Тимофей Грехов – Рассвет русского царства. Книга 4 (страница 26)
Я подошёл к высокому, в два с половиной человеческих роста частоколу, которым мы недавно обнесли кузни и саму плотину. Слишком многое здесь было таким, чего не стоило видеть случайным купцам или шпионам. Понятия промышленный шпионаж в этом времени не знали, но это не значило, что его не было. Любое производство, которое приносило доход, пытались скопировать соседи.
Тем временем я поднял голову к бревенчатой угловой вышке, откуда на меня внимательно смотрел дозорный. Узнав хозяина, он коротко кивнул и махнул рукой страже у ворот. Тяжёлые створки, скрипнув смазанными петлями, приоткрылись, пропуская меня внутрь периметра.
Здесь царила своя атмосфера. Шум реки, перегороженной плотиной, монотонный, тяжёлый скрип огромного колеса и ритмичный перестук молотов из кузни. Я прошёл к берегу, туда, где вращался главный вал, передавая колоссальную энергию воды на механизмы.
— «Домна…» — пронеслось в голове.
Мысль о ней не давала мне покоя всю дорогу из Москвы. Чтобы получить качественное железо, а в идеале — чугун, мне нужна была температура. Высокая, температура, которую на одних только углях и ручной тяге получить сложно. Традиционные мехи хороши для обычной ковки. Они работают рывками: вдох-выдох, вдох-выдох, а мне нужен был ровный, непрекращающийся гул пламени.
Я встал напротив вала, уперев руки в боки. Строить гигантские мехи, которые будут сжиматься от кулачков вала? Это сложно и громоздко, кожа будет быстро изнашиваться, и клапаны начнут травить.
— «К чёрту средневековье. Мы пойдём другим путём».
— Вентилятор, — вслух произнёс я.
Для местных это слово было пустым звуком, а для меня оно означало решение проблемы. Центробежный или осевой нагнетатель. Пропеллер, который загонит воздух в горн с такой силой, что угли будут не просто тлеть, а реветь белым пламенем.
Конструкция проста, как всё гениальное. Привод у меня есть — водяное колесо. Но оно крутится медленно. А вентилятору нужны обороты… скорость.
Поэтому я собирался делать ременную передачу. От большого шкива к малому. Простейший мультипликатор. Если на главном валу поставить колесо, скажем, в аршин диаметром (
Я огляделся в поисках материала. Мне нужно было «подумать» руками.
Найдя подходящий кусок выдержанной, плотной берёзы, я уселся в тени навеса, прямо на верстак. Достал свой нож из хорошей стали, который всегда держал острым, как бритва.
Работа предстояла кропотливая.
Я начал вырезать лопасти. Это не просто палка-копалка. Тут нужна была хоть какая-то аэродинамика. Я вспоминал форму пропеллеров самолётов, лопастей бытовых вентиляторов из моего времени.
Перед тем как приступить, я разметил заготовку углём, вымерил каждый миллиметр. Лепестки должны быть одинаковыми. Если один будет тяжелее другого хоть на грамм — на высоких оборотах начнётся вибрация, которая разнесёт всю конструкцию к чертям, да ещё и подшипники (которые у нас пока заменяли бронзовые втулки) разобьёт в момент.
— Дмитрий Григорьевич, воды не желаешь испить? — мимо проходил Егор, подмастерье Артёма, таща в одной руке ведро с углём, в другой — с водой.
— Не откажусь, Егор, — я отложил нож, сдул стружку с колен.
Напившись ледяной воды, от которой заломило зубы, я вернулся к работе.
К середине дня лопасти были готовы. Четыре широких «лепестка», сходящихся к массивной ступице. Я выбрал самую простую крестообразную форму. Просверлил отверстие точно по центру, благо сверла мы уже научились делать. Ещё раз проверил балансировку, надев пропеллер на гвоздь и крутанув. Без подгонки с первого раза ничего не вышло. Но спустя примерно час пропеллер стал вращаться ровно, не перекашиваясь и не стремясь замереть тяжёлой стороной вниз.
— Отцентровал, — удовлетворенно выдохнул я.
Теперь нужно было делать крепление. Я нашёл три крепких жерди и соорудил треногу. Грубую, но устойчивую. Стянул верхушки сыромятными ремнями, вбил клинья.
— Это будет станина.
В верхнюю часть треноги я вмонтировал ось. Железный прут, смазанный густым топлёным салом, лёг в деревянные же пазы, обитые медью для скольжения. На один конец этой оси я насадил своё творение — деревянный пропеллер, закрепив его клинышками намертво. На другой конец — маленький деревянный шкив, катушку с бортиками, которую попросил выточить одного из плотников ещё с утра.
Теперь было самое сложное — соединение.
Я подтащил свою конструкцию к главному валу водяного колеса. На самом валу уже был закреплён большой обод — мы использовали его раньше для привода точильного камня. Он идеально подходил на роль ведущего шкива. Потом установил треногу так, чтобы вал вентилятора был параллелен главному валу. Накинул ремень на большой обод, потом, с натягом, установил на малую катушку своего вентилятора.
Натяжение… тут тоже надо было быть аккуратным. Слабо натянешь — будет проскальзывать, ремень сгорит от трения. Сильно перетянешь — увеличишь нагрузку на ось, будет греться и клинить. Я подвигал треногу, ловя момент, когда ремень начинал, как бы это правильно сказать, звенеть что-ли… После чего вбил опоры треноги в землю, закрепил булыжниками.
— Ну, с Богом, — прошептал я.
Напрашивается вопрос, почему я делал всё сам? Так всё просто! Никому я не мог доверить этой работы. Я просто потратил бы больше времени на объяснение.
Я отошёл к рычагу заслонки плотины. Сейчас колесо крутилось вхолостую, медленно, почти лениво. И потянув рычаг на себя, пустил больше воды на лопасти.
Колесо, принимая тяжесть потока, начало набирать ход и главный вал ускорил свое вращение. Я перевёл взгляд на своё изобретение.
Сначала ремень дернулся, провис, потом, зацепившись за дерево шкивов, натянулся. Маленькая катушка на моей треноге сорвалась с места, как ужаленная.
Передаточное число работало!
Главный вал делал один ленивый оборот, а мой вентилятор успевал крутануться раз десять, а то и пятнадцать. Лопасти, которые я так старательно вырезал полдня, слились в один полупрозрачный круг.
Раздался характерный звук — не стук, не скрежет, а низкое, нарастающее гудение рассекаемого воздуха: «вж-ж-ж-у-у-у…»
Я осторожно обошёл треногу и встал прямо перед вращающимся винтом, на линии потока в лицо ударила плотная струя воздуха. Это был не слабый ветерок, какой бывает от опахала. Это был настоящий, мощный напор.
Я стоял, раскинув руки, подставив лицо ветру, и улыбался, как идиот.
— Работает! — крикнул я, стараясь перекричать шум воды и гул пропеллера. — Работает, зараза!
Со сторожевых вышек на меня с удивлением смотрели мои воины. Им было невдомёк, что я только что сделал!
Но я-то знал!
— «Так-с, если надеть на этот пропеллер кожух, сузить выход в трубу и направить этот поток в низ домны… мы получим температуру, достаточную, чтобы плавить не только руду, но и сам чёрт знает что», — начал я продумывать дальнейшую работу.
Место для своей «адской кухни», как я мысленно окрестил будущую домну, я присмотрел уже давно. И оно было идеальным: естественный уклон берега позволял организовать загрузку шихты — руды и угля — сверху, не строя гигантских лесов и пандусов, а готовую продукцию и шлак отводить внизу, на ровную площадку.
Подойдя к подготовленной площадке, я оценил запасы. Под навесами, укрытыми от дождей, высились аккуратные штабеля кирпича. Глина, которую мы копали в овраге за селом Глубоким, прошла обжиг в печи.
Решив проверить как справились рабочие, я взял несколько кирпичей с разных штабелей и стал бить их друг об друга, слушая звон, кидать в воду, проверять на сколы.
Опять же, эту работу я не мог никому доверить. Слишком многое было поставлено на карту, поэтому я потратил почти весь следующий день на это занятие.
Отбраковка была жестокая, почти треть ушла в бой, но зато оставшиеся… внушали доверие.
— Хватит, — прикинул я на глаз. — Должно хватить.
Несмотря на стройку домны, я не забывал и про свои дела. Утро я начинал с тренировки, потом обучал лекарскому делу учеников. Более того, я заказал Доброславу выковать им хирургический инструмент, такой же, как у меня.
От Глава пока что новостей не было, и мне это не нравилось. Была мысль отправить на его поиски Семена, но решил подождать ещё пару дней. Также от приезжающих купцов мне стало известно, что хан Ахмат из Большой Орды готовится в набег на Москву. Причиной послужил тот факт, что Иван Васильевич отказался платить дань. И мне казалось странным, что Великий князь не собирает войско, чтобы выступить ему на встречу. Более того, я послал гонца в Нижний Новгород к князю Бледному, чтобы узнать есть ли у него какие-то указания из Москвы. Из ответа я понял, что мои будущие родственники тоже в курсе слухов, но, как и мне, приказов от Ивана Васильевича им не поступало.
Тем не менее, я попросил Григория провести смотр и проверить обмундирование дружинников, чтобы в последний момент не выяснилось, что у кого-то что-то сломалось или потерялось.
Также в перерывах я вместе со своими десятниками и их заместителями провел первые стрельбы из захваченных тюфяков. Как оказалось, Григорий, будучи в Москве, времени даром не терял и, с разрешения Василия Федоровича, обучался артиллерийскому делу. Хотя это будет громко сказано. Так… пару раз поднёс огонь к отверстию с порохом. Правда вычищал и заряжал он сам, под чутким руководством пушкарей.