Тимур Бек – Возвращение в замок «Вольфенштайн» (страница 2)

Стало ясно, что эти туннели давно вычеркнули из планов замка. Для Паранормальной дивизии эти существа были лишь "списанным материалом" – побочным эффектом ранних, несовершенных опытов, который проще было замуровать в подземельях и забыть, чем уничтожать. Нацисты превратили фундамент Вольфенштайна в сточную канаву для своих неудач, и теперь Бласковицу предстояло пробираться через этот оживший кошмар, о котором предпочло забыть даже само руководство рейха.

Бласковиц понимал, что с семью патронами в магазине против толпы «списанного материала» он долго не протянет. Из темноты заброшенного сектора доносилось уже не одно, а целая симфония хрипов и шаркающих шагов. В тусклом свете зажигалки его взгляд зацепился за штабель ящиков в нише, помеченных символами химической опасности и эмблемой Паранормальной дивизии.

– Раз уж вы решили превратить это место в помойку, – прошептал Уильям, срывая крышку с ближайшего ящика, – я устрою здесь генеральную уборку.

Внутри оказались стеклянные бутыли с техническим спиртом и несколько канистр с загущенным горючим для огнеметов. Идеальное сочетание для того, чтобы превратить узкий туннель в филиал ада. Би-Джей быстро соорудил несколько импровизированных запалов из грязного тряпья, на котором только что лежал.

Он не стал зажигать огонь сразу. Сначала Бласковиц аккуратно вскрыл ящики в глубине ниши, где воздух был суше и чище. Только когда он извлек запечатанные бутыли со спиртом и канистры подальше от основного прохода, до его ноздрей донесся резкий, бьющий в голову химический запах. Би-Джей понимал: чиркни он зажигалкой прямо сейчас в этом облаке испарений – и туннель превратится в гигантское дуло пистолета, где он сам станет пулей.

Двигаясь предельно осторожно, он перенес горючее на десяток шагов назад, к участку с лучшей вентиляцией. Только там, в относительной безопасности от случайного взрыва паров, он позволил себе высечь искру. Тусклый огонек зажигалки лизнул импровизированный фитиль, пропитанный маслом, и лишь когда тряпка устойчиво занялась пламенем, Бласковиц приготовился к броску.

Первая тварь показалась из тени – это был бывший офицер, чье лицо превратилось в маску из запекшейся крови. За его спиной маячили еще десятки силуэтов. Бласковиц чиркнул зажигалкой, поджег фитиль и с силой метнул бутыль прямо под ноги наступающей нежити.

Стеклянный грохот потонул в реве вспыхнувшего пламени. Огонь мгновенно охватил разлитое горючее, перекидываясь на сухую солому и истлевшие мундиры мертвецов. Туннель наполнился невыносимым жаром и визгом, который больше не напоминал человеческий.

Бласковиц закашлялся, прикрывая рот рукавом куртки. Едкий дым от горящих тел и химикатов быстро заполнял пространство, вытесняя остатки кислорода. Взгляд Уильяма метался по сводам в поисках спасения, пока он не заметил, как клочья дыма втягиваются в узкую прямоугольную отдушину под самым потолком.

– Пора на свежий воздух, – прохрипел он, подтаскивая один из пустых ящиков к стене.

Встав на шаткую конструкцию, Би-Джей дотянулся до края вентиляционного отверстия. Пальцы впились в холодный камень, а затем нащупали край металлической решетки. Рывок, еще один – и он, превозмогая боль в отбитых ребрах, втиснулся в узкий металлический зев.

Вентиляционная шахта была пыльной и тесной, но здесь дышалось гораздо легче. Поток прохладного воздуха бил в лицо, принося с собой запахи жареного мяса, кислого вина и сырости. Бласковиц медленно полз вперед, стараясь не шуметь. Через несколько метров он достиг развилки и заглянул сквозь щели очередной решетки вниз.

Его взору открылся просторный зал с массивными дубовыми бочками и длинными стеллажами, заставленными запыленными бутылками. Это были знаменитые винные погреба замка Вольфенштайн. Но внимание Уильяма привлекло не вино: у входа в погреб на массивном столе лежал оставленный без присмотра пистолет-пулемет MP-40, а рядом стоял открытый ящик с провизией.

Бласковиц замер у решетки, наблюдая за пустым погребом. Сирена наверху сменила тональность – теперь это был прерывистый, дисциплинированный сигнал, означающий начало планомерного прочесывания секторов. Он понимал: скоро кованые сапоги загремят и по этим ступеням.

Уильям бесшумно выдавил решетку и спрыгнул на каменный пол, стараясь не тревожить вековую пыль. Его взгляд упал на ряды массивных бочек.

– Ну что, устроим дегустацию, – прошептал он.

Би-Джей действовал быстро. Он выбил затычки из нескольких нижних бочек, и густое, темное вино хлынуло на пол, смешиваясь с маслом из ламп, которые он предусмотрительно разбил у входа. Скользкая, липкая смесь мгновенно покрыла ступени и пространство у единственной двери. Это была идеальная «каток»-ловушка для тех, кто решит влететь сюда на полной скорости.

Едва он успел подхватить со стола MP-40 и проверить затвор, как сверху раздались крики и топот.

– Сюда! Проверить винные склады! – донесся резкий приказ на немецком.

Тяжелая дверь распахнулась. Трое солдат СС, вскинув автоматы, ворвались внутрь. Первый же из них, не ожидая подвоха, поскользнулся на винно-масляной луже и с грохотом повалился спиной на острый край стеллажа. Второй попытался затормозить, но врезался в напарника, теряя равновесие.

Бласковиц вышел из тени бочек. MP-40 в его руках ожил, выплевывая короткие, расчетливые очереди.

– Guten Appetit, парни, – процедил он.

Пули прошили грудь растерявшихся солдат прежде, чем они успели вскинуть свое оружие. Гулкое эхо выстрелов заметалось между сводами погреба, а запах пороха смешался с ароматом разлитого вина. Но Бласковиц знал – это были лишь разведчики. Основные силы гарнизона уже перекрывали выходы из подвала.

Бласковиц резко отпрянул назад, уходя за массивный дубовый остов бочки с надписью «1923». Толстое дерево, пропитанное десятилетиями выдержки, было надежнее любого бронежилета. Он прижал приклад MP-40 к плечу, чувствуя, как адреналин вытесняет усталость и боль от побоев.

– Вон он! За бочками! – раздался чей-то вопль сверху.

В дверной проем полетела «колотушка» – немецкая граната M24. Уильям нырнул еще глубже в тень, прикрыв голову руками. Взрыв сотряс погреб, обдав Бласковица щепой и пылью, но бочка выдержала, приняв на себя основной удар осколков. Как только звон в ушах немного утих, Би-Джей высунулся и дал длинную очередь по входу.

Пули выбивали каменную крошку, заставляя солдат СС прижаться к стенам снаружи. Бласковиц действовал расчетливо: он не выпускал весь магазин сразу, а бил короткими отсечками, как только в проеме мелькала тень или ствол карабина. Погреб превратился в смертельную ловушку. На скользком полу у входа уже образовалась груда тел, а разлитое вино, перемешанное с пороховой гарью, создавало тяжелый, дурманящий запах.

– Давай, заходи еще! – прорычал Бласковиц, меняя магазин. – В этих подвалах места хватит для всего вашего гарнизона!

– Вдруг он услышал, как сверху, сквозь массивные перекрытия, начал доноситься тяжелый, методичный стук – металл бил по камню. Бласковиц, прошедший не одну кампанию, мгновенно распознал этот звук. Это не была лихорадочная работа по минированию – всё подготовили заранее. Опасаясь, что «списанный материал» из заброшенных секторов может прорваться в жилые ярусы через старые своды погреба, нацисты предусмотрительно заложили заряды в ключевых точках фундамента. Саперам оставалось лишь вбить детонаторы в подготовленные гнезда и замкнуть цепь. Не сумев выкурить американца пулями, они решили активировать «протокол зачистки» и стереть погреб с лица земли вместе с незваным гостем.

– Решили снести дом вместе с гостем? – процедил Би-Джей, лихорадочно оглядываясь.

Стук прекратился, сменившись резкими выкриками команд на немецком и суетой отступающих от двери шагов. У него оставались считанные секунды. Оставаться за бочками означало оказаться заживо погребенным под тоннами гранита и дуба.

Бласковиц сорвался с места. Игнорируя скользкий пол, он рванулся не к выходу, который наверняка уже держали под прицелом пулеметов, а вглубь погреба, к стене, примыкающей к скале. Если его расчеты были верны, именно там должен был находиться старый подъемник для бочек.

Сзади раздался оглушительный рев. Свод погреба дрогнул, и первая волна взрыва выбила дубовые пробки из бочек, превращая их в щепки. Каменная пыль мгновенно забила легкие, а потолок начал проседать с протяжным, жутким стоном.

Грохот за спиной слился в единый яростный рев. Ударная волна толкнула Бласковица в спину, бросая вперед, на груду обломков. Воздух превратился в густую взвесь из каменной крошки и известковой пыли. Оглушенный, Уильям почувствовал, как по лицу течет что-то теплое, но времени вытирать кровь не было.

Он поднял взгляд и увидел, что один из древних фундаментных блоков, подмытый столетиями грунтовых вод и расшатанный направленным взрывом, вывалился наружу. В стене зиял неровный пролом, из которого в душный, пыльный ад подземелья ворвался спасительный холод ночного воздуха.

Бласковиц, кашляя и спотыкаясь, пролез через зазубренный проем. Секундой позже погреб за его спиной окончательно сложился, похоронив под тоннами гранита и элитные запасы вина, и тела убитых солдат.

Он оказался на узком скалистом выступе. Прямо перед ним разверзлась бездна. Замок Вольфенштайн стоял на вершине отвесного утеса, и сейчас, в свете вспышек далеких молний, Бласковиц видел лишь острые пихты далеко внизу и пенящийся горный поток.