Тимур Кошкаров – Жизнь царя Гильгамеша. Художественная реконструкция шумерского эпоса. Часть 1. Стены Урука. (страница 2)

Лилиту поняла. Мысли прояснились.

- Ты говоришь о Думузи?

- Он молод, красив и глуп, - Инанна пожала плечами. - Идеальная пара для богини. Священный брак определит его власть. А мальчик... - она снова посмотрела на Гильгамеша.

Мальчик обернулся. Его рассеянный взгляд скользнул по колоннам и задержался на фигурах в красном. Инанна почувствовала холодок - он словно видел их насквозь, сквозь одежды и тела.

- ...Мальчик подождет. В храме. Под присмотром. Если вырастет послушным, мы найдем ему место. А если нет...

Нинсун, проходя мимо храма Инанны, крепче сжала плечо сына. Она ощутила, как тот напряжен. Мальчик чувствовал угрозу, но не различал ее очертаний.

- Мама, - тихо спросил Гильгамеш, не поворачивая головы, - почему они не плачут?

- Они не провожают отца, мой львенок, - ответила Нинсун так тихо, что он едва расслышал. - Это гиены, пришли поживиться добычей льва. Запомни этот день. Запомни их лица.

Толпа расступилась, когда Нинсун подошла ко входу в усыпальницу.

Она остановилась на мгновение, положив руку на грудь, где под тканью туники скрывалось родимое пятно в форме полумесяца - «знак богини», как говорили в храме Нинсун. Губы её шевелились, но слов не было слышно. Молитва. Или прощание.

Гильгамеш стоял рядом, не двигаясь. Только правый глаз, янтарного цвета, скользнул по толпе, по лицам жрецов, по крышам храмов, где стояли молчаливые фигуры в красных одеждах.

Верховная жрица храма Инанны, перед которой трепетали старейшины и цари, отвела глаза.

Сцена 3. Бой с Намтаром.

Пастушья стоянка в окрестностях Урука.

- Я и есть царь Урука. - Слова охотника упали в тишину, как камни в пересохший колодец. Тишина сгустилась до предела.

Намтар не двинулся с места. Его единственный живой глаз скользнул по фигуре незнакомца. Опытный убийца все замечал. Плечи, длину рук. Незнакомец стоял, чуть согнув колени. Вес тела равномерно распределен на обе ноги. Он не расставлял их широко, как хвастуны на

рынке, желая казаться грозными. Не стоял прямо, как солдат в карауле. В нём чувствовалась собранность и уверенная, хищная пластика.

Охотник? - мелькнуло в голове у Намтара. - Царь? Почему было не убить его внезапно со спины? Потому что подельники – идиоты. Не мой день сегодня.

Стеклянный глаз оставался неподвижен, но зрячий сузился.

- Слышали, парни? - голос Намтара был ровным, почти скучающим. - Царь Урука пожаловал. Один. В ночную степь. Заблудился, похоже.

Рябой, удерживая петлю на шее пастуха, обернулся. На его лице, изрытом оспинами, отразилась растерянность, быстро сменившаяся жадным блеском. Широкоплечий, натягивавший веревку, замер, а затем медленно, очень медленно, отпустил конец пальмового каната. Веревка ослабла, тело пастуха тяжело осело на землю, рядом с собакой, которая даже не пошевелилась.

- Царь, значит, - протянул широкоплечий. Он переглянулся с рябым. В их взглядах мелькнуло то, что Намтар ненавидел больше всего - тупая, животная радость дилетантов, которые видят перед собой не цель, а добычу. - И искать не пришлось.

Намтар вздохнул. Внутри похолодело не от страха. От безнадежности.

Идиоты. Они не понимают. Уже празднуют победу, а предстоит ристалище при луне. Кто уйдет живым – совершенно не ясно.

Широкоплечий оставил пастуха и шагнул вперед, выставив тяжелый тесак. Рябой пошел с фланга, как шакал, обходящий раненого быка. Движения - топорные, неуклюжие. Привыкли убивать тех, кто боится. Кто отступает. Кто молит о пощаде.

Охотник стоял неподвижно.

Ветер подул с реки, принося запах влажной тины. Шкура льва на плечах незнакомца шевельнулась, как живая. В отблесках догорающих углей казалось, что зверь жив и готовит решающий бросок.

- Царь, - усмехнулся широкоплечий, приближаясь. Его ирония была неестественной, нарочито громкой. Как у пьяного, что пытается перекричать свой страх. - Где твоя корона, царь? Стража, которая с нас шкуру спустит, если мы пошевелим волос на твоей голове?

- Покушение на царя карается смертью. Это закон, - голос охотника был низким и спокойным. Почти ленивым.

Широкоплечий сделал еще шаг.

Охотник поднял голову.

Угли костра вспыхнули, озарив лицо под капюшоном. Тяжелую челюсть, прямой нос, тонкий шрам на левой скуле. Но не это заставило замереть разбойника. Не это.

Глаза.

Левый - темный, почти черный. В нем не было ничего необычного, кроме пугающей пустоты, характерной для людей, привыкших смотреть смерти в глаза.

Правый - светло-янтарный. С вертикальным зрачком, как у змеи или кошки, смотрящей из темноты. Этот глаз сузился на свету, в его глубине полыхнуло что-то древнее, нечеловеческое.

Широкоплечий зарычал и бросился вперед.

Это был хороший бросок - тяжелый, быстрый, с замахом тесака, способного рассечь грудь от плеча до пояса. Удар, который не оставлял жертве шансов, если жертва не успевала уклониться.

Охотник не уклонялся.

Он шагнул навстречу, на дистанцию, где огромный тесак оказался бессилен.

Захват руки.

Хруст. Тесак выпал.

Второй захват - подбородок и затылок.

Короткий рывок.

Ещё один хруст.

Широкоплечий не успел даже вскрикнуть. Рухнул лицом в золу догорающего костра, дернулся раз, другой - и затих.

- А-а-а, - Рябой кинулся на спину охотнику, выцеливая ножом основание шеи.

Шея ушла с линии удара.

Нож рассёк пустоту.

Кисть перехвачена - лезвие вошло под рёбра разбойнику по самую рукоять.

Удивление застыло на лице, изрытом оспинами.

Испустить последний вздох уже не получилось.

Рябой рухнул к ногам охотника.

Луна равнодушно взирала на побоище, досадуя на скоротечность зрелища. Тамариск по-стариковски скрипнул.

Намтар, наблюдавший за происходящим из тени, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Двое подельников убиты в течение считанных секунд голыми руками.

Убийца вышел из тени. Медленно поднял руки, демонстрируя пустые ладони. Его лицо было маской покорности, но живой глаз метался, ища выход из ситуации.

- Стой, великий, - выдохнул Намтар, с дрожью в голосе. - Я вижу... я вижу, что ты - это ты. Ошибка вышла.

- Я жду ответа. Что за казнь вы задумали без приговора царя? – спокойно продолжил охотник с того места, где его прервали.

Он подошел к телу широкоплечего, носком сандалии перевернул его на спину. Лицо убитого было черным от золы и крови, глаза открыты, рот перекошен.

- Мы всего-то хотели взять у пастуха овцу. А он убил двух наших.

- Купить не пробовали?

- Я не успел вмешаться. А эти остолопы уже заплатили с лихвой.

- Ты не доставал оружие. Поэтому можешь идти. Постарайся больше не попадаться мне на глаза. - Охотник выпрямился во весь рост.

Намтар вдруг понял, какого роста этот человек. Огромный. На голову выше любого воина в его бригаде. Разбойник отступал медленно, спиной к реке, не сводя глаз с фигуры у костра, пока темнота не скрыла его окончательно. Только в зарослях тростника, на безопасном расстоянии, он позволил себе остановиться и перевести дыхание.

Куда мне идти? Жрецы Нергала не успокоятся, пока не прикончат меня. Слишком опасный я для них свидетель. Контракт – есть контракт. Он должен быть выполнен.

Намтар посмотрел на охотника. Тот уже склонился над пастухом, повернувшись спиной к врагу. Это был единственный шанс.