Тимур Бек – Инцидент в квадрате 0-140 (страница 3)

Леви лишь кивнул, привыкший к манере общения механика. Он натянул защитный шлем с камерой и щелкнул тумблером питания.

— Готов, — коротко ответил он.

Группа начала спуск по узким стальным лестницам. В рубке на главном мониторе один за другим начали открываться окна трансляции. Изображение с камер подрагивало в такт шагам, передавая узкие коридоры, зажатые между бесконечными стенами контейнеров.

Капитан Гросс и Андерс замерли у экранов. В динамиках послышалось тяжелое дыхание и металлический лязг инструментов. Наконец, камера Марка Леви выхватила из темноты нужную цель: тускло поблескивающий номер 4090 на рифленой боковине контейнера.

На мониторах в рубке изображение дернулось и пошло мелкой цифровой рябью. Марк Леви стоял неподвижно, его рука с тяжелыми кусачками замерла в паре сантиметров от стальной пломбировочной проволоки.

— Мостик, это Корн, — раздался в динамиках голос старшего механика. Он звучал буднично, почти скучающе. — Мы у цели. Жду подтверждения на вскрытие.

Капитан Гросс подался вперед, вглядываясь в дрожащее изображение на центральном мониторе. Камера на шлеме Леви передавала крупный план запорного механизма: тяжелая стальная пломба с порядковым номером была покрыта тонким слоем серой пыли, но выглядела абсолютно нетронутой.

— Даю добро, Виктор. Вскрывайте. Посмотрим, что там за детали.

Леви глубоко вздохнул, что отчетливо отразилось в аудиоканале, и начал сводить рукоятки инструмента. Но в ту секунду, когда лезвия коснулись металла, он резко отшатнулся.

— Вы слышали? — голос матроса дрогнул.

В наушниках Гросса и Андерса нарастал странный звук. Это не был стук или скрежет; из глубины контейнера 4090 доносился ровный, утробный гул, напоминающий работу мощного трансформатора под перегрузкой. Он был настолько низким, что казался ощутимым физически — в самой рубке на полках задрожали пустые чашки. Звук вступал в странный резонанс с вибрацией двигателей «Атланта», создавая давящее, тошнотворное ощущение в ушах.

На мостике Андерс лихорадочно закрутил ручки настройки связи, пытаясь отсечь низкие частоты.

— Что это за помехи? — пробормотал он, прижимая ладонь к наушнику. — Сэр, у них там какой-то фон.

— Это просто вибрация палубы и настила, Леви! Не морочь голову, — донесся раздраженный голос Корна из динамиков. — Работай, матрос.

— Нет, сэр... — Марк сделал еще шаг назад, его камера теперь беспорядочно шарила по стальным стенам соседних рядов. — Он гудит. Я чувствую это подошвами. Я не полезу туда, пока оно не замолкнет.

Корн выругался, и его фигура на мгновение перекрыла обзор камеры Марка. Механик явно терял терпение. Гул продолжал давить на перепонки, а изображение на главном мониторе стало рассыпаться на крупные цветные квадраты.

— Отойди, Леви. Развели тут мистику на пустом месте, — прошипел Корн. — Вы двое! Хватайте резак и срывайте замок. У нас график, а не внеплановый перекур.

По радиосвязи пошли тяжелые статические разряды. Голос Корна стал прерывистым, превращаясь в механический скрежет. Два механика, повинуясь приказу, шагнули к контейнеру, и в ту же секунду по экрану в рубке прошла широкая серая полоса, полностью перечеркнув картинку.

— Связь неустойчивая, — выдохнул Андерс, лихорадочно переключая каналы. — Сэр, помехи усиливаются по всей нижней палубе.

Капитан Гросс молча смотрел на замерший, заваленный «снегом» монитор. В трюме что-то происходило, но «Атлант» внезапно ослеп и оглох на один глаз.

На мостике повисла напряженная тишина. Капитан Гросс несколько секунд ждал, что сигнал восстановится сам собой, но экран продолжал транслировать лишь серую рябь.

Гросс нахмурился и протянул руку к стационарному аппарату внутренней связи, закрепленному на боковой панели пульта. Проводная линия была архаичной, но надежной — она не зависела от радиоволн и работала даже в самых глубоких отсеках судна.

— Пост у шлюза сорок, ответьте мостику, — произнес он, прижимая трубку к уху.

В ответ раздалось лишь ровное, безжизненное шипение. Гросс подождал несколько секунд, повторил вызов, а затем с сухим стуком вернул трубку на рычаг.

— Тишина, — коротко констатировал он.

Андерс, не отрываясь от своего терминала, попытался просканировать соседние частоты, но датчики показывали лишь хаотичный шум, словно где-то внизу работал мощный сварочный аппарат или искрил неисправный кабель.

— Может, помехи от инструментов? — предположил старпом, хотя в его голосе уже не было прежней уверенности. — Резаки могли дать наводку на старые ретрансляторы.

Гросс взглянул на хронометр. Секундная стрелка методично отсчитывала время.

— Подождем пять минут, — распорядился капитан, скрестив руки на груди. — Вскрытие контейнера — дело пары минут, если не возиться с замком. Корн знает, что связь пропала. Как только закончат осмотр, он выйдет к ближайшему работающему терминалу и доложит. Не будем дергать людей по пустякам.

На мостике воцарилось томительное ожидание. Андерс продолжал переключать фильтры на экране, надеясь поймать хотя бы один четкий кадр, но серая рябь оставалась неподвижной. Капитан Гросс стоял у окна, глядя на ровный горизонт. Время тянулось неестественно медленно, и каждый шорох в рубке заставлял обоих офицеров непроизвольно оборачиваться к динамику связи.

Прошло три минуты. Затем четыре. Пятая минута истекла, но из трюма так и не донеслось ни слова.

В это время внизу, в душном полумраке сектора Б-12, время словно загустело. Корн стоял, прислонившись плечом к соседнему контейнеру, и холодным взглядом следил за работой своих подчиненных. Марк Леви, все еще сжимая бесполезные теперь кусачки, отошел на пару шагов назад, не в силах избавиться от ощущения, что пол под его ногами продолжает мелко вибрировать.

Двое механиков действовали быстро и слаженно. Один придерживал страховочную цепь, другой, навалившись всем весом на длинный рычаг запорного механизма, с натугой преодолевал сопротивление металла. Гул изнутри контейнера 4090 достиг пика, превратившись в ровное, давящее гудение, от которого зубы начинали ныть, а индикаторы на шлемах мигали красным, зашкаливая от электромагнитных наводок.

— Давай, на счет три! — крикнул один из механиков, перекрывая шум.

В тот момент, когда стальная пломба наконец лопнула, произошло то, чего не ожидал даже Корн. Двери не просто поддались — их буквально вышвырнуло изнутри чудовищным давлением. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Правая створка с силой ударила одного из механиков, отбросив его к противоположному ряду, а левую заклинило на полпути: тяжелый стальной засов деформировался и намертво застрял в пазу, удерживая дверь в полуоткрытом состоянии.

Из образовавшейся щели, словно из пробитой плотины, под бешеным напором хлынул поток. Это была не жидкость и не детали станков — мелкая, серая, как пепел, техническая пыль или металлические опилки посыпались водопадом, мгновенно заполнив узкий проход.

— Назад! Всем назад! — попытался крикнуть Корн, но его голос утонул в сухом шуршании тонн высыпающегося материала.

За считанные секунды уровень серого абразива поднялся до колен, а затем и до пояса. Механиков прижало распахнувшейся дверью к стеллажам соседнего яруса; они оказались в ловушке, зажатые между сталью и прибывающей массой опилок. Марка Леви оттолкнуло волной этой странной пыли, он упал, отчаянно пытаясь нащупать опору в этой зыбучей субстанции.

Гул в ушах внезапно стих. Ему на смену пришло жуткое, шелестящее шипение, напоминающее звук пересыпающегося в огромных песочных часах песка. Корн, пытаясь дотянуться до рации, понял, что аппарат выскользнул из крепления в момент удара и теперь был погребен где-то глубоко под слоем пыли. Фонари на шлемах выхватывали из темноты лишь кружащуюся в воздухе взвесь, которая забивала фильтры масок и превращала пространство в серый кисель. Команда механиков была жива, но полностью отрезана от мира в стальном капкане трюма.

Первым отреагировал Корн. Его педантичность и любовь к порядку столкнулись с чем-то, что не поддавалось никакой инженерной логике. Он зажмурился, быстро протер слезящиеся от едкой пыли глаза рукавом и снова направил луч фонаря в глубину контейнера 4090. Мутная взвесь в воздухе неохотно расступилась, открывая то, что скрывалось внутри.

Там, где должны были находиться стальные узлы и заводская смазка, колыхалось нечто иное. Огромная, бледно-серая масса, испещренная сетью багровых прожилок, занимала всё пространство от пола до потолка. Она мерно пульсировала — медленно, едва заметно, словно само чрево корабля обрело плоть. Тяжелые станки были поглощены, растворены в этой органической грибнице, которая теперь, лишившись сдерживающего давления закрытых дверей, начала лениво вываливаться наружу.

Это не опилки... — голос матроса Леви прозвучал хрипло, он едва сдерживал кашель.

Он поднял руку, глядя на рукав своей рабочей куртки. Серая пыль, густо осевшая на грубой ткани, вела себя неестественно. В свете фонаря было видно, что мельчайшие частицы не просто лежат — они медленно впитываются, просачиваясь сквозь волокна ткани к коже.

Ужас осознания ударил резче, чем физическая боль. У них не было ни масок, ни герметичных комбинезонов — только обычные хлопковые робы и шлемы, которые защищали голову от ударов, но никак не от биологической угрозы. Марк почувствовал, как в горле запершило. С каждым вдохом миллиарды невидимых спор попадали в легкие.