Тимофей Царенко – Аспекты бытия (страница 25)
Женя чуть заискивающе улыбнулась, словно извиняясь за свои дальнейшие слова.
– Ребята, мы вместе прошли столько испытаний… Мы трахались, гневались, объедались, придумывали ересь… Вы поделились со мной деньгами, я за это всем вам очень благодарна! – вытянутые лица очень хорошо характеризовали общее отношение к прошедшим испытаниям. – Именно благодаря мне вы все до сих пор живы!
– Ну я бы предположил, что не «до сих пор» а «пока еще»… – буркнул кто-то из парней. Женя проигнорировала реплику.
– И сейчас у нас есть выбор. Для того чтобы спуститься на следующий круг, нам предложили выбор испытания. И я предлагаю сделать его вместе. Путем голосования.
– И какие у нас варианты?
– На этом круге нам предлагают осознать природу насилия. Насилие над естеством! – дубина указывает в сторону кушетки странной формы. – Если кто не понял, под этим подразумевается содомский грех. Если кто-то совсем не понял: кто-то из нагих парней должен перепихнуться вон на той кроватке.
– Звучит ужасно…
– Второй вариант – насилие над собой. Если кто-то желает, то может покончить жизнь самоубийством. На это намекает контейнер для трупов и стихи на экране терминала…
– И… не, я чисто ради любопытства, как предполагается это сделать?
– Ну, я думаю, мы можем что-то придумать. Навскидку можно просто приложить руку к сенсору терминала до прохождения испытания. Но речь именно о добровольном уходе из жизни! Что, совсем нет желающих? Ну, ладно.
– Я уже боюсь услышать, что будет третьим вариантом…
– О, третий вариант самый простой. Насилие над ближним, физическое. Вам придется выбрать, кого я изобью до полусмерти, не зная жалости.
Наступила тишина.
– А, чисто в порядке научного интереса… Без каких-либо претензий, почему избивать будешь именно ты? – задал вопрос один из побледневших парней.
– Ну как же, это должно быть очевидно любому логически мыслящему существу! Во-первых, именно я знаю древнеитальянский и понимаю, как проходить лабиринт. Во-вторых, я девочка, а девочек бить нельзя. Ну и, в-третьих, у меня уже в руках дубина, а у тебя нет. Еще вопросы? – Женя крутанула палку в руках.
– Тянем жребий? – чей-то голос прозвучал ужасно обреченно.
– То есть мы вот так берем и соглашаемся?
– А у нас есть выбор?
– Ну, а может пусть Женя потрахается с Сайкой на той кушетке? Там же речь о гомосексуализме? И никого бить не надо.
– Извините, мальчики, но в стихах речь именно о мужской версии. Женский гомосексуализм в те времена не рассматривался как содомский грех. – Женя отмела идею.
– А, может, она нас обманывает?
– Опять же, у нее дубина! Проломит тебе череп, объявит самоубийцей и поедем дальше без тебя!
– Господа, я очень извиняюсь, но объясните, для вас прохождение лабиринта действительно так важно? Я слышала, что никого из отчисленных не убивают! К тому же, наверняка есть варианты?
В ответ на Женю посмотрели так, что она прикусила язык.
– А что будет, если мы откажемся что-то делать?
– Тогда я изобью первого попавшегося. И если этого будет недостаточно, догоню еще кого-то. И тоже изобью. И так далее, но уже без поправки на свое медицинское образование.
– Народ, а давайте она Лешего изобьет? Ну, это он ее привел – ему и отдуваться?
Народ начал одобрительно и бурно обсуждать идею. Со стороны платформы послышалось обреченное рыдание.
– О боги, как же мерзко это выглядит. – один из парней громко выматерился. – Эта рыжая сука, мне тошно от происходящего! Сайка, у тебя там что-то было? Тот твой чудо-порошок остался?
– Да…
– Ты…
– Я! Задолбало, я доброволец, понятно?
Остальные парни смущенно и облегченно опускали глаза. Женя внимательно рассмотрела парня. Широкие плечи, плотное телосложение. Поверх черной водолазки жилетка с кучей карманов. Темно-зеленые штаны, заправленные в высокие сапоги. Короткие черные волосы и нос картошкой. Челюсть добровольца была плотно сжата, под кожей гуляли желваки. Красивым парня назвать было нельзя, но весь его вид выражал мрачную решимость.
– Коля, а Коля, а давай погулять сходим на факультет биологии? Там на этой неделе у них конкурс биоконструкторов!
Коля споткнулся на ровном месте и уставился на Сайку, которая старательно отводила глаза. Щеки девушки покраснели. Парень с силой ущипнул себя за щеку.
– Так ты же того – только по девочкам?
– Кто тебе такое сказал? Наглая ложь! Я и по девочкам в том числе!
– Ээээ… Ладно…
– Вот, держи, – в ладонь парня легла колба с порошком. – Сделай три вдоха, будет полегче!
– Подержишь? Не хочу пачкать – доброволец снял жилетку и отдал Сайке.
– Ага…
С колбой в руках парень подошел к Жене, остановившись в двух шагах от нее. И сплюнул себе под ноги. После чего Николай поднес колбу к носу и глубоко вдохнул. После третьего вдоха Рыжик выхватила колбу из рук жертвы и обрушила удар дубины на правую ключицу. Раздался хруст, и парень упал на колени. Зрачки его были широко раскрыты.
Женя старалась бить аккуратно, избегая серьезных травм. Страдали, в основном, конечности. Но все же, лишь когда на теле жертвы не осталось живого места, а тело стало напоминать одну сплошную гематому, освещение стало багряным.
К этому моменту Николай уже не мог кричать, только хрипел. Из прокушенных губ по подбородку текла кровь.
Женя опустилась перед ним на колени, убирая боль и останавливая внутренние кровотечения из разорванных вен. Пара касаний – и добровольная жертва впадает в забытье. Рыжика мутило и хотелось тоскливо взвыть от отчаяния.
Рыжик решила не уточнять, что Клавдия Модестовна подразумевала под традиционными ценностями. Она не была уверена, что ответ ее не травмирует.
Бессознательного парня одногруппники оттащили к платформе и уложили рядом с трясущимся Алексеем, бессознательным Майклом-Сильвестром и пребывающим в коме безымянным студентом. Женя пересчитала оставшихся на ногах. И задалась очень своевременным вопросом:
Глава 11
Девушка пыталась понять, радует ее мысль о повторном использовании бессознательных тел или нет. Поняла, что не очень. Хотя, если верить официальной информации, для этого места происходящее – в порядке вещей. В любом случае, дубину из руки девушка не выпускала и спиной к попутчикам не поворачивалась.
В этот раз зал представлял собой амфитеатр. От подвижной платформы расходились в разные стороны ступеньки. И на каждом уровне амфитеатра находился небольшой постамент.