Тимофей Афаэль – Шеф с системой. Крепость (страница 32)

— Ты слишком мрачно смотришь на вещи, парень. Сегодня ты унизил Ревизора Тайного Приказа и остался жив. Это больше, чем удавалось большинству людей.

Может, он был прав. Может, я слишком привык ждать подвоха, но что-то внутри подсказывало мне, что расслабляться рано. Война только начиналась.

Слободка показалась впереди. Строящиеся павильоны, штабеля брёвен, люди с инструментами. Мой маленький мир, который я строил с нуля.

Мы свернули к трактиру.

Панкрат натянул поводья и остановился, разглядывая вывеску. Я проследил за его взглядом и невольно улыбнулся.

Голова дракона над входом выглядела как настоящая. Чешуя блестела в лучах заходящего солнца, глаза из красного стекла горели огнём.

— «Веверин», — прочитал Панкрат вслух. — Твоё имя?

— Моё.

— Скромности тебе не занимать.

— Скромность — добродетель бедняков, отче, а я собираюсь быть богатым и сделать так, чтобы люди вокруг меня тоже жили хорошо.

Панкрат хмыкнул в бороду и спешился.

Угрюмый выскочил навстречу, едва мы въехали во двор.

Он окинул взглядом храмовников, потом меня. Лицо его выражало такое облегчение, что я едва не рассмеялся. Здоровенный мужик, который мог в одиночку раскидать пятерых, сейчас выглядел как ребёнок, дождавшийся родителей из долгой поездки.

— Живой, — выдохнул он. — Слава богу, живой.

— А ты сомневался?

— Да я чуть с ума не сошёл! Сначала ты уехал, потом гвардейцы за тобой рванули, потом эти в чёрном появились… Я уж думал — всё, конец.

За его спиной показались Варя и Тимка. Варя прижимала руки к груди, глаза у неё были красные. Тимка держался спокойнее, но я видел, как его потряхивает.

Я спешился и хлопнул Угрюмого по плечу.

— Всё в порядке. Эти в чёрном — друзья. Познакомься с отцом Панкратом, он из Бобровки.

Угрюмый посмотрел на Панкрата, на его броню под плащом. Потом перевёл взгляд на храмовников, которые спешивались во дворе.

— Друзья, значит, — пробормотал он. — Ну ладно. Да и знакомы мы уже с Панкратом. Он тебя в доме искал, ну и я как раз прибежал. На пороге и познакомились.

Мимо нас пронёсся мальчишка лет двенадцати с записками. Он притормозил, уставился на храмовников во все глаза, потом махнул рукой и крикнул:

— Здрасьте, дяденьки! Вы тоже к Сашке? — и, не дожидаясь ответа, умчался в трактир.

За ним второй, третий. Тут и курьеры подоспели с коробами.

Савва проводил их взглядом и повернулся к Панкрату.

— Это что за бесенята?

— Работники моей доставки, — ответил я за него. — Записки собирают, пироги разносят к окнам. Заказов много, мальчишки зарабатывают.

Панкрат оглядел двор. Увидел штабеля дров, аккуратно сложенные у стены. Сани с мешками муки, которые разгружали двое мужиков. Женщин, несущих корзины с овощами на кухню. Работа кипела, несмотря на всё, что случилось за день.

— Ты тут целое хозяйство развёл, — сказал он.

— Стараюсь. Пойдёмте внутрь, накормлю.

Мы вошли в трактир. Дружинники Ратибора расселись у окон, храмовники заняли столы ближе к кухне. Ярик плюхнулся за крайний стол, Панкрат сел напротив.

На кухне царила привычная суета. Тимка с Федькой и Лёшкой хлопотали у печи. Матвей, Макар и еще ребята рядом готовили на рабочих — плотников, грузчиков, всех, кто трудился на стройке Ярмарки. Всем им нанятые Михаилом Игнатьевичем люди развозили горячую еду. А ещё были заказы на доставку, которые только росли.

Борщ уже томился в огромном котле. Пиццы выезжали из печи одна за другой.

— Варя, — позвал я, закатывая рукава. — Накрываем на всех.

Мы начали разносить миски с наваристым борщом, со сметанкой, пампушками и смальцем с чесночком. Храмовники смотрели на это с недоумением. Они привыкли к еде попроще, а тут домашнее.

Савва первым взял ложку и попробовал, а потом уткнулся в миску и только что не урчал от удовольствия.

Дверь распахнулась, и в зал влетел очередной доставщик.

— Тимка! Три заказа на Торговую, два на Кожевенную! Федька, давай пиццы, я побежал!

Федька сунул ему в короб завёрнутые свёртки, тот схватил их и умчался. Храмовники проводили его взглядами.

— Это каждый день так? — спросил Панкрат.

— Каждый. С утра до вечера. Заказов столько, что не успеваем.

Он покачал головой, оглядывая зал.

— Ты не просто трактир держишь, — сказал он тихо. — Ты район кормишь.

— Ну а как без этого? Мой район его поднимать надо.

Тимка вынес пиццу и расставил на столы. Сыр пузырился, мясо блестело, запах разносился по залу.

Мужики уставились с удивлением на открытые пироги

— Это что?

— Пицца. Берите руками.

Один из воинов осторожно взял кусок. Сыр потянулся длинной нитью, он поспешно подхватил её, чтобы не уронить. Откусил. Прожевал и расплылся в довольной улыбке.

Суровые бойцы ели пиццу с таким удовольствием, что мне было приятно.

Панкрат покачал головой.

— Ох, Сашка, в грех божьих воинов вгоняешь, — прошептал он. — Нельзя так, — а сам уже второй кусок пиццы дожёвывал.

Я рассмеялся и подлил ему добавки.

Когда миски опустели, а от пиццы остались только крошки, я отвёл Панкрата в сторону.

Мы сели у окна, подальше от остальных. Храмовники разомлели от еды и сидели тихо. Намаялись мужики с дороги. Нужно их на постой устроить, чтобы отдохнули. Дружинники Ратибора о чём-то негромко переговаривались с Ярославом. Никто не обращал на нас внимания.

— Рассказывай, — сказал Панкрат. — Что тут у вас творится?

Я коротко рассказал, без лишних подробностей. Про Белозёрова, который сместил посадника и захватил власть в городе. Про Оболенского, который приехал не просто помочь Гильдии, а забрать меня в столицу. Про Великого Князя, которому понадобился личный алхимик.

Панкрат слушал молча.

— Значит, сам Князь, — сказал он, когда я закончил. — Не Белозёров и не Гильдия. Сам Всеволод.

— Сам.

— Тогда понятно, почему Иларион так быстро согласился.

Я посмотрел на него вопросительно.

— Старец Иларион, — объяснил Панкрат, — это главный казначей Северной епархии. Второй человек после Архиепископа. Он выписал тебе грамоту лично и дал пятнадцать лучших бойцов Владычного полка. Как думаешь, почему?

— Потому что я ценный и он решил перехватить меня у Белозерова, а еще он предвидел, что влезет светская власть.

— Именно так, Саша. Голова у тебя на месте.