Тимур Максютов – Спасти космонавта (страница 50)

– Вот он! И здесь ещё. Этот уважаемый товарищ неизвестный мне русский офицер заходил в подъезд третьего дома и пробыл там сорок минут. Я по солнцу засекал.

Доржи быстро схватил два снимка, впился глазами. Присвистнул:

– Вот это да! Это точно?

– Так же точно, как и то, что мою дочь зовут Гоёцэцэг, потому что я сам так её назвал, – заверил Хамба, – и хотя все европейцы на одно лицо, причём очень некрасивое лицо по сравнению с нашими, этого русского я отличил.

– Молодец, – похвалил Доржи, – сейчас получишь свои деньги. Завтра с утра займешься тем же самым – будешь следить за домом номер три. Только осторожно, не мозоль глаза.

Довольный калека радостно кивал. Такая работа была ему гораздо больше по душе, чем изучение содержимого мусорных баков в советском гарнизоне. Где – о, ужас! – можно внезапно обнаружить мёртвого младенца.

Бледные звёзды слепо помаргивали в ночном небе над Пекином, еле видимые в зареве огней китайской столицы. Прижатое к земле мрачное серое здание без вывески не спало, несмотря на поздний час. Горели за плотными шторами настольные лампы в кабинетах, спешили по бесконечным коридорам курьеры с ворохами картонных папок и пакетов из плотной жёлтой бумаги. В вестибюле замерли, как глиняные статуи воинов терракотовой армии императора Цинь Шихуанди, рослые охранники в белых перчатках.

Военная разведка не спит никогда. Начальник отделения товарищ Ши Пин вернулся с закрытого совещания в Центральном Комитете компартии Китая под утро. Сегодня обсуждали необычный вопрос. С сообщением особой важности выступал секретарь Пекинского Братства Наследников Чингисхана. Никогда оно не упоминалось в газете «Женьминь Жибао», и в справочниках для иностранных послов такой организации не числилось, хотя её история насчитывала уже не одну сотню лет, и всё это время представители древнего Братства тайно входили в состав китайского правительства.

Секретарь напомнил собравшимся о том, что Чингисхан был, несомненно, никаким не монголом, а попавшим в императорскую опалу китайским военачальником. Спасаясь от наказания, он бежал к степнякам. Ведь только уроженец Поднебесной мог сотворить такое – сплотить диких кочевников, вдохновить их на воинские подвиги, захватить половину известной тогда Ойкумены…

Ши Пин только усмехнулся про себя: на роль родины Великого Хана претендентов было не меньше, чем у древнегреческого Гомера. Японцы, например, считали Темучина беглым самураем, русские скромно напоминали, что место его рождения – на территории Бурятской АССР, а среди корейцев и вьетнамцев также находились историки, старательно выводившие генеалогическое древо основателя полудюжины империй из родной им почвы.

Неожиданно секретарь завёл разговор о богатствах, хранящихся в могиле Чингисхана. Наспех напомнив о всем известных неисчислимых количествах золота и драгоценностей, он остановился на легенде об Орхонском Мече. Прикрыв глаза, по памяти процитировал откровение Бхогта-ламы:

– Там, где юный Орхон пробивается сквозь узкое горное ущелье, неся свои прозрачные воды в дар матери – Селенге, молодой охотник Темучин из рода Борджигин нашёл великий дар богов – Орхонский Меч. Лезвие его было белым, как лунный свет, и узким, как крыло ласточки. Ни кровь, ни вода не оставляли на нём следов и не могли унизить ржавчиной благородный металл…

Секретарь перевёл дух и продолжил:

– Наши учёные предполагают, что меч был изготовлен из метеоритного железа необычайной чистоты, недоступного коррозии, а первое упоминание о нём находят в хрониках эпохи династии Яо, то есть четыре тысячи лет назад. Свойства этого артефакта вам, товарищи, известны: обладающий Орхонским Мечом военачальник непобедим. Для нашей страны наступает новая, великая эпоха. Пройдет двадцать или тридцать лет, и Китай станет ведущей мировой державой. Неизбежной станет схватка за господство над планетой, и тут нам понадобятся все ресурсы – и ядерное оружие, и боевая космическая группировка, и современная армия. И – Орхонский Меч!

Кто-то из слушателей поинтересовался:

– А к чему этот разговор сейчас? Место могилы Чингисхана неизвестно. Если она вообще существовала.

Секретарь неодобрительно покачал головой:

– Разве у коммуниста могут быть сомнения в существовании могилы Чингисхана и Орхонского Меча? Время пришло, товарищи. Наш новый разведывательный спутник «Око Небес» засёк выброс астральной энергии особого спектра в Чойренском аймаке Монголии. Могила просыпается. А дальше вам скажет Председатель КНР товарищ Ли Сяньнянь.

Всемогущий властитель страны поднялся из-за стола президиума. Обвёл тяжелым взглядом собравшихся.

– Товарищи, теперь нам нельзя терять времени, счет пошел на месяцы или даже дни. Тот, кому достанется могила Чингисхана, будет править миром в следующем тысячелетии. А значит, мы должны любой ценой установить контроль над территорией Монголии, чтобы там, на месте, организовать тщательный поиск Орхонского Меча. Я жду предложений от всех министерств и ведомств. Но особые надежды возлагаю на нашу военную разведку. Они обещали нам обеспечить повод для ввода войск…

И теперь Ши Пин прощался с кабинетом, с тяжелыми шкафами из тёмного дерева, набитыми секретными бумагами, с огромной картой во всю стену. Сидел неподвижно, положив подбородок на сцепленные руки. Локти упирались в полированную столешницу. Сколько здесь проведено бессонных ночей, сколько хитроумных планов родилось, а потом воплотилось в действительность во славу Великого Китая…

Теперь – конец. Прокол с покушением на космонавта Гуррагча ему не простят. Полгода усилий, труд сотен людей – всё впустую. Так и не удалось подставить русских, получить повод для международного скандала, резкого обострения отношений с Советами. Потом должно было последовать изгнание с позором русской армии из Монголии, и логичное продолжение – ввод вместо неё китайского контингента, а там и до могилы Чингисхана добраться будет делом техники.

А ведь насколько изящной была задумка с нападением на поезд «Пекин – Москва»! И тоже сорвалась по совершенно непонятным причинам.

Что же он не учёл, упустил? Какой-то злой рок, словно внезапный степной ураган, разрушал тщательно продуманные операции одну за другой. Гиблое место – этот проклятый Чойр…

Утром товарища Ши Пина ждал доклад у руководства Второго управления. Неизбежно последуют выводы. В лучшем случае сошлют в Урумчи, гоняться за уйгурскими террористами. Про худший вариант и думать было страшно.

Разведчик потёр ладонями лицо, пригладил седой ёжик. Надо было как-то отвлечься от панических мыслей, настроиться на утренний разговор. Хотя бы выглядеть достойно, не раскисать.

Взял из стопки верхний конверт, взломал печать, достал отпечатанный на машинке листок. Расшифровка сообщения агента из монгольского Сумбэра. Ши Пин скривился. Что нового может сообщить этот бездарный идиот?

Заставил себя прочитать. Потом ещё раз. Сердце забилось. Разведчик вскочил с кресла, прошёлся по кабинету. Остановился, сделал несколько упражнений из гимнастики «цигун», успокаивая дыхание, а с ним – гремящий барабаном пульс и дрожащие, как струны цитры, нервы.

Это настоящий шанс всё исправить. Причём последний шанс.

Ши Пин вернулся за стол, схватил чистый лист бумаги, начал торопливо писать. Иероглифы ловко ложились на белую поверхность, выстраиваясь чёткими колоннами, словно готовые к бою солдаты.

Вот тут уже Советам будет не отвертеться. И заколдованная земля монгольского Чойренского аймака им не поможет.

Потому что главное произойдёт на территории Китая.

Хозяин квартиры в доме номер три, что в монгольском Сумбэре, закончил говорить. Жёстко поглядел на русского гостя. С тревогой понял, что тот просто раздавлен, ошарашен описанной перспективой. Как бы не сломался, не побежал в контрразведку сдаваться от страха.

Монгол нагнулся к гостю, вкрадчиво заговорил:

– Ты только не вздумай сейчас какую-нибудь глупость сделать. Хватит, и так уже натворил. Я тебе только что единственный возможный выход из ситуации предложил. За тобой столько всего числится, что десятью годами тюрьмы не отделаешься.

– За что это? – ощетинился русский. – За спекуляцию и хищение оружия, что ли?

– Это так, бирюльки. Прицепом к основным статьям. А там тебе и измена Родине, и шпионаж, и участие в подготовке нападения на поезд. Можно ещё организацию убийства вспомнить. Ясное же дело, что Вязьмин – только исполнитель, твою команду выполнял. Любой особист раскрутит тебя за полчаса, дорогой. А заниматься тобой будет контрразведка, можешь даже ни капли не сомневаться.

– К чему это ты мне сейчас рассказываешь, а? Может, сам меня решил нашим особистам сдать? – Гость едва не визжал, голос срывался. Глядел исподлобья, как зажатая в углу крыса.

Монгол протянул руки, успокаивая:

– Ну что ты, друг. Мы же с тобой в одной лодке. Просто разъясняю, как на самом деле всё обстоит. И только для того, чтобы ты понял: всё очень серьёзно. Честно говоря, мы и так с тобой месяца три уже лишние на свободе ходим. Если бы не непонятки между нашими и вашими ментами и прочей прокурорский шушерой – давно бы уже нас выпасли, это как пить дать. То, что я предлагаю, – единственно возможный выход. Зато очень хороший выход, правильный. Ну, подумай сам: сразу все твои проблемы разом решаем. А в Китае тебя примут, как родного. Хочешь – там останешься. А вздумаешь – так они тебя в любую страну мира отправят жить. Китайская диаспора – это знаешь какая сила? Ого-го! Хоть на Филиппины, хоть в Малайзию. Сингапур, Гонконг – звучит как, а? Прямо сказка. Я тебе больше скажу: для них и в Штаты тебя отправить жить не особая проблема. На фига тебе эта служба, совок этот ваш? А скорее – особая зона где-нибудь в тундре. Если вообще не расстрельный подвал.