Тимур Машуков – Ненаследный сын императора. Часть 1 (страница 8)

Находиться и дальше в душной комнате, стены которой начали давить меня, лишая здравости суждений, стало для меня просто невыносимо, и я решил прогуляться по Зимнему дворцу. По воспоминаниям Алексея, это было красивейшее место. Неспешным шагом я прогуливался по широким коридорам, не обращая внимания на придворных, что постоянно встречались мне на пути. Нарышкины, что я знаю о них? Княжеский род, маги огня. Хорошая наследственность, сильная кровь. Отец девушки, запавшей в сердце Алексея, не припомню его имя, вроде бы возглавляет Департамент Магических Исследований. При дворе Нарышкины имеют хорошую репутацию, врагов нет, дружны со всеми родами. С Громовыми у них отношения если не дружеские, то приятельские точно. По моему, они даже состоят в далеком родстве. Кто-то там когда-то вышел за кого-то, черт знает, сколько лет назад… Отношение ко мне? Пофигистическое, по моему. Есть я — или нет, никого не трогает. Хотя, с этих аристократов станется. С преданной улыбкой всадить нож в спину — это было здесь в порядке вещей.

Так, что касается его дочери. Черт, как же ее зовут-то? Надо срочно выяснить, а то облажаюсь. Раз уж мой братец обратил внимание на интерес Алексея, то есть, меня, к этой девушке, она рискует стать очередной жертвой его издевательств. Чтобы мне иметь возможность оградить её от этой опасности, нужно, как минимум, познакомиться с ней поближе… К тому же, судя по её заигрывающим лукавым взглядам, она была бы вовсе не против такого сближения!

Мои мысли прервало деликатное покашливание за спиной. Обернувшись, я увидел невысокого, полного мужчину, одетого в парадный камзол, обитый мехом. В руках он сжимал длинную трость из красного дерева с большим набалдашником белого цвета.

— С кем имею честь? — вспомнив про хорошие манеры, поинтересовался я.

— Здравствуйте, Ваше Высочество. Позвольте представиться — князь Тараканов, Валентин Михайлович, Божьим промыслом и высочайшим соизволением, возглавляю министерство образования.

— Очень приятно, Валентин Михайлович, чем я могу вам помочь?

— Прошу прощения, Ваше высочество, вы не могли бы уделить мне десять минут для приватной беседы?

— Приватной? Что-то случилось, что вы не можете сказать это при всех?

— Нет, что вы, — смешно всплеснул он руками. — Совершеннейший пустяк, мне стало известно, что вы — юноша просвещенный, алкающий новых знаний, а мне как раз доставили один интереснейший научный труд…

Произнося скороговоркой эту тираду, он увлекал меня мягкой рукой дальше по коридору.

— Что ж, Валентин Михайлович, давайте пройдем в малую приемную отца, там не должно никого сейчас быть, и, думаю, там нам не помешают… — слегка оторопевшим тоном говорил я на ходу.

К счастью, идти было недалеко, и вот мы, расположившись в удобных лёгких креслах, приступили к разговору.

— Прежде чем начать наш разговор, который пойдет не совсем о научных трудах, как вы, надеюсь, уже догадались, я бы хотел узнать, Ваше Высочество, насколько хорошо вы ориентируетесь в мировой политической обстановке?

— Если говорить честно, — пожал я плечами, — то не особо. Как вы, должно быть, знаете, большую часть своей жизни я провёл в провинции, не подозревая о том, что являюсь принцем. Соответственно, я больше интересовался магией и точными науками, а дипломатия и политика была от меня далека.

— И очень зря, Ваше Высочество! Политика — это целое искусство, которым вы, как принц империи, должны владеть в совершенстве! Позвольте мне кратко ввести вас в курс дела, чтобы потом непосредственно перейти к теме нашего разговора. При дворе существует две фракции, прямо противоположные, а порой даже и враждебные по отношению друг к другу- Английская, что включает в себя Англию, Францию, Турцию, а так же частично представляет интересы Поднебесной и Японии; и Немецкая, включающая в себя Германию, Австрию, Пруссию, Венгрию и Шведское королевство. О более мелких государствах, входящих в эти фракции, говорить смысла нет. Так вот…

Нас отвлекла служанка, что принесла чай и легкие закуски.

Дождавшись, когда она, расставив приборы на небольшом столике, вышла, Валентин Михайлович продолжил.

— Я принадлежу к первой, и не стесняюсь об этом говорить, ибо главной нашей целью является заключение мира с европейскими государствами, последующее совместное развитие, участие в различных международных проектах. Мы стремимся к тому, чтобы наши молодые люди могли получать образование в лучших институтах Европы.

Вторая же фракция ратует за похожие идеи, вот только при этом они хотят втянуть Россию в войну против Англии, этого, безусловно, надежнейшего союзника нашей империи.

— Это все, конечно, замечательно. Но я не понимаю, зачем вы мне это рассказываете? От политики я далек, к делам управления государством меня не допускают, да и вряд ли допустят, возможности общаться с иностранными представителями я лишен… Мое положение при дворе весьма шатко, — невесело усмехнулся я.

— Терпение, Ваше Высочество, я как раз подхожу к сути нашего разговора…

Тут он достал продолговатый цилиндр и, положив в центр стола, сдвинув в сторону чайные кружки и сахарницу, направил на него нить эфира.

— Защита от прослушки, Ваше Высочество, — слегка смущаясь, пояснил он. И продолжил:

— Что вы знаете о масонах? Ничего? Ну что ж… Я принадлежу к тайному ордену Лонгиус, что означает «видеть даль» или «смотреть вдаль». Мы храним память о прошлом, следим за тем, что происходит в настоящем, и предсказываем будущее. В наших рядах много представителей высшей аристократии империи. Мы можем влиять на процессы, происходящие здесь, и изменять ход истории.

— Громов тоже в ваших рядах? — негромко поинтересовался я.

— К сожалению, нет, — омрачилось на мгновение его лицо. — К нему с таким подступаться — обеспечить прямую дорогу на виселицу. Более того, он является значительной помехой в реализации наших планов. Но, к сожалению, его позиции при дворе на данный момент весьма прочны.

А теперь я бы хотел перейти к самой сути нашего разговора.

То, что я вам сейчас скажу, является государственной тайной, и знание ее грозит смертью любому непосвященному. Итак, что вы скажете, если узнаете, что ваш брат бесплоден? Пустой и бесплодный император на троне Российской Империи. Можете себе такое вообразить? Многие уже сейчас считают, что вы — лучшая кандидатура на роль императора. А теперь догадайтесь, зачем вызвали вас? Нет мыслей? От вас будет нужен ребенок, которого выдадут за ребенка Владимира. Но вы об этом даже не узнаете, потому что к моменту его рождения будете мертвы.

Я ошарашенно смотрел на князя Тараканова. Да уж, денек выдался что надо… И приготовился слушать дальше, осознав, что сейчас оказался на пороге значительных изменений в своей судьбе.

Глава 4

Первый зимний месяц выдался капризным и изменчивым. То задували пронзительные ветра, то выглядывало яркое, но холодное солнце… Иногда срывался дождь, переходящий в колкую, ледяную крупу… Сегодня же тяжёлые свинцовые тучи, едва волоча свои раздувшиеся чрева по низкому небу, к полудню разродились снегопадом, кружевной завесой укрывшим столичные улицы. Несмотря на то, что день был в разгаре, во дворце царил полумрак. Придворные лакеи неслышными тенями скользили по углам и закоулкам, зажигая дополнительные светильники, расставляя изящные серебряные подсвечники.

Весь дворец замер в предвкушении императорского приёма, посвящённого Дню тезоименитства великой княжны Екатерины. Специальные приглашения были разосланы заранее, на церемонию должны были прибыть и и послы иностранных государств, и члены Святейшего Синода, и знатное духовенство, даже российские и иностранные купцы первой гильдии.

Каждый шаг Императорского семейства был расписан по минутам. Мои утренние занятия по магическому контролю сегодня максимально сократили, выделяя время для последней примерки парадного костюма. Надев полувоенный мундир со стоячим воротничком, белые суконные брюки с галуном, я одобрительно подмигнул своему отражению в зеркале. Ну чисто принц! В таком виде можно и попытаться завязать более тесное знакомство с пресловутой Нарышкиной. Кажется, не только в Алексее рыжеволосая красотка пробудила шквал положительных эмоций! И меня воспоминания о яркой девушке, соблазнительно склонившейся в изящном реверансе, чем-то цепляли.

Вздохнув, я поправил обшлаги мундира из красного сукна с золотым шитьем, щелкнул ногтем по золоченым пуговицам, украшенным гербом… М-да, роскошь — наше все… Легкомысленный романтический настрой стал улетучиваться под напором тяжёлых мыслей, навеянных видом двуглавого орла.

Наш разговор с князем Таракановым закончился как очередная глава хорошей книги — на самом интересном месте. Ошарашив меня своим повествованием о жестоких и беспринципных планах использования моей беззащитной тушки, которые разрабатываются под сенью императорского стяга, он явно ожидал, что я тут же припаду к его широкой и уютной груди в поисках защиты и утешения. Быть может, прежний Алексей, пугливый и нерешительный юноша, мог бы оправдать ожидания опытного царедворца. На том, видимо, и строился расчет — втереться в доверие, искусно пересыпая свою речь восхвалениями ума и сообразительности новоявленного принца, ошеломить ужасными картинами недалекого будущего, уготованного нашими общими врагами, и затем предложить спасение кругом преданных и, само собой, бескорыстных друзей-масонов… И я, послушно сделав уготованное мне по этому сценарию возмущенно-ошарашенное лицо, внутренне лихорадочно размышлял. Не все известно братьям-масонам, ох, не все! И если то, что мой братец выдал мне в библиотеке — правда, а я почему-то сразу безоговорочно поверил в это, то не так-то уж и безукоризненно выглядит этот план — дождаться рождения ребенка от меня, чтобы выдать его за дитя Владимира. Сколько в нём будет крови Романовых? Правильный ответ — ноль целых фиг десятых… И об этом прекрасно известно и моему приемному отцу, и его ближайшему другу и советнику. Какой можно сделать вывод? Либо коварные планы разрабатывались отнюдь не моим венценосным родителем, либо это — лишь верхушка айсберга, нарочно выставленная напоказ, как приманка для недовольных нынешним наследником престола и сочувствующих возможному — то есть мне.