Тимур Максютов – Спасти космонавта (страница 51)
Русский вроде начал успокаиваться. Буркнул:
– Ага, ждут меня там, в этом Сингапуре, прямо извелись от тоски. Чтобы я там сдох в канаве от голода?
Монгол понял, что подцепил собеседника. Облегченно перевел дыхание, горячо заговорил:
– Ну что ты, друг?! Да китайцы тебе денег отвалят – будешь, как король. За твои-то заслуги! И тебе хватит на жизнь, и семье, и детям. Найдешь там себе мулаточку какую-нибудь сисястую.
Русский усмехнулся, и это было хорошим знаком. Проговорил:
– Не нужны мне ваши мулатки.
– Конечно, конечно, – заторопился монгол, размахивая руками. Он выглядел так, будто фантастический Сингапур с сисястыми мулатками находится у него прямо тут, в обшарпанной тумбочке, и пока что восточных красоток он задвинул на дальнюю полку. – Бабу твою… то есть женщину, да. Тоже выдернем. Привезем, куда скажешь. Не сразу, конечно.
Русский сидел, задумчиво крутя ухо. Рассеянно глядел в грязное окно без занавесок, на замусоренную улицу, по которой шкандыбал калека-монгол с костылём. Может, он не поверил и половине обещаний, но выхода у него и на самом деле не было. Наконец согласился:
– Ладно. Замётано. Помирать – так с музыкой, иметь – так королеву. Рассказывай, какой план действий.
Маленькая колонна вышла на рассвете. Первым – уазик: впереди, рядом с водителем, зевал Морозов, на заднем сиденьи вольготно развалились дремавшие полковники. За москвичами на узкой лавке скрючился нахохленный штурман экспедиции Воробей с картой на коленях. Следом раскачивался на кочках толстыми зелёными боками кунга «Урал», набитый коробками со спиртным и провизией, мангалами, палаткой, дровами и прочей амуницией. В нём же ехали остальные офицеры. Марат шёл замыкающим, в древнем бронетранспортёре БТР-60 без пулеметной башни и вообще без крыши, чтобы господам проверяющим комфортнее было палить по дичи, опираясь на бронированные борта. Бэтээр этот давно списали, нигде он не числился и использовался издавна только для таких вот поездок.
Сейчас вместо крыши был натянут брезент, трепетавший на ветру. Через многочисленные щели задували ледяные сквозняки, внутри было холодно, несмотря на жарящую в полную мощность автомобильную печку. Шухрат Фарухов крутил огромное рулевое колесо, обмотанное синей изолентой. Выглядел он, по обычаю, мрачновато, бормотал что-то себе под нос. Из-за рёва спаренных двигателей ничего не было слышно, да Марат и не пытался вникнуть, кому там узбек жалуется или на что ругается.
К обеду добрались до северного городка Сайн-Шандинского гарнизона. Торопливо перекусили в местной столовке. Дозаправили машины, наполнив до горловины топливные баки и полдесятка двадцатилитровых канистр. Чуток поругались, куда их загружать: Димка Быкадоров категорически был не согласен принимать их в кунг, потому что «бензином вонять будет, а потом как в такой вонище спать?» Морозов согласился и распорядился уложить топливный запас в бронетранспортёр. Теперь к холоду прибавились едкий запах низкооктанового бензина и грохот бьющихся друг об друга канистр. Марат и не думал возражать. Глядел по сторонам: вдруг встретится Богдан Деряба? Его рота спецназа располагалась где-то здесь, в Сайн-Шанде.
Наконец, колонна двинулась строго на восток – в урочище Оол, к месту намеченной ночёвки. Пустыня сменила степь, и вместо плотной каменистой земли мимо плыли песчаные барханы, на которых росли редкие скрюченные кустики каких-то несчастных растений.
Тагиров поднял меховой воротник комбинезона, покрепче уперся ногами в лобовой лист, чтобы не так швыряло. Бездумно глядел через мутное бронестекло на дорогу.
Морозову, конечно, спасибо, что взял в эту поездку. Переживает за лейтенанта. Только пока что отвлечься не получалось – внутри было пусто, пусто аж до звона, и не хотелось ничего. В последнее время Марат будто разделился надвое: внешняя оболочка автоматически курила, чем-то питалась, разговаривала о какой-то ерунде с сослуживцами… А второй Марат, внутренний, был очень далеко от вымороженной пустыни и думал только о рыжеватых волосах, зелёных глазах и изумрудной ящерице – острове в синем океане…
Бэтээр клевал носом, разглядывая дно дорожных ям; старчески ворча и ноя, взбирался на крутые подъемы. Марат задрёмывал и слышал неразборчивый шёпот Ольги и аромат духов… Просыпался, вздрагивая от натужного рокота двигателей, пялился в качающийся перед ним зелёный зад ураловского кунга и вдыхал дерущую горло вонь выхлопных газов.
Дорога успокаивала и усыпляла. Но у этого пути не было ни цели, ни смысла.
Зачем нужна дорога, которая не ведёт к любимой?
Товарищ Басан шипел, ругаясь на водителя. С выездом задержались. Пока шофёр нашёл запасную канистру, пока погрузили в «уазик» всё нужное… Вот время и прошло.
Водитель успокаивал начальника: мол, успеем к назначенному времени. Русские идут колонной, там грузовик и старый БТР, еле ползут. И едут через Сайн-Шанд. А мы напрямую срежем, через степь…
Наконец, уселись. Завелись, поехали. Басан искоса посмотрел на умиротворённого Тэрбиша. Ни одна жилка не дёрнется на невыразительном лице. Будто и не волнуется, гад. Имя-то какое у него! В переводе означает «не тот». Вот именно, что не тот. Для посторонних – послушный и исполнительный личный водитель товарища Басана. А самом деле – опаснее степной гадюки в сапоге. Посмотрит ласково своими узкими глазёнками и прибьёт одним ударом – пикнуть не успеешь. Чёрт его знает, чего ему настоящие начальники приказывают…
На выезде из Сумбэра товарищ Басан разглядел стоящий у обочины старенький «ГАЗ-69». Треугольный язык капота откинут к лобовому стеклу, из-под него свешивается до земли что-то огромное, серое. Рядом топчется фигурка в милицейской шинели. Басан присмотрелся и узнал начальника чойренской милиции. Фигурка повернулась к дороге, замахала руками, останавливая.
– Чего там у него стряслось? – удивился товарищ Басан. Приказал водителю: – Тормози. Не видишь – помочь надо.
Тэрбиш зыркнул своими щёлками-амбразурами. Но возражать не стал, аккуратно подъехал к газику, нажал на тормоз.
Басан вылез из машины, подошёл к капитану:
– Что тут у вас, товарищ Доржи?
– Да вот, – капитан расстроенно махнул рукой, – машина старая, не чета вашей, товарищ Басан. Заглохли, а сержант бестолковый, не понимает ничего в технике. Пусть ваш Тэрбиш поможет.
Гигантская серая куча выбралась из-под капота и превратилась в сержанта милиции Тумура. Басан аж крякнул, в очередной раз поразившись: создаст же природа такую громадину! Тумур весил больше полутора центнеров, был выше ростом на две головы самого высокого жителя Сумбэра и являлся достопримечательностью и предметом гордости всего Чойренского аймака. Особого ума и красноречия боги ему не дали, зато на пятьсот километров вокруг не было ему равного в национальной борьбе «бех». Да что там – округа! Вот поедет в июле на национальный чемпионат в Улан-Батор и точно выиграет. Жаль, на Олимпийских играх нет такого вида спорта, как монгольская борьба. Иначе быть Тумуру абсолютным чемпионом всей планеты.
Басан расплылся в улыбке, шагнул навстречу человеку-горе, протянул руку:
– Здравствуй, Тумур! Как твои дела, наш уважаемый победитель?
Сначала лицо широкое, как блюдо с сырым тестом, приготовленным для раскатки под лапшу, никак не изменилось. Маленькие свинцовые шарики-глаза перекатились, остановились и зафиксировали присутствие товарища Басана. Наконец, где-то в нижней половине необъятной физиономии возникла узкая щель маленького рта и выдавила:
– Дравстуте.
Огромной лапой Тумур предельно аккуратно взял руку Басана и осторожно встряхнул.
Басан выдернул смятую ладонь, потряс, подул на пальцы. Рассмеялся:
– Здоров же ты, друг!
И, обернувшись к своему шофёру, прикрикнул:
– Давай, шевелись! Помоги товарищам.
Тэрбиш хмуро окинул долгим взглядом необъятную фигуру Тумура. Подошел к газику, нагнулся над двигателем, начал щупать руками проводки и трубочки.
Товарищ Басан повернулся к товарищу Доржи и только открыл рот, чтобы продолжить разговор, как произошло что-то невообразимое. Тумур с какой-то непостижимой для его габаритов грацией бесшумно переместился, встал за спиной копающегося в автомобильном нутре шофёра. Протянул огромную руку, схватил капот и обрушил на голову Тэрбиша. Потом навалился всей тушей сверху, лёг на зелёную поцарапанную крышку, вминая визжащего и сучащего ногами водителя в железо.
Товарищ Басан так и стоял с отваленной челюстью. И зря, потому что именно в эту челюсть прилетел крепкий кулачок товарища Доржи, в голове у партийного функционера вспыхнули и заплясали весёлые огоньки, а ноги сами собой подкосились.
Потом он пришёл в себя, чувствуя, как Доржи лупит его по щекам. Руки за спиной были сцеплены жёсткими холодными наручниками. Капитан, увидев, что Басан очнулся, закряхтел, приподнял тело и прислонил к машине. Басан с трудом смог разлепить губы и промычать:
– Что-о-о… Что это значит? Ты чего себе позволяешь?
Покачнулся и начал падать – голова всё ещё сильно кружилась. Капитан поймал его, ловко двинул под рёбра и гаркнул:
– Ровно стой, мешок с навозом! Падать будешь, когда мы тебя расстреляем за шпионаж.
Тумур тем временем поднял капот газика. Легко, как застрявшее мясо из зубов, выковырял измятого Тэрбиша. Положил бездвижное тело на землю, прижал коленом, начал возиться с наручниками. Доржи, не оборачиваясь, спросил: