Тимур Машуков – Ненаследный сын императора. Часть 1 (страница 9)

Как бы то ни было, а отказываться от помощи Валентина Михайловича я тоже не спешил. Учитывая мое шаткое положение при дворе, отрицательное отношение родни, да еще и огромный такой скелет в шкафу — мое происхождение, мне жизненно необходимо обзаводиться своими сторонниками…

Происхождение… Эта мысль тоже не давала мне покоя. Мятежный финский род, секретная пространственная магия… Если я хочу выжить, мне нужно разузнать обо всем этом побольше. Кто знает, а вдруг не зря так стремились император и Громов заполучить ребенка с этим пресловутым даром? И если я сумею им воспользоваться? Но не могу же я бродить по дворцу, хватая каждого встречного за руки и вопрошая — а расскажите-ка мне про уничтожение целого рода!.. Такие тайны хоронят ой как глубоко, и раскапывание этих могил опасно для здоровья.

Глубоко задумавшись, я не сразу услышал почтительный голос юного камер-пажа, напоминавшего мне о том, что пора отправляться в Малахитовый зал, откуда уже все августейшее семейство торжественно прошествует в Большую церковь на праздничную службу. Вздохнув, я бросил последний взгляд в зеркало, набираясь решимости, и отправился на встречу с горячо любимыми родственниками.

Должен признать, что змеиный нрав моих сестричек никак не отразился на их внешности. Даже я, немало пострадавший от их язвительного острого языка и высокомерной чванливости, невольно залюбовался изящными силуэтами девушек, облаченных в белые платья с открытыми плечами и длинными, расшитыми золотыми узорами шлейфами. Владимир, наряженный практически в такой же парадный костюм, как и я, исподлобья смотрел на меня с другого конца зала, окружённый ближайшими друзьями. Выглядел он неважнецки, чрезмерное возлияние и его короткий полёт, окончившийся встречей его дубовой головы с не менее дубовым книжным шкафом, оставили набрякшие мешки под воспаленными, красными глазами. Как я и предполагал, очнувшись после моей атаки, он практически ничего не помнил. Пытался обвинить меня в том, что я напал на него, но тут репутация Алексея-тихони сработала мне во благо. Даже отец отмахнулся от него, морщась от крепкого запаха перегара, и велел отправляться к лекарю и привести себя в порядок, дабы не позорить своим видом семью. Я же, скромно потупив глаза, делал вид, что я не при делах, и вообще, меня тут нет… А вот что теперь собирается делать старший братец с раздобытой им информацией, я не знал. И это здорово напрягало. Его молчание говорило только об одном — он задумал что-то явно грандиозное. И к чему мне готовиться — одному богу известно.

Дождавшись назначенного часа, лакеи распахнули двери зала, и мы выдвинулись торжественным шагом в сторону Тронного зала, где к процессии присоединялись придворные разных рангов. Миновав Кавалергардский зал, император с супругой, Владимир, занимавший место сразу за родителями, как наследник трона, мы с сестрами и князья, министры и советники прошествовали в церковь, где нам предстояло выстоять длительную праздничную службу. Я никогда не отличался особой религиозностью, поэтому мою голову занимали отнюдь не богоугодные мысли. Например, о том, насколько проще и приятнее бы стала моя жизнь, если бы из неё исчез мой брат…

От картин кровавой расправы над Владимиром, красочно рисующихся в моем воображении, меня отвлекло осторожное касание за руку. Скосив глаза, я увидел справа от себя Валентина Михайловича, с лёгкой полуулыбкой взирающего на меня. Рядом с ним стоял молодой паренек, примерно того же роста и комплекции, что и глубокоуважаемый министр-масон… В лице явно просматривались родственные князю Тараканову черты.

— Ваше Высочество, — полушепотом обратился ко мне Валентин Михайлович, убедившись, что никто на нас не смотрит, — позвольте представить вам моего старшего сына, Петра. Думаю, у вас найдутся общие темы для приятных бесед… Буду рад, если вы подружитесь!

И хитрый толстячок многозначительно посмотрел на меня. Ну конечно, сблизиться с его сыном — это, как минимум, хорошая причина для частых визитов в дом Таракановых… Да и неплохо было бы, для разнообразия, иметь в своём окружении хотя бы одного дружелюбно настроенного человека. Отлично придумано! И я благосклонно кивнул обоим, ответив:

— Буду рад пообщаться с вами в более подходящей обстановке. Надеюсь, вы почтите своим присутствием сегодняшний бал?

Получив утвердительный ответ, я устремил взгляд на иконы, состроив максимально благостное лицо.

После праздничной службы, выслушав здравицы от духовенства и знатных особ в адрес императорской семьи и отдельно княжны Екатерины, виновницы сегодняшнего празднества, я получил немного времени для отдыха перед вечерним балом. И решил провести его с пользой, снова отправившись в библиотеку. Она встретила меня привычным и уже полюбившимся мне запахом старых книг, кожаных переплетов и пожелтевших от времени страниц… Искал я хоть какое-то упоминание о княжеских родах Финляндии.

… Его Императорское Величество возвещает всем державам европейским, что отныне часть Финляндии, которая доселе именовалась шведскою, и которую войска российские не иначе могли занять, как выдержав разные сражения, признаётся областью, российским оружием покорённою, и присоединяется навсегда к Российской Империи…

Задумчиво произнося строки декларации, опубликованной после взятия тогдашней столицы Финляндии, города Або, я искал хоть какую-то зацепку, которая укажет мне, где таится разгадка тайны моего происхождения. Прочитав историю присоединения Великого княжества Финляндского к Российской империи, я не нашёл ни слова, ни упоминания о том самом мятеже, который привёл к уничтожению моего рода. Создавалось впечатление, что книги, содержавшие эти сведения, если и существовали, то были изъяты из библиотеки и надежно спрятаны. Ну что ж, вполне ожидаемый исход. Остаётся одно — найти участника того сражения, который отважится поведать мне о событиях прошлого.

Вернувшись к себе, я решил немного вздремнуть. Предстоящий бал явно потребует ясности ума, а с этим у меня, после всех тягостных размышлений, наблюдается полное присутствие всякого отсутствия… Едва смежив веки, я провалился в глубокий сон.

… тревожное, почти черное небо с оглушающим треском разрывали синие ветвистые молнии. Шло сражение, проносились огненные вихри, воздушные кулаки сминали людей, рассыпались искры от защитных куполов. Я метался, незримый и безгласный, почти под самими облаками, а внизу, подо мной, царил хаос. У стен какого-то замка шёл бой насмерть. Вдруг с оглушительным ревом на поле возникло чудовище, состоящее из множества смерчей, разметало сразу десятки человеческих фигур, кажущихся на его фоне кукольными… Чуть в стороне, на пригорке, стоял мужчина с воздетыми к небу руками, он что-то яростно кричал, и ему вторили молнии, бьющие по его зову… я страстно захотел рассмотреть его поближе, и словно переместился к нему на расстояние вытянутой руки… Громов! Моложе, крепче, но именно он противостоял страшному воздушному монстру, повелевая самим небом… Завершив заклинание, он рубящим жестом опустил руки, и Голем пропал…

Я проснулся в поту, с часто бьющимся сердцем… Облизав пересохшие губы, сел на кровати, пытаясь прийти в себя. Ни фига ж себе отдохнул! Что это было? Какое сражение прошлого привиделось мне? Такие яркие, красочные сны я видел лишь в те времена, когда невольно через них делил с Алексеем его жизнь. И чем это кончилось? Ещё не хватало каким-то образом переселиться в тело какого-нибудь воина за миг до его гибели! Бр-р-р… И Громов, это точно был он! М-да, а может, подойти к нему на балу, да спросить — а помните ли, уважаемый Владимир Алексеевич, как порешили ни в чем не повинного голема? И посмотреть на реакцию… Ага, отлично придумал, очень дипломатично! Ладно, шутки шутками, а любопытство только разгорелось. Сколько тайн — и ни одной разгадки!

Вызвав камердинера, я велел наполнить ванну водой, чтобы привести себя в относительный порядок перед балом.

Несмотря на так и не прекратившийся снегопад, к девяти вечера ко дворцу стали подъезжать экипажи разных мастей. Кутаясь в меха, высокие гости поспешно устремлялись в манившие гостеприимным теплом и светом залы. Скинув роскошные шубы на руки лакеям, степенные матроны и юные девушки, отцы семейств и молодые, лихой выправки офицеры, ведомые разносящимися по дворцу звуками музыки, шествововали по галереям, оживленно переговариваясь. Я с надеждой всматривался в толпы гостей, свободно фланирующих по обширной территории Зимнего, выискивая огненный отблеск волос юной Нарышкиной. Но меня отвлёк князь Тараканов, подошедший с коротким поклоном, ведя чуть ли не силком за собой сына.

— Ваше Высочество, рад новой встрече! Изумительный бал, ваши сестры сияют, словно брильянты чистейшей воды! Не так ли, Петенька?

И он поощряюще подтолкнул сына поближе ко мне. Тот недовольно сморщился, но, не смея спорить с отцом, кивнул мне и нехотя произнес:

— Конечно, папенька, вы, как всегда, совершенно правы…

— Да уж, в блеске моим сестричкам не откажешь, и будьте уверены, в твёрдости суждений они так же не уступят этим драгоценным каменьям…

Уклончиво ответил я, подметив, как Тараканов младший едва заметно усмехнулся уголком рта.

— Ну что, молодежь, не буду надоедать вам своими старческими сентенциями, знакомьтесь, развлекайтесь… А я, пожалуй, переговорю с парой-тройкой нужных людей, ибо самые важные вопросы легче всего решить в неформальной обстановке, нежели в скучных стенах рабочих кабинетов! Пётр, ты, надеюсь, не забыл нашего разговора…