Тимур Мысник – По ту сторону долга (страница 16)

А ещё по дворцу ползали паучки. Маленькие, полупрозрачные, с алыми прожилками. Алисия находила их под подушкой, на карнизах, у замочных скважин. Они не вредили, просто смотрели своими крошечными глазками и исчезали, оставляя после себя нити липкой паутины.

– Ты следишь за мной? – прошептала она однажды в пустоту.

Никто не ответил. Но паучок на стене шевельнул лапкой – будто махнул.

Союз с чудовищем

Сон пришёл не сразу. Сначала пустота, потом серый туман, а затем – комната. Не тронный зал, не дворец, а жилое, тёплое место. Камин, пылающий низким огнём, кресла, обитые тканью, на стене – большая картина в резной раме.

На картине были трое. Женщина с красными волосами – не алыми кончиками, а именно красными, глубокого оттенка, собранными в свободный узел. Мужчина рядом – широкоплечий, с короткой бородой, в простой, но дорогой куртке. И девочка лет пяти, сидящая у них на коленях, светловолосая, с живыми зелёными глазами.

Очень похожую на Алиссию. Сама Морана стояла перед картиной спиной к Алисии. Её фигура изменилась – выше, почти на голову, плечи развернуты, талия обозначена. Тридцать лет, взрослая женщина, красивая и сильная. Волосы – длинная коса, уже не просто с алыми кончиками: красный цвет поднимался выше, почти до середины, смешиваясь с её исходным тёмно-русым. В пламени камина они горели, как угли.

– Ты пришла, – сказала Морана, не оборачиваясь. Голос ниже, глубже, чем в прошлый раз, но без театральности. Обычный женский голос, только с хрипотцой.

Алисия подошла ближе. Картина казалась почти живой – можно было разглядеть морщинки у глаз женщины, улыбку мужчины, ямочки на щеках девочки.

–Кто они? – спросила Алисия, хотя догадалась.– Мои родные, – коротко ответила Морана и повернулась. Её лицо – то же, что у Алисии, но старше, с более острыми скулами и холодным блеском в глазах. Не жёлтом – пока. – Муж, Габриэль. Дочь, Лира. Ей было всего пять лет когда все произошло.

– Что случилось? – спросила Алисия.

Морана провела пальцем по раме, не касаясь холста. Её лицо оставалось спокойным, но в голосе проступила хрипотца – не театральная, а та, что появляется, когда говоришь о давней боли.

– Война. Соседняя держава, вечная, как голод. Мой король – назовём его просто королём – заключил перемирие, но враги не собирались его соблюдать. Габриэль командовал дворцовой гвардией, я была при совете – советницей по контролю магии внутри государства. – Она помолчала. – Заговорщики открыли ворота в тот день, когда король устроил большой приём.

Алисия слушала, не перебивая.

– Я была в зале совета, на втором этаже. Услышала крики – люди метались кто куда, паника охватила площадь. Выбежала в галерею, оттуда на балкон. Внизу творился ад. Наши солдаты рубились с чужаками, гражданские бежали к казармам. – Морана закрыла глаза на секунду. – Лира была в саду, у фонтана. Я увидела её сразу. Она бежала ко мне, маленькая, в зелёном платье. Босая. Потеряла туфельки.

– А Габриэль?

– Он уже знал. Вывел отряд из казарм и прорывался к ней. Я видела его – высокий, в белом плаще, весь в чужой крови. Он был ближе, чем я. – Голос Мораны дрогнул, но она взяла себя в руки. – Я не могла спуститься – лестницу перерезали враги. Поэтому я сделала то, что умею лучше всего. Магия Крови. Из своей руки, из воздуха, из тех, кто уже умирал внизу. Я соткала купол – тонкий, почти прозрачный – и накрыла им Лиру. Чтобы стрелы не достали. Чтобы её прикрыли, пока я пробьюсь.

Алисия сжала кулаки.

– И что?

– Град стрел. Несколько десятков лучников на стене. Они увидели купол и поняли, что под ним кто-то важный. Сосредоточили огонь. Мой купол выдержал три залпа. Четвёртый пробил – я не успела подпитать его кровью, силы кончились. – Морана открыла глаза, и в них стояли не слёзы, а сухой, выжженный гнев. – Габриэль был в двадцати шагах от неё. Он бежал, не пригибаясь, закрывая её собой. Две стрелы попали ему в плечо, третья в ногу. Он упал на колени, потом встал. Ещё шаг. Но пятая стрела… Лира упала. Он подхватил её уже мёртвую, прижал к себе и развернулся к врагам. Один против дюжины.

– Он погиб?

– Он успел убить еще семерых, пока не рухнул от потери крови. Я спустилась через минуту, когда лестницу отбили. Слишком поздно. Он лежал на ней, прижимая её к груди. Оба уже холодные. – Морана провела рукой по картине, коснулась лица мужчины. – Я не плакала. Некогда было. Я взяла его меч и пошла убивать.

– И ты убила всех? – спросила Алисия.

– Всех, кто был во дворе. Тех, кто на стенах, тоже. Потом появился главный маг вражеской армии. Тот, кто организовал прорыв. – Морана усмехнулась одними уголками губ. – Мы сошлись в центре зала, где король давал балы. Он был силён. Очень. Я отдала всю свою кровь, все резервы, что у меня были. Мы убили друг друга. Он упал первым, я – на коленях, у его тела. И умерла, глядя на пустой трон.

– И тогда твою душу подхватил астрал.

– Да. И она плыла там, пока Виор не сделал свою ошибку. – Морана повернулась к Алисии. – Теперь ты знаешь. Я не хочу власти ради власти. Я хочу контроля. Чтобы никто и никогда не посмел повторить этот день.

– И ты хочешь, чтобы я стала твоей пешкой?

– Нет, – сказала Морана. – Пешки ломаются. Мне нужна союзница. Равная.

– Почему ты мне веришь?

– Потому что ты не сломалась. Твои братья, твой отец – они сделали всё, чтобы превратить тебя в тряпку. А ты стоишь здесь и споришь со мной. – Морана сделала шаг вперёд. – Такие, как мы, не ломаются. Мы становимся сильнее.

Алисия молчала. Внутри поднималось что-то горячее, давно забытое – не страх, не гнев, а странное, липкое чувство. Похожее на надежду.

– Допустим, – сказала она. – Что ты предлагаешь?

– Союз, – ответила Морана, протягивая руку. – Ты помогаешь мне вернуть силу. Я помогаю тебе избавиться от тех, кто хочет твоей смерти. Я не буду лезть в твои решения, если они не угрожают нам обеим.

– А если я решу, что трон мне не нужен?

Морана усмехнулась, и в этот раз в усмешке промелькнуло что-то человеческое – не насмешка, а понимание.

– Тогда найдём другое применение власти. Главное – чтобы она была у нас.

– У нас, – повторила Алисия, пробуя слово на вкус.

Она посмотрела на руку Мораны – тёплую, живую, с длинными пальцами. Потом на свои – бледные, чуть дрожащие.

– Если ты меня предашь, – сказала она, поднимая взгляд, – я найду способ запечатать тебя в астрале навсегда. Даже если для этого придётся убить нас обеих.

– Идёт, – ответила Морана без тени сомнения.

Алисия пожала её руку. Ладонь была горячей, почти обжигающей.

Сон начал таять. Комната, картина, камин – всё поплыло, как дым.

– Спи, – услышала Алисия голос, уже издалека. – Завтра начнём.

Она провалилась в темноту, чувствуя, как внутри разгорается что-то новое. Алисия открыла глаза. За окном только начинало светать, эфирные кристаллы в коридоре гасли, уступая место солнцу. Под подушкой что-то шевельнулось – маленький паучок вылез из складки простыни и замер, глядя на неё.

Она не испугалась. Просто протянула руку, и он переполз на палец. Тёплый, почти горячий.

– Слушай, – прошептала Алисия. – Мне нужно знать всё, что говорят в покоях братьев. Иди.

Паучок сорвался с пальца и побежал по стене, к двери.

Алисия села на кровати, прижала колени к груди.

Союз с чудовищем, – подумала она. – Но чудовище – единственное, кто меня не предаст.

Она встала и пошла умываться. Впереди был долгий день.

Подготовка

Утро после того сна Алисия встретила с холодной головой. Она умылась, оделась, надела под платье лёгкую кольчугу – старую, ещё с тех пор, когда училась фехтованию. Кольчуга была узковата, но лучше, чем ничего.

На подоконнике сидел паучок. Тот самый, что она отправила в покои брата. Он шевелил лапками, будто ждал.

– Ну? – спросила Алисия шёпотом.

Паучок перебежал на её руку, и она вдруг почувствовала – не услышала, а именно почувствовала – обрывок разговора. Голос Аластора, холодный, приглушённый:

«…пусть готовят. Если выживет – всё равно свадьба сорвётся. А если нет – тем лучше. Отец обвинит Августа».

Алисия стиснула зубы.

– Когда нападение?

Паучок замер, потом сплёл из паутины символ – три чёрточки, похожие на римскую тройку. Через три дня. Она знала, что послезавтра отец отправит её в город, на богослужение в старый собор. Ритуальный выезд, который нельзя отменить. Идеальное место для засады.

– Спасибо, – сказала она, и паучок спрыгнул, исчез в щели между камнями.

Алисия подошла к столу, достала лист бумаги. Писала быстро, копируя почерк Аластора – за годы наблюдения она выучила его наклон и манеру ставить крючки на буквах.

«Барон, действуйте по плану. Ранение, не смертельное. Свадьба должна быть сорвана, но труп мне не нужен. После нападения уходите через южные ворота. Мои люди прикроют».

Она свернула письмо, запечатала сургучом, прижав перстнем, который выпросила у ювелира, сославшись на «подарок брату». Теперь нужен был способ доставить письмо барону фон Райнеру, лидеру заговорщиков.

– Морана, – прошептала она. – Твои паучки умеют носить бумагу?

Внутри разлилось тепло. Не голос, а ощущение: «Умеют. Но не одного – трёх. Один понесёт, двое прикроют».