Тимур Бортаковский – Остаться в живых! Неизвестные страницы Великой Отечественной (страница 15)
В 1947 году по болезни С.И. Колыбин был уволен в запас. После демобилизации обосновался в Москве. Освоил специальность строителя, стал инженером-сметчиком. Работал в тресте «Мосхлебторг», по его проекту в столице было переоборудовано несколько булочных. Являлся членом Московского профсоюза работников торговли. В последние годы перед выходом на пенсию работал директором булочной. Вел большую военно-патриотическую работу. Входил в состав агитбригады ЦК комсомола, вместе с которой часто ездил по стране и выступал перед школьниками и студентами с воспоминаниями о пережитом.
В 1965 году, к 20-летию Победы, за подвиги, совершенные в годы Великой Отечественной войны, С.И. Колыбин был награжден орденом Ленина. Его подвигу был посвящен стенд в Центральном музее Вооруженных сил СССР в Москве. Пионерская дружина средней школы № 1 г. Беломорска Республики Карелии носила его имя.
Умер в 1983 году, похоронен в г. Москве.
Награжден: орденом Ленина (1965), медалями.
Источники:
•
•
•
•
•
«Огненный экипаж»
…Шел второй год войны. Июль 1942 года. Немецкие части, прорвав оборону советских войск, рвались к Сталинграду. Под их ударами практически был разгромлен наш Юго-Западный фронт. Противнику удалось расчленить его на отдельные группировки, которые самостоятельно прорывались на восток. Ситуация складывалась трагическая. Немецким войскам удалось подойти к Воронежу и 6 июля 1942 года захватить его правобережную часть. Советское командование предпринимало все возможное, чтобы приостановить наступление врага. В бой бросались все новые и новые силы.
860-й бомбардировочный авиаполк под командованием майора П.Я. Леонтьева в составе 221-й авиационной дивизии 8-й воздушной армии наносил удары на Юго-Западном фронте по моторизированным и танковым колоннам врага. Прошло чуть более месяца с той поры, как авиаполк получил в г. Кировобаде (сейчас г. Гянджа, Азербайджан) в свое распоряжение новые американские самолеты DB-7 B-3 («Бостон-3»), поставленные Советскому Союзу по ленд-лизу через Иран. И вот уже ежедневно летчики авиаполка совершают по два-три боевых вылета уничтожая живую силу и технику врага.
Американский бомбардировщик DB-7 B-3 отличался хорошей маневренностью и большим практическим потолком до 8 тыс. метров, мог конкурировать с немецкой техникой в скорости. Это был двухмоторный цельнометаллический моноплан с убирающимся шасси с носовой стойкой. Экипаж состоял из 4 человек: летчика, штурмана и двух стрелков. Самолет развивал максимальную скорость до 500 км/ч при дальности полета 1400 км. Максимальная бомбовая нагрузка первоначально достигала 900 кг. Но после соответствующих переделок DB-7 B-3 стал брать на борт до 1200–1300 кг. «Бостону» легко давались глубокие виражи, он свободно мог летать и на одном моторе.
Но первый боевой опыт показал и слабые места американского бомбардировщика, прежде всего, оборонительного вооружения, состоящего из 4 пулеметов калибра 7,7 мм. «Бостоны» были уязвимы от атак сзади. А летать приходилось в одиночку, без прикрытия истребителей. Но наших летчиков это не останавливало, они не жалели жизни для выполнения поставленных задач. Все понимали — врага надо остановить во что бы то ни стало! Большой и дорогой ценой это давалось. За месяц боев лета 1942 года 221-я авиадивизия потеряла 38 самолетов, 27 из них сбили вражеские истребители.
11 июля 1942 года 221-й авиадивизии предстояло нанести очередной авиаудар по аэродрому у села Марьевка Ольховатского района Воронежской области. Немцы превратили его в крупную перевалочную базу, на которую непрерывно прибывали транспортные самолеты, подвозившие вооружение, боеприпасы и горючее для наступающих фашистских армий. Отсюда же взлетали их бомбардировщики для ударов по отступающим и обороняющимся советским частям. С воздуха аэродром прикрывался истребителями, с земли его защищала зенитная артиллерия.
Среди тех, кто полетел на это трудное задание от 860-го бомбардировочного авиаполка, был и экипаж Дивиченко. В его состав входили:
сержант Дивиченко Николай Иванович (1921 г.р., Донецкая область, Александровский район, хутор Викено), в РККА с 1938 г., командир экипажа бомбардировщика 1 АЭ 860 БАП 221 АД, член ВЛКСМ;
старший сержант Журавлев Владимир Владимирович (1919 г.р., г. Уфа), в РККА с 1939 г., стрелок-бомбардир, член ВЛКСМ;
красноармеец Мысиков Николай Михайлович (1919 г.р.), в РККА с 1939 г., стрелок-радист, беспартийный;
сержант Ежов Николай Яковлевич (1919 г.р., Пензенская область, Мокшанский р-н, с. Рамзай), в РККА с 1939 г., воздушный стрелок, беспартийный.
Командир экипажа сержант Дивиченко являлся опытным пилотом. В 1938 году окончил аэроклуб в г. Краматорске, откуда был направлен в Ворошиловградское военное авиаучилище. Как отмечало командование авиаполка: «
Сам экипаж был уже слетанным и притершимся друг к другу. Последние 10 боевых вылетов они совершили вместе. Так, 8 июля 1942 года экипаж Дивиченко имел задание бомбить мото-мехколонну противника. При подходе к цели самолет был обстрелян зенитной артиллерией и атакован 2-мя истребителями Ме-109. Несмотря на это, сержант Дивиченко продолжал вести самолет точно на цель. Старший сержант Журавлев произвел прицельное бомбометание по мото-мехколонне противника, уничтожив до 5-ти танков. Красноармейцы Мысиков и Ежов, отбивая атаки истребителей, сбили один Ме-109.
Удар по вражескому аэродрому решено было нанести на рассвете 11 июля 1942 года. Затемно в полет вылетели три звена бомбардировщиков 860-го авиаполка. При подлете к цели их атаковали вражеские истребители. У самолета сержанта Дивиченко было повреждено левое крыло. Пламя быстро охватило всю плоскость, левый мотор заглох. Бомбардировщик задымил, стал терять скорость, но продолжал упрямо лететь к намеченной цели. Находясь над вражеским аэродромом, стрелок-бомбардир Журавлев произвел прицельное бомбометание по длинным рядам аккуратно выстроенных немецких самолетов. Дивиченко стал выводить бомбардировщик из глубокого виража, пытаясь набрать высоту. Но это не удавалось сделать — машина уже плохо слушалась управления. В люке осталось еще две бомбы.
В воздушном бою, отбивая атаки вражеских истребителей, погибает воздушный стрелок сержант Ежов. Пламя все сильнее охватывает машину, стало трудно дышать. Самолет, оставляя за собой густой шлейф дыма, начинает падать. Увидев впереди по курсу вражескую автоколонну, командир решил идти на таран. Нажав кнопку переговорного устройства и передатчика, Николай Дивиченко крикнул:
— Всё!!! Прощайте, хлопцы! Тараним гадов!
И направил бомбардировщик на колонну вражеских автоцистерн с горючим. Последние слова командира услышали экипажи других самолетов.
В вечернем сообщении Советского информбюро от 20 июля 1942 года говорилось: «Геройский подвиг совершил экипаж самолета под командованием летчика-сержанта Дивиченко. При бомбардировке вражеского аэродрома советский самолет был подожжен огнем зенитной артиллерии и истребителя противника. Объятый пламенем, самолет с бреющего полета продолжал уничтожать немецкие самолеты, находившиеся на аэродроме. Когда были израсходованы все боеприпасы, и стало ясно, что спасти самолет уже нельзя, тов. Дивиченко принял решение нанести врагу последний удар и направил машину на колонну автоцистерн с горючим. Летчики, участвовавшие в этом налете, видели, как поднялись огромные клубы дыма и огня горящих автоцистерн. Смертью храбрых погибли сталинские соколы сержант Дивиченко, штурман Журавлев, стрелок-радист Мысиков и воздушный стрелок Ешов (правильно Ежов. —
Командование 860-го бомбардировочного авиаполка отмечало: «…
Весь экипаж был посмертно представлен к правительственным наградам: сержант Дивиченко Н.И. — к званию Героя Советского Союза, старший сержант Журавлев В.В. — к ордену Ленина, сержант Ежов Н.Я. и красноармеец Мысиков Н.М. — к орденам Красного Знамени.
23 июля 1942 года газета «Комсомольская правда» на своих страницах рассказала читателям о бессмертном подвиге экипажа Дивиченко.
Но произошло невероятное. Всем смертям назло Дивиченко, Журавлев и Мысиков не погибли во время той последней атаки. Стрелок-бомбардир Владимир Владимирович Журавлев вспоминал: «Когда командир крикнул, что идем на таран, самолет уже несся на колонну вражеских автоцистерн. Я мгновенно нажал на боевую кнопку — к земле ушли последние две бомбы. И тут я потерял сознание. Очнулся, видимо, от острой боли в пояснице. Удивила тишина; уже потом догадался, что заложило уши, — контузия. Довольно скоро слух вернулся. Сначала я услышал сухой треск — горел наш самолет. Отстегнул привязные ремни, дополз до кабины командира. Коля был в полусознательном состоянии: с поникшей головой он недвижно висел на ремнях. Потряс его за плечо раз-другой. Он глубоко вздохнул. Жив! Быстро помог ему освободиться от привязных ремней и выбраться из горящей машины. Николай Мысиков вылез сам. Он сбивал с одежды пламя, катаясь по земле. Я с командиром поспешил ему на помощь. Потом нашли в кабине убитого Ежова, решили похоронить. Но в это время неожиданно показался немецкий мотоцикл. Мы быстро укрылись в овраге и видели, как к догоравшему бомбардировщику подъехали гитлеровцы, поглядели, о чем-то посовещались и тотчас укатили. Видимо, они решили, что весь экипаж сгорел. Через несколько минут самолет взорвался. Меня часто спрашивают: каким чудом вы уцелели? Дело в том, что сброшенные мной последние две бомбы взорвались прямо под самолетом, с ними одновременно рванули и автоцистерны с бензином. Поэтому взрывная волна оказалась такой огромной силы, что бомбардировщик, как щепку, отшвырнуло в сторону. Он пронесся по верхушкам деревьев метров сто и свалился недалеко от оврага. Крылья сломались, но смягчили удар. Так наши собственные бомбы спасли нам жизнь».