Тимур Бек – Инцидент в квадрате 0-140 (страница 1)
Тимур Бек
Инцидент в квадрате 0-140
Глава
ИНЦИДЕНТ В КВАДРАТЕ 0-140
Снаружи, за стальными переборками, расстилалось бесконечное ничто. Тихий океан в этих широтах не казался водой; он выглядел как колышущееся полотно из сырой нефти — тяжелое, вязкое и абсолютно черное. Огромные пологие волны, лишенные белой пены, бесшумно поднимали и опускали многотонную громаду контейнеровоза, словно баюкая гигантскую колыбель.
Здесь не было горизонта — только серая мгла, где граница между свинцовым небом и маслянистой бездной стерлась окончательно. Океан дышал. Каждый его вдох отзывался стоном металлических конструкций «Атланта», а каждый выдох тянул судно вниз, в холодную пустоту, глубина которой под килем составляла пять километров. В этой точке планеты человек казался лишь случайной песчинкой, застрявшей на плавучем острове из ржавчины и амбиций.
«Атлант» шел вторым месяцем из Шанхая в сторону Панамского канала, тяжело прорезая воды центральной Пацифики. Его чрево было забито тысячами стандартных сорокафутовых ящиков: дешевой электроникой, текстилем и тоннами пластиковых гранул для заводов Восточного побережья. Для внешнего мира этот гигант был всего лишь строчкой в логистическом графике, медленным пульсом глобальной торговли, который не должен был затихать ни на секунду.
Жизнь на борту давно превратилась в череду зацикленных ритуалов. Команда из двадцати человек почти терялась в лабиринтах надстройки и бесконечных палуб. Быт был подчинен стерильному функционализму: лязг подносов в кают-компании, запах пережаренного кофе и вечный, едва уловимый аромат дизельного топлива, который въедался в кожу и одежду. Свободное время каждый коротал как мог: кто-то часами смотрел скачанные еще в порту сериалы, кто-то до изнеможения крутил педали тренажера в душном спортзале, пытаясь перебить вибрацию палубы ритмом собственного пульса. Разговоры за столом были короткими и предсказуемыми — о семьях, оставшихся на другом конце океана, и о том, сколько дней осталось до схода на берег.
Гул огромных двигателей ощущался костями. В капитанской рубке царил полумрак, освещаемый только синим светом мониторов. Капитан Гросс, старик с лицом, иссеченным морщинами, как старая морская карта, медленно помешивал остывший кофе. Его взгляд лениво скользил по цифрам на главном терминале. Всё шло штатно: курс, давление, расход топлива. Однако краем глаза он заметил, как старпом — сосредоточенный мужчина, методично вносивший данные в журнал — на мгновение замер.
— Что там, Андерс? — негромко спросил Гросс, не оборачиваясь.
Старпом не ответил сразу. Он поправил очки и вывел на экран детализацию по сектору Б-12. Глядя на мерцающие графики, он потер переносицу, словно сомневаясь в собственной трезвости.
— Странная погрешность по весу в нижнем ярусе, — наконец произнес он, слегка нахмурившись. — Похоже, одна из платформ дает неверные данные.
— Опять датчики влажности? — Гросс сделал глоток кофе, поморщившись от горечи. — На прошлом переходе в шторм они тоже скакали.
— Возможно. Но на этот раз цифры ведут себя... иначе. Сначала я списал это на качку, но за последние полчаса показатель в одной точке плавно пополз вверх. Без резких скачков. Просто равномерный, уверенный рост.
Капитан подошел ближе к пульту, вглядываясь в строку с номером контейнера 4090. Изменения были ничтожными на фоне тысяч тонн груза, но в этой безупречной математике океанского перехода любая аномалия была подобна трещине на лобовом стекле.
— На сколько он потяжелел?
— Суммарно — почти на полтора килограмма с начала моей вахты, — Андерс обернулся к капитану. — И он продолжает тяжелеть, сэр. Прямо сейчас.
Гросс поставил чашку на пульт и несколько секунд молча смотрел на мигающую цифру. Лишний вес на корабле никогда не сулил ничего хорошего.
— В чем, по-твоему, может быть причина? — спросил он, не сводя глаз с экрана. — Контейнер стоит в самом низу. Если бы это была течь в корпусе, датчики уровня воды в трюме сработали бы первыми.
Андерс нахмурился, обдумывая ответ. Он еще раз пробежался пальцами по клавиатуре, вызывая техническую схему яруса.
— Если исключить системный сбой, то вариантов немного, — медленно начал старпом. — Возможно, дело в гидравлике самой платформы — где-то подтекает масло и скапливается в узле. Или же в соседнем контейнере лопнула тара с жидкостью, и она медленно перетекает в 4090-й через технические зазоры. Хотя, судя по накладным, там должны быть станочные узлы в заводской смазке, они сухие.
Андерс покачал головой и выпрямился, признавая, что сухие цифры не дают полной картины.
— Впрочем, мои догадки сейчас мало чего стоят. Лучше спросить у старшего механика. Он знает капризы этих платформ и температурные режимы трюма лучше любого из нас.
Капитан Гросс коротко кивнул стоящему неподалеку матросу. Тот, поймав взгляд командира, мгновенно снял с пояса рацию и зажал тангенту.
— Мостик вызывает старшего механика. Сэр, капитан просит вас немедленно подняться в рубку. Повторяю, срочный вызов в рубку.
В кают-компании стоял низкий гул голосов, едва перекрывавший фоновую вибрацию корпуса. Здесь атмосфера была куда уютнее и теплее, чем в стерильной рубке. Несколько свободных от вахты матросов лениво перебрасывались картами за угловым столом, а у кофейного автомата двое техников обсуждали последние новости из порта вылета. Пахло выпечкой и крепким чаем.
Старший механик Виктор Корн, подтянутый, жилистый мужчина с тонкими губами и пронзительным взглядом, сидел в стороне от остальных. Он не участвовал в общей беседе, сосредоточенно изучая какие-то таблицы в своем планшете. Корн славился своим скверным характером и фанатичной любовью к дисциплине: он терпеть не мог пустой болтовни и считал, что любая заминка в работе судна — это личное оскорбление его профессионализму.
Тишину помещения разрезал резкий треск динамика громкой связи.
— Мостик вызывает старшего механика, — голос матроса прозвучал неестественно громко и сухо. — Сэр, капитан просит вас немедленно подняться в рубку. Повторяю, срочный вызов в рубку.
Разговоры в кают-компании на мгновение стихли. Матросы украдкой взглянули на Корна. Тот даже не вздрогнул. Он медленно погасил экран планшета, убрал его в боковой карман комбинезона и только после этого поднялся.
— Если кто-то из ваших дежурных опять залил пульт газировкой, я лично вычту ремонт из их жалования, — бросил он через плечо, обращаясь к техникам.
Корн не стал дожидаться ответа. Он вышел из кают-компании стремительной, чеканной походкой, и звук его шагов по стальному настилу коридора еще долго отдавался ритмичным эхом.
Войдя в рубку Корн едва заметно кивнул присутствующим и остановился в паре шагов от центрального пульта, заложив руки за спину.
— Старший механик по вашему приказанию прибыл, — отчеканил он, глядя прямо перед собой.
Гросс отставил чашку в сторону и повернулся к нему.
— Виктор, проходи. Мне нужно твое профессиональное мнение по одному вопросу, который не дает покоя нашему старпому. Андерс, введи его в курс дела.
Старпом откашлялся и вывел на экран мерцающий красным номер 4090.
— У нас аномалия в секторе Б-12. Контейнер в нижнем ярусе стабильно прибавляет в весе. С начала вахты — уже больше полутора килограммов. Я предположил, что это может быть неисправность гидравлики платформы, утечка масла, которая скапливается в узле, или вовсе разгерметизация соседнего контейнера с жидкостью. По документам там детали станков, но мало ли что могли залить в бочки...
Корн дослушал до конца, даже не взглянув на графики, которые Андерс так старательно подсвечивал курсором. Его лицо оставалось неподвижным, лишь уголок тонких губ едва заметно дернулся вверх.
— Гидравлика, значит? Или «перетекающее масло»? — Корн наконец перевел взгляд на старпома, и в его глазах блеснуло холодное пренебрежение. — Андерс, если бы у нас вытекло столько масла, сколько нужно для такой погрешности, датчики давления в системе уже визжали бы на весь океан. А ваша версия про «жидкие детали станков» звучит так, будто вы пересмотрели дешевой научной фантастики в своей каюте. Платформа Б-12 была откалибрована в Шанхае лично мной. Она не «ошибается».
Он подошел вплотную к монитору и сухо добавил:
— Если груз тяжелеет, значит, внутри что-то меняет свою плотность или объем. И это не поломка моих систем, это проблема того, что вы затащили на мой корабль.
Андерс вспыхнул. Пятна румянца проступили на его бледном лице, а пальцы, лежащие на пульте, непроизвольно сжались в кулаки.
— Послушайте, Корн, сообщать о любых нештатных ситуациях — это моя прямая обязанность, закрепленная в уставе, — произнес он, стараясь, чтобы голос не дрожал от возмущения. — Я не собираюсь игнорировать цифры только потому, что они не вписываются в ваш идеальный мир исправных механизмов.
Корн даже не повернул головы в его сторону. Он демонстративно проигнорировал выпад старпома, словно тот был назойливым шумом кондиционера, и подошел вплотную к капитану.
— Я не вижу причин для беспокойства, сэр, — холодно произнес механик, глядя Гроссу в глаза. — Физика — наука точная. Металл не растет сам по себе. Скорее всего, мы имеем дело с температурным расширением или тривиальным конденсатом, который скопился из-за разницы температур в нижнем ярусе. Это ничтожная величина для судна такого класса.