Тимур Бек – Возвращение в замок «Вольфенштайн» (страница 1)
Тимур Бек
Возвращение в замок "Вольфенштайн"
ВОЗВРАЩЕНИЕ В ЗАМОК ВОЛЬФЕШТАЙН
Вступление: Тень над Европой
1943 год. Машина войны Третьего рейха, вопреки поражениям на Восточном фронте, продолжает искать способы обмануть судьбу. В глубоком тылу, за высокими пиками австрийских Альп, Генрих Гиммлер развернул деятельность, о которой не знают даже многие высшие чины вермахта. Паранормальная дивизия СС под руководством обергруппенфюрера Марианны Блаватской и безумного гения Вильгельма Штрассе, известного как Тотенкопф, превратила древние крепости в лаборатории смерти.
Замок Вольфенштайн – мрачный колосс из камня и страха – стал сердцем этих изысканий. Здесь археология смешивается с генетикой, а древние проклятия – с передовыми технологиями машиностроения. Разведка союзников долго считала слухи об «Убер-солдатах» и оживлении мертвецов лишь плодом воспаленного воображения перебежчиков, пока из Германии не перестали возвращаться лучшие агенты.
Глава 1. В каменном мешке
Холодная вода мерно капала с потолка, разбиваясь о бетонный пол с оглушительным в пустой тишине звуком. Уильям Джозеф Бласковиц висел на цепях, едва касаясь носками сапог ледяной поверхности. Его тело ныло от побоев, но разум оставался кристально чистым, отсчитывая секунды между обходами охраны.
Дверь в допросную камеру со скрипом отворилась. Тяжелые шаги кованых сапог эхом отозвались от сводчатых стен.
– Наш гость всё еще молчит? – раздался резкий, сухой голос.
– Так точно, герр доктор. Агент из «УСС» оказался на редкость выносливым, – ответил охранник, звякнув ключами.
Бласковиц медленно поднял голову. Сквозь заплывший глаз он видел лишь силуэт человека в длинном кожаном плаще и белом халате, испачканном чем-то темным.
– Знаешь, Уильям, замок Вольфенштайн не любит чужаков, – доктор подошел ближе, и в тусклом свете лампы блеснул скальпель. – Его стены помнят ритуалы, которые проводились здесь задолго до того, как твои предки научились держать плуг. Ты станешь отличным материалом для моего проекта.
Би-Джей сплюнул кровь на сапог палача и едва заметно усмехнулся.
– Вы слишком много болтаете, док, – хрипло проговорил он. – В моем подразделении за такую болтливость отправляют на курсы переподготовки.
– О, у тебя еще остался юмор? – эсэсовец наклонился к самому уху американца. – Скоро ты будешь молить о том, чтобы просто уметь кричать. Ганс, подготовь инструменты. Я скоро вернусь.
Когда дверь за врачом захлопнулась, охранник по имени Ганс лениво потянулся за дубинкой. Времени на методичное расшатывание больше не оставалось – Би-Джей понимал, что как только охранник подойдет вплотную, любой рывок станет бессмысленным. Либо он освободится сейчас, на пике адреналина, либо «инструментальная» часть допроса, обещанная доктором, превратит его в послушную куклу или труп.
Стиснув зубы до боли, он вложил все остатки сил в рывок.
– Зря ты его злишь, американец, – лениво бросил Ганс, приближаясь. – Из этой башни еще никто не выходил на своих двоих.
– Всегда бывает первый раз, – прошептал Бласковиц.
Цепь на левом запястье отозвалась резким, сухим хрустом металла – старое звено наконец сдалось. Ганс замер на полушаге, его глаза расширились от неожиданности, но инстинкты охранника сработали быстрее разума. Он взмахнул дубинкой, целясь Бласковицу в висок.
Уильям качнулся в сторону, пропуская удар мимо, и, используя инерцию собственного веса, обрушил сомкнутые кулаки на затылок солдата. Глухой удар, хрип, и тело немца мешком осело на каменный пол.
– Слишком медленно, Ганс, – выдохнул Би-Джей, тяжело опускаясь на колени рядом с обмякшим телом.
Его пальцы, привыкшие к оружию, быстро обшарили пояс охранника. Тяжелый «Люгер» P08 лег в ладонь как влитой. Холодная сталь вернула чувство уверенности. Рядом на связке висел ключ от кандалов и запасной магазин.
Би-Джей не собирался уходить один. Согласно плану, Кесслера должны были держать в блоке 4-B, и каждая секунда промедления уменьшала их шансы выбраться из этого каменного мешка живыми.
Игнорируя вспышки боли в ребрах, он почти бесшумно добежал до нужной камеры. Руки действовали на автомате: нужный ключ вошел в скважину с тяжелым, маслянистым щелчком. Бласковиц навалился плечом на дубовую дверь, готовясь либо подхватить раненого товарища, либо вырубить очередного охранника внутри.
– Кесслер, это я, уходим! – выдохнул он, врываясь в полумрак помещения.
Но ответа не последовало. Кесслер сидел на деревянном стуле в центре комнаты, неестественно откинув голову назад. Его рубашка была залита кровью, а глаза, остекленевшие и пустые, смотрели куда-то в потолок. Пытки Тотенкопфа оказались быстрее, чем Бласковиц.
– Черт бы тебя побрал, Кесслер… – прошептал Уильям, стискивая зубы так, что заскрипели челюсти.
Сзади раздался резкий лязг железа и сдавленный возглас. Бласковиц мгновенно развернулся на пятках, вскидывая «Люгер». В дверном проеме стояли двое охранников в черной форме СС, один из которых как раз тянулся к кобуре.
– Бласковиц!… – выкрикнул тот, что стоял ближе.
Договорить он не успел. Палец Бласковица плавно нажал на спуск. Сухой хлопок выстрела эхом ударил по стенам камеры, и пуля калибра 9 мм угодила эсэсовцу точно в переносицу. Солдат дернулся и рухнул назад, зацепив плечом своего напарника.
Второй охранник, совсем еще мальчишка с мертвенно-бледным лицом, на мгновение застыл, глядя на обмякшее тело напарника. Однако шок длился лишь секунду – вбитые на полигонах инструкции взяли верх над ужасом. Он не стал тратить время на заведомо проигрышную дуэль с агентом, который уже держал его на мушке. Резко развернувшись, солдат бросился в коридор, стремясь как можно скорее добраться до ближайшего поста связи. Его целью был не спасительный выход, а протокол: при обнаружении беглого агента – немедленно активировать общую тревогу.
Бласковиц выжал спуск, но пуля лишь высекла искру из каменного косяка в том месте, где секунду назад была голова беглеца.
Тяжелый топот кованых сапог начал стремительно удаляться, эхом отражаясь от сводов. Бласковиц бросился к выходу, надеясь перехватить дезертира, но опоздал. В дальнем конце галереи лязгнула металлическая заслонка, и замок содрогнулся от пронзительного, воющего звука сирены. Воздух в одно мгновение наполнился тревожным гулом, возвещающим о том, что охота началась.
– Проклятье, – процедил сквозь зубы Би-Джей, прижимаясь спиной к холодной стене и проверяя остаток патронов в магазине.
Сирена выла надрывно, заполняя каждый уголок замка дребезжащим гулом. Бласковиц понимал: через минуту этот коридор превратится в ловушку. Взгляд его метнулся к стене, где рядом с камерой Кесслера чернел зев технического люка. Чугунная заслонка была покрыта слоем многолетней ржавчины, но выбора не оставалось.
Ударом приклада «Люгера» Би-Джей сбил засов. Оттуда пахнуло сыростью, затхлой соломой и чем-то приторно-сладким, напоминающим запах гниения. Бласковиц нырнул в узкое отверстие, чувствуя, как холодный металл обдирает плечи.
Спуск был крутым и скользким. Он пролетел несколько метров вниз, приземлившись на груду тряпья и каких-то костей, которые с сухим хрустом лопнули под его весом. Вокруг воцарилась относительная тишина, лишь отдаленный вой сирены пробивался сквозь толщу камня.
– Ну и дыра, – прошептал Уильям, поднимаясь и отряхивая пыль с куртки.
Он зажег зажигалку, найденную в кармане убитого охранника. Тусклый огонек выхватил из темноты низкие своды подземелья. Это были древние казематы, построенные еще в Средневековье, поверх которых нацисты возвели свои бетонные лаборатории. Стены здесь были покрыты странными рунами, а в нишах стояли запечатанные свинцом ящики с эмблемами Паранормальной дивизии.
Впереди, в глубине туннеля, послышался странный звук – не то скрежет когтей по камню, не то тяжелое, прерывистое дыхание.
Бласковиц замер, не сводя взгляда с тени в конце туннеля. Огонек зажигалки дрогнул от сквозняка, выхватывая из темноты серый китель с оторванным шевроном. Фигура двигалась неестественно, дергано, словно кости внутри были сломаны и неправильно срослись.
Раздался сухой, горловой хрип. Существо медленно повернуло голову, и Би-Джей невольно отшатнулся: вместо лица у «солдата» была лишь маска из запекшейся крови и обнаженных челюстей. В пустых глазницах не было и намека на разум – только холодный, потусторонний голод.
– Что за чертовщина… – прошептал Бласковиц, вскидывая «Люгер».
Тварь, услышав голос, мгновенно преобразилась. Она издала пронзительный вопль, от которого заложило уши, и с неожиданной прытью бросилась вперед, размахивая костлявыми руками. Уильям нажал на спуск.
Пуля попала существу в грудь, выбив облако темной пыли, но оно даже не замедлилось. Второй выстрел раздробил плечо, однако мертвец продолжал нестись на него, скрежеща зубами. Лишь третья пуля, вошедшая точно в лоб, заставила тело обмякнуть и с тяжелым плеском рухнуть в нечистоты у ног американца.
Бласковиц тяжело дышал, глядя на неподвижную груду тряпья. Из раны на голове существа вытекала не кровь, а густая черная жижа, пахнущая формалином и серой. В глубине туннеля, откуда пришла тварь, послышались ответные вопли – их было много.
Бласковиц поднял зажигалку выше, рассматривая тяжелую стальную решетку, перекрывавшую путь назад, к жилым ярусам. Она была заварена грубыми, поспешными швами и снабжена табличкой на немецком: "Опасность. Биологическое заражение. Сектор законсервирован".