Тимур Бортаковский – Остаться в живых! Неизвестные страницы Великой Отечественной (страница 14)
На 22 июня 1941 года на вооружении полка находилось 47 самолетов-истребителей И-15бис, 15 И-153 и 8 Ил-2 (без подготовленных летчиков). Начало войны для части было катастрофическим. Уже в 14 часов 45 минут 22 июня 1941 года в штаб 10-й смешанной авиадивизии ушло боевое донесение № 1: «74 ШАП, дислоцированный на аэродроме Малые Зводы, матчасть от штурмовых атак и бомбардировки выведена на 100 %. Потерь летного состава не имеет, выехали в направлении г. Пружаны».
10 июля 1941 года 74-й штурмовой авиаполк после переформирования и переобучения на новую технику вошел в состав 16-й смешанной авиадивизии под командованием Героя Советского Союза генерал-майора авиации Шевченко В.И. По состоянию на 11 июля 1941 года полк имел в своем составе 20 самолетов Ил-2 (из них 10 были неисправны). С 11 по 18 июля 1941 года летчики 74-го ШАП совершали удары по немецким мото-мехколоннам на шоссе Житомир — Киев. В итоге движение фашистских войск было приостановлено на 3 суток.
Лейтенант Колыбин принимает активное участие в боевых вылетах при обороне Киева, нанося удары по живой силе и технике противника. В его личном деле отмечено: «За быстрое освоение материальной части и вылет на самолете Ил-2 в боевых условиях штурману полка Колыбину С.И. объявлена благодарность Героем Советского Союза генерал-майором Шевченко В.И.».
Сам Сергей Иванович после войны рассказывал: «… Помню, дали первое задание: “Разведка. В бой не вступать”. Глянул сверху — картина страшная: всюду пыльные шлейфы, немецкие танки, машины прут на восток. “Мессершмитты” шныряют резво повсюду. Летим назад, вижу “раму” — так называли мы самолет немецких корректировщиков. Под “рамой” — уходящие колонны наших войск. Я зашел сверху и всадил залп “раме”. Тут за меня взялись немецкие истребители, но, почувствовав губительный огонь моего одноместного Ил-2, отстали.
Каждый день мой 74-й полк штурмовой авиации в небе: мы помогали нашим отступавшим войскам, налетали на немецкие колонны, на аэродромы. Таяли наши ряды. На Украине под Фастовом подбили и меня, но удалось дотянуть до своего аэродрома. В июле я стал командиром звена».
За один только летний месяц 1941 года лейтенант Колыбин совершил более двух десятков боевых вылетов, за что был представлен к ордену Красного Знамени.
24 августа он получил от командира авиадивизии генерал-майора Шевченко боевое задание на уничтожение моста через Днепр в 70 километрах на север от Киева в районе Окуниново. Ведомым с ним вылетел лейтенант Олейник В.Я.
О том, что произошло дальше, С.И. Колыбин рассказывал сам: «…Скрытно подойти не удалось, и немцы сразу ударили из зениток. Глянул я вниз, а немцы уже перешли мост — ползут машины, повозки. Танки на нашей восточной стороне, и перед мостом целые колонны стоят, ждут очереди.
Первым положил бомбы на мост Олейник. Я его прикрывал сверху. Олейник — молодец, не испугался зениток, прицельно положил бомбы. Столбы дыма на мосту, суета. Я захожу вслед за ним. Хорошо видно грузовики, тягачи с тяжелыми орудиями, в кузове пехота сидит в касках. Кладу руку на рычаг бомбосбрасывателя.
И вдруг — оглушительный взрыв. Самолет рвануло. Огонь ударил по глазам. В кабине черный дым. Нога заныла и, чувствую, в сапоге липкая кровь. Глянул вправо — пламя, слева тоже огонь. Зенитный снаряд попал в мотор? Но штурмовик послушен, выравниваю машину, тяну на себя штурвал, сбрасываю бомбы. Четыре стокилограммовых чушки полетели в центр моста. Слышу взрыв один, другой. Но самолет клюет носом и начинает падать.
Еще можно выпрыгнуть, еще можно свернуть влево и попытаться посадить самолет на луг. Некоторые спрашивают меня, вспоминал ли я подвиг Гастелло. Не думаю. Кстати, Гастелло я знал, встречался с ним перед самой войной. А тогда некогда было думать. Помню, что я что-то твердил, кажется, слова: “Нет, нет! Не сяду!” Дальше не могу рассказывать…» Колыбин закрыл руками глаза, замолчал…
Подбитый штурмовик прошелся над самой колонной немцев, снес несколько башен с бронированных немецких машин и взорвался. Под своими обломками он похоронил десятки врагов. Лейтенант Василий Олейник, вернувшись с боевого вылета, доложил о гибели Колыбина и о совершении им «огненного тарана». В историческом формуляре 74-го штурмового авиаполка появилась запись: «История полка знает не единичные случаи самопожертвования. Например, коммунист летчик Колыбин С.И., будучи подбитым над целью, повторяет легендарный подвиг капитана Гастелло — врезается самолетом в голову танковой колонны, чем приостанавливает движение и дает возможность полку громить ее в течение трех суток».
Но случилось чудо! Лейтенант Колыбин, всем смертям назло, остался жив. Во время взрыва вместе с кабиной самолета его отбросило на десятки метров. В бессознательном состоянии, с переломами ног и рук он был взят в плен.
…Когда Сергей очнулся от острой боли, то понял, что его несут куда-то на шинели. Оказывается, он был подобран пленными матросами Днепро-Бугской флотилии. Они стали свидетелями его подвига. Их вели по обочине дороги, когда над ней появился подбитый и горящий самолет. Охрана бросилась врассыпную. А пленные залегли в кювете, куда и выбросило взрывной волной летчика. Они его спрятали от набежавших конвоиров, уберегли, начали выхаживать. Положение Колыбина было тяжелое, с такими ранениями его могли расстрелять в любой момент. К тому же в лагере, где он содержался, свирепствовал тиф. Но, к счастью для него, рядом оказался врач-хирург Степан Жиглинский. Тайком от немцев, он как мог выхаживал раненого летчика, делал все возможное, чтобы достать медикаменты. Через несколько месяцев под его наблюдением Колыбин смог встать и понемногу передвигаться на самодельных костылях.
Слух о подвиге Сергея кочевал за ним, куда бы его ни переводили. Лагеря Бреста, Самолесья, Замостья, а потом и в покоренной фашистами Европе. Многое пришлось повидать и вынести лейтенанту Колыбину. Когда со здоровьем у Сергея Ивановича стало получше, его, как бывшего летчика, отправили на авиазавод вблизи Обертраублинга, выпускавший истребители «Мессершмитт-109». Среди работавших там военнопленных действовала подпольная группа, которую возглавляли офицеры Сахаров и Дубов. Они вели антигитлеровскую пропаганду, совершали диверсии. Засоряли топливную систему самолетов, выводили из строя двигатели, электрооборудование, срывая сроки ремонта истребителей. Более 20 самолетов не дошли до линии фронта.
Была предпринята попытка побега с использованием самолета. Но, к сожалению, заключенные не до конца смогли изучить матчасть немецкого истребителя. Они не знали, что при разбеге надо включать автоматику поворота лопастей на взлет. Лейтенант Д. Удовиченко смог проникнуть в кабину самолета, вырулить на взлетную полосу, но взлететь не сумел. Чуть поднявшись от земли, машина плюхнулась на брюхо, перевернулась и загорелась. Уцелевший «пилот» был расстрелян, так и не выдав никого из своих товарищей. Вместе с ним, для устрашения, фашисты казнили еще трех военнопленных, а остальных разбросали по разным концлагерям.
Сергей Колыбин попал в концентрационный лагерь СС в Баварии возле города Флоссенбюрга, на границе с Чехией. Это была настоящая фабрика смерти. Крематорий работал круглосуточно. Но и он не справлялся с такой нагрузкой, поэтому тела заключенных сбрасывали во рвы и отвалы, обливали бензином и сжигали. Как только человек переставал работать, его уничтожали.
По доносу провокатора Кариха заключенный № 1574 °Cергей Колыбин был арестован. Начались жестокие допросы и пытки с требованием выдать сообщников подпольщиков. Ничего не добившись, гитлеровцы бросили русского летчика в бетонный мокрый карцер на 21 день. Оттуда был прямой путь в крематорий. На какие сутки Сергей потерял сознание, он не помнил. Очнулся уже на штабеле трупов, подготовленных к сожжению. Потихоньку покинув это страшное лежбище, он ползком вернулся в барак. Несмотря на тяжелейшие условия содержания, в лагере действовало крепкое подполье. С его помощью изможденному до предела Сергею Колыбину удалось попасть в санчасть, где он провел 6 месяцев из 11, что был в концлагере. Его спасли от верной смерти чехи Алоиз, Богдан Шмагель, Новак, работавшие при лазарете. Шмагель и Алоиз ввели в заблуждение охрану концлагеря. Они раздобыли и повесили новую табличку на кровать Колыбина. Так он стал немцем Вилли Гросом.
15 апреля 1945 года в концлагере объявили тревогу. Заключенных построили в колонны по 100 человек. Тех, кто не мог идти или отставал при движении, расстреливали конвоиры. Пленных погнали в глубь Германии. На одном из разъездов их погрузили в товарные вагоны. Довезли до станции Швандорф, выгрузили и снова погнали пешком. Сергей Колыбин замыкал последнюю колонну, так как шел на костылях. На небольшом железнодорожном разъезде, где-то недалеко от станции Тойбицы, выбившись из сил, незаметно для охраны он отстал и совершил побег.
20 апреля 1945 года в районе г. Регенсбург Колыбин был задержан американскими войсками, содержался в фильтрационном лагере. В конце 1945 года был репатриирован в СССР и 1 декабря вернулся на Родину.
Сергея Колыбина положили в Центральный авиационный госпиталь. 64 раны насчитали врачи на его теле. Весил он всего 48 килограмм. Врачи долго не решались его оперировать. После излечения в авиацию он вернуться уже не мог. Но остался в строю. В 1946 году проходил службу в в/ч 36860.