эти преграды, когда я просто иду за банкой пива? Я возненавидел стечение обстоятельств.

Она, как обычно в её жизни, вероятно, почувствовала себя Жанной д'Арк.

Я питал отвращение к себеподобным. Потому, решив показать себя в лучшем свете, решил спросить снова:

— Супруг тоже занят, вероятно?