Тимур Темников – Травести бурлеска (страница 13)

Девушка была более естественной:

— Я в разводе, а малыш абсолютно самостоятельный, — подняв на меня глаза, она изменила образ с богомученицы на «Свободу, ведущую народ», чей взгляд выписан Делакруа.

И тут мне в голову пришла идиотская идея.

— Простите, как ваше имя? — спросил я.

— Надежда Павловна, — ответила она учительским тоном.

— Надя, давайте я возьму вашего сына и прогуляюсь с ним по городу, коль Вика не приехал. Я всё равно хотел выйти в город и пожарится под солнцем, изучая в сотый раз столичные улочки.

Она посмотрела на меня подозрительно.

Я побоялся, что вычурный слог моего предложения заставит её сомневаться, и в то же время питал надежду прогуляться несколько раз мимо входа в «Voyeur» в качестве папаши, что не привлечёт внимания охранников, если этот клуб, действительно такой страшный, как мне его представила Инга.

— Хорошо, — ответила она, — вы можете погулять, но только до шести вечера.

— Мы так и сделаем, мэм, — подмигнул я мальчишке, который слушал разговор, внимательно глядя то на мать, то на меня. Сам подумал, о том, что у мальчишки, точно, нет отца, не смотря на то, что его родители просто в разводе.

— Ладно, — сухим тоном ответила Надежда.

— Спасибо, — елейно ответил я и протянул ладонь малышу.

Тот всучил мне свою руку, схватил меня за средний и указательный палец, да так сильно, что я почувствовал себя если не родным, то приёмным, но точно уж его отцом.

— Мы пошли, — взглянул я на Надю, — вернёмся к восемнадцати ноль-ноль, удачного дня.

Она строго посмотрела на меня. Я почувствовал в её взгляде сомнения и страх.

— Да не переживайте, — поспешил успокоить я её, — всё будет хорошо, у меня же сын, такой же, как и ваш Сашка, да Санёк? — обратился я к мальчишке.

— Мама, это же папа Вики, — поспешил заверить малыш свою мать.

— Да, а вечером, — продолжил я, — всех приглашаю ко мне на чай, меня все покинули ради отдыха на даче, а так не хватает детского гама.

Я улыбался во весь рот, стараясь вызвать доверие у Нади. Но, видимо она чувствовала мою нечестность, оттого продолжала смотреть на меня с нескрываемым подозрением.

Но, так как у неё был небольшой выбор — или звонить няне, которой придётся платить треть своей месячной зарплаты, или доверить сына отцу его друга — она выбрала менее затратное, но более беспокойное для матери. Мы ведь часто надеемся на лучшее, вытесняя все возможные негативные последствия.

— Ну, хорошо, Саша мне сказал номер вашей квартиры, я приду в шесть. Плюс-минус пять минут, — сказала в ответ Надежда, — для пущей уверенности добавила, — надеюсь, к этому времени будет сварен кофе. Торт за мной.

Я улыбнулся:

— Не беспокойтесь, Надя. Неужели вы думаете, что я позволю даме тратиться на сладкое?

Сам подумал, что её взгляд смягчился. И дышит не подозрением, а желанием.

Не удивительно, женщина в её теле, наверняка, далеко не у каждого пользуется спросом, а тут появилась надежда. Может быть, она уже представляет себе в мечтах, что моё немолодое, и не настолько упругое, как хотелось бы, тело, обнимает её целлюлитный зад.

Бр-р-р — поморщился я от воображаемой картины. Не столько представляя её, сколько себя. И тут же отвратился от собственной шизоидности.

— Мама, ты опоздаешь на работу, — раздался высокий и строгий голос Саши, в котором узнавался тембр главы семьи. — Тебе пора, и нам пора. Встретимся вечером, да, дядя Саша?

Услышав мальчишку, я пожурил себя за предыдущие мысли.

Она колебалась. Я улыбался так широко, что точно вызывал у неё подозрения.

А, черт с вами — решил я.

— Ладно, извините, я вас понимаю, первому встречному, я бы тоже не доверил своих детей. — Санёк, в следующий раз, как-нибудь, — посмотрел я на малыша и передал его руку матери.

Она смутилась.

— Да нет, я не то, что вам не доверяю, просто…

— Я вас понимаю, — спешно ответил я.

Тут в мои манипуляции ворвался Александр.

— Мама, это же Викин папа, мы погуляем, а потом ты приедешь? — хлопал он кошачьими глазищами.

Она пожала плечами, улыбаясь.

— Ну, вот и ладно. Езжайте, Надежда, своей дорогой, а мы пойдём гулять. Встретимся вечером, — сказал я.

Малыш, недослушав меня, вцепился в мою руку. Боже, я бы разорвал его подлеца-отца, в клочья. Неужели нужно заставлять мальчишку так страдать?!

Надя засмущалась. Теперь она колебалась не от недоверия, а от своего предыдущего поведения.

— А хотите мы вас подбросим до работы? — спросил я.

И ввёл её не просто в смущение, но в краску. Её пунцовые щёки выглядели довольно комично на круглом лице.

— Д… до… работы не нужно, если только до метро, — заикаясь, ответила она.

— О кей, Саша ты не знаешь, где моя машина?

Мальчишка дёрнул меня за руку.

— Конечно, знаю, дядя Саша, — и потащил меня с крыльца.

Я, правда, забыл, где мой автомобиль. Теперь тащился за мальчишкой, а его мама бежала за нами. Я захохотал от комичности ситуации, оборачиваясь, видел сначала натужно улыбающееся, а затем смеющееся лицо Нади. Она красиво смеялась, свободно и искренне. Мне подумалось, что она чертовски хороша.

Когда мы сели в авто, и ощутили духоту, как в финской парилке, я поморщился от своего блядства. Воображаемого блядства. Если бы оно было настоящим, вероятно, я бы относился к нему спокойнее.

— Значит, до ближайшей станции, или всё же куда-нибудь в центр? — спросил я, повернувшись к Надежде.

Мама с сыном, веселясь, уселись на заднее сидение моего Ланцера.

— Ну, если вы такой добрый, то… — Надя замолчала на секунду, — а куда вы собрались.

Ясное дело, куда, подумал я — бродить возле бомондного публичного дома. Вслух, конечно, такого не сказал.

— Куда-нибудь ближе к Красной Площади, — почти не соврал я, зная, что совершенная ложь, типа «зоопарка», выглядела бы в моих словах абсолютно неестественно.

— Тогда меня к Шаболовской, — весело крикнула Надя, прищёлкнув пальцами.

— Ура, на Шаболовку! — закричал Сашка, — а ты там работаешь? — обернулся он к матери.

Посмотрев в зеркало заднего вида, я уловил, как она смутилась.

— Там работаю, — сказала она сыну громким шёпотом, словно желая прекратить все его последующие вопросы.

— Там где киностудия? — продолжал допрос малыш, подпрыгивая на сидении.

Видя нежелание матери объяснять подробности, я вступил в разговор.

— Там уже давно, наверное, нет ни одной киностудии, Саша.

— Есть, есть, я знаю. Я по телевизору видел, — не уступал мальчишка.

— Ты пристегнулся? — строго спросила Надя, обращаясь к сыну.

Тот, в ответ на суровость матери, перестал подскакивать на сидении. Обидчиво указал ей на пристёгнутый ремень. Потом, молча, отвернулся и уставился в окно. В зеркало, я видел, как он выпятил нижнюю губу и пригорюнился, сложив руки на груди.

А он ранимый, этот парень, — подумалось мне. Не решившись выступать со своими размышлениями вслух, я включил диск. Тот заиграл с места, где его остановили. Дрожащий голос фронтмена из «Океана Эльзи» пел «Етюд». Чёрт, не самая удачная композиция, чтобы не расплакаться. Но, выключить её, стоящую на опции RPT у меня не поднималась рука.

Пока мы добирались до Шаболовской, прослушали её раз восемь, а может десять. Кто считал? Никто. Но все слушали. Я понимал её частично умом, и всем сердцем, которое плакало вместе с вокалом. Бросая взгляд на мальчишку, мне казалось, что он слышит музыку, так же как и я. Отчего он грустил? Неужели из-за строгого замечания матери? Нет, в его глазах мне виделась не обида, а тоска.