Тимур Темников – Нумизматы (страница 7)

Сергей услышал, как заработал слив унитаза и характерно заскрежетала фаянсом крышка туалетного бачка. Он понимал, что Петрович просто так не остановится, и в доме у него точно есть места, где лежит что-нибудь, что можно выпить, расслабиться на пару минут, а потом погрузиться в мрачное состояние ещё глубже.

Патологоанатом вернулся за стол. Сергей смотрел на него вопросительно.

– Да, Серёга, да, – развёл руками Петрович. – Знаю, что не нужно. Но это последняя бутылка Егермейстера. Двести миллилитров. Пустая уже. Всё, выпил и на сегодня завязал. Теперь хоть слышать тебя могу. Что ты уставился?

Детектив слегка покашлял.

– Не вопрос, Петрович, я же тебе ничего не сказал.

– Тогда выкладывай. Как мы будем мою жену спасать. Я, может, и правда, палку перегибаю с любовником. Она и повода-то раньше никогда не давала. Занесло что-то меня. – Артём Петрович снова нервно понюхал свои пальцы. – Старею, наверное, вот всякая дурь в голову и лезет. А сейчас глотнул, пришёл в себя и понял, Серёга, что ты прав. И как мне в голову пришло её подозревать? Её же вытаскивать из проблемы нужно.

– А я о чём, – охотно поддержал сыщик.

– Тогда рассказывай, как. Ты же у нас за оперативную разработку отвечаешь. Предупреждаю, в её ноутбуке, на её почте и в личных вещах больше нет никаких намёков на мои первичные предположения. Так что поиски затрудняются.

Сыщик мотнул головой и улыбнулся уголком рта.

– Ты же сказал, что сам себя уважать перестал бы, если бы в её телефон полез?

Петрович ответил без тени смущения.

– Так то в телефон. Я же про ноутбук ничего не говорил. А её почта постоянно открыта в лэптопе. Я после того, как бухгалтерию посмотрел, в ярость пришёл, прокрутил письма. Так. Не вникая в подробности, – будто оправдывался он. – Но там ничего. Всё только по работе.

Сергей прижал палец ко рту, подозревая, что его друг провёл ни одну ночь в компьютере жены, но не стал ему об этом говорить и медленно выдохнул.

– По какой? – спросил он. – По вашей или библиотечной?

– По нашей. Я про библиотечную даже и не подумал.

Сергей чувствовал, что его товарищ не может соображать без эмоций. Он сам не знал, как повёл бы себя, окажись на месте Петровича. Сыщик ещё вспомнил про свою Светку, и что та скоро переедет к нему в дом. Нарушит устоявшиеся законы общежития с его напарником. Что-то изменит. Где-то порадует, где-то придётся терпеть и соглашаться. Это не в ресторане посидеть и на ночь встретиться. Тут уже совместная жизнь. Что там дальше начнётся? О чём он будет думать, когда Светка задержится где-нибудь на деловой своей встрече или не будет вовремя трубку снимать? Он отмахнулся от мыслей и вернулся к товарищу.

– Значит, у неё есть вторая почта, – предположил Сергей.

– Да, ладно тебе, – махнул патологоанатом. – Зачем ей отдельный ящик для своей библиотеки? Там, что, переписка какая деловая?

– А ты зря так думаешь, дружище. Она у тебя не простой библиотекарь, который книжки выдаёт по формулярам и цыкает на всех, чтобы не шумели. Она директор. Это звучит тревожно. Означает – финансирование, отчётность и пополнение фонда. Тут, как сам понимаешь, где угодно может быть не всё гладко. Помнишь, в своё время прогремели несколько дел по музейным директорам? Библиотека – это не Эрмитаж, конечно, но мало ли какое нецелевое расходование средств. Там ведь тоже распил, как и везде. Не ручаюсь, но подозреваю. А её, может, какой обэповец в оборот взял, вот она ему и носит. Думает, отстегнёт незаметно, и всё уладится.

– Обэповец?! – то ли спросил, то ли возмутился Петрович. – А я на что? С такими делами нужно сразу ко мне, – завёл он старую песню. – У меня же всё-таки в органах связи остались.

– Ну, орган органу – рознь. Ты как патологоанатом должен это знать, – скривился Сергей. – Он её мог припугнуть и сказать, что и на тебя ещё нароет.

– Да, пусть роет! – громко возмутился Артём Петрович.

– Ладно, ты не кипятись, – похлопал его по плечу Сергей. – Я к тому, что не надо сгоряча рубить. Ешь яичницу. Закусывай.

Глава 4

В камере было прохладно, но зато богато – две шконки в один ярус. Друг напротив друга. Свой матрац, который Росту впихнули уже в камере, он развернул и уселся на кровати, прижав спину к тёмно-зелёной стене. Не единожды крашенная серая камерная кровать напротив была пустой. Рост впился глазами в её сетку из полос металла и сжал челюсти с такой силой, что почувствовал, как заныли коренные зубы. Жёлтый свет от закрытого светильника под потолком, проходил через решётку, растворялся во мраке и, казалось, не достигал нижней половины комнаты. Окна не было, потому помещение располагалось, скорее всего, в подвале. Ростислава сюда заводили полусогнутым, завернув руки вверх за спиной, из-за чего он не видел пути следования, только пол в тридцати сантиметрах от носа. Но, возможно, ступени тоже промелькнули в восприятии. Он точно уверен не был.

Хотелось пить, но ни раковины, ни отхожего места в камере не было. Стучать в дверь и просить чего-то Рост не хотел. Пока от жажды не умирал, а значит, ещё не время.

Сожалеть о том злосчастном вечере, когда Рост сорвался из дома и ушёл за сигаретами, было поздно. Хотя очень хотелось. Рост застыл и думал, что вдруг за ним на квартиру сейчас приехали те, кого он ждал, а он исчез. Их это должно насторожить. Потому они доложат наверх о проблеме, и его начнут искать. Чтобы, ни дай Бог, сам сдаваться никуда не пошёл. Тогда поднимут службу безопасности. Там, как правило, менты отставные рулят. Начнут пробивать по каналам. Быстро на него выйдут. И что узнают? Что Рост в драке прибил полицейского? Чудненько. А это уже не бабло по счетам подставных фирм разгонять. Как они поведут себя в таком случае?

Наверное, как-то свяжутся. Обрадуются и скажут, чтобы за своё сел, а за общее помалкивал. Хотя вряд ли. Если Роста объявили в федеральный розыск, то и общее обязательно всплывёт. Тогда как они поступят? Не будут же мокрушничать ради денег, понадеялся Рост. Но сам себе тут же ответил, что как раз из-за денег такое чаще и происходит, исключая, конечно, пьяные разборки на бытовой почве. И тут вопрос вышел на новый уровень. Он теперь не под ложечкой сосал о том, какой дорогой сбежать в Таиланд, а бился страхом на сонных артериях, в поисках способа остаться в живых при таком раскладе.

Его усадили на жёсткий пластиковый стул в допросной и сразу пристегнули к столу наручниками, как особо опасного клиента.

– Можно воды? – спросил он конвоира.

– Наверняка, – ответил тот. Не глядя на Роста, сунул ключ от кандалов в нагрудный карман и скрылся за дверью.

Рост проводил его взглядом и потянул длинную цепочку наручников, продетую в скобу на крышке стола, на глаз примеряя, какой она длины.

Минут через пятнадцать в помещение вошла девушка лет тридцати. В теле, но без излишеств. Не то чтобы красавица, но далеко не уродина, или, может, просто без макияжа. Волосы неухоженные, глаза красные, веки чуть припухшие. Взгляд серый, спокойный, даже безразличный. Она бросила папку на стол и поставила перед Ростом пластиковую бутылку с водой. Жестом показала, чтобы тот открыл сам, отошла к видеокамере и нажала какую-то кнопку.

Рост оценивающе посмотрел на девушку и её кроссовки. Узнал те самые, что стояли перед ним на уровне глаз, когда его повалили на пол в квартире при задержании. Ему было непонятно, как себя вести в такой ситуации. В принципе, он много о ней слышал, но находился в ней первый раз.

Согнувшись на бок, чтобы позволила цепочка наручников, он жадно сделал глоток.

– Вам бы больше подошли каблуки. В смысле, туфли на шпильках, – произнёс он машинально, сам не понял, зачем.

Девушка спокойно, словно ничего не заметила, вернулась к столу и села на стул, что стоял по другую сторону от Роста.

– Меня зовут Ионова Надежда Николаевна. Я следователь по вашему делу. Вы являетесь главным подозреваемым, – она сделала ударение на слове «главным», – по делу об убийстве сотрудника полиции, – начала она равнодушным протокольным тоном. – Фиксирование ваших показаний будет вестись, в том числе, и на видеозаписывающее устройство. Вы же не против? – она на секунду замолчала и тут же добавила. – А, впрочем, зачем я спрашиваю.

Рост отчего-то почувствовал, что ему не хватает вдоха. Потом посмотрел в сторону, расцепил губы и несколько раз громко втянул через рот воздух.

– Не надо так волноваться, – спокойно произнесла девушка. – Лучше признайтесь чистосердечно, пока я не предъявила вам все факты, – посоветовала следователь. – Это зачтётся, когда вы станете обвиняемым.

Ростислав потёр сухие ладони, вспомнил кучу наставников из прошлой жизни, которые объяснили ему что «сидит тот, кто признался», тут же подумал, что ему вряд ли удастся отвертеться и продолжил молчать.

Госпожа Ионова неспешно достала из папки фотографии. Несколько. И положила их перед мужчиной.

– Вы узнаёте этого человека? – спросила она тоном училки литературы в старших классах.

Стараясь выглядеть безучастным, Рост посмотрел на фото, и вдруг напрягся. Он ожидал увидеть полицейского. Помнил, что толком не рассмотрел его в темноте вечера. Любой мужчина, которого ему покажут, мог бы за него сойти. Тем более, что униформа всех ровняет и делает похожими.

Но на первой фотографии было лицо девушки в полуанфас. Она смотрела влево и слегка вниз с едва заметным прищуром, что создавал слегка уловимые морщинки в уголке глаза.