Тимо Вихавайнен – Сталин и финны (страница 46)

На это Сталин ответил, что у его страны всегда были лишь дружественные намерения в отношении Финляндии. СССР совершенно иначе относился к малым народам, чем, например, Германия. Он не считал малые народы незначительными. Сталин спросил также, каково положение с безработицей в Финляндии.

Хело, вероятно, разочаровал хозяина, так как вынужден был сказать, что безработицы в тот момент не было. Удивление Сталина, наверное, можно сравнить с тем, которое испытал Жданов, когда он узнал о том, как мало политических заключенных было в тюрьмах Финляндии.

Но Сталину предоставилась возможность сказать, что благодаря СССР безработицы в Финляндии и не должно быть. СССР мог бы увеличить свои заказы в Финляндии в 2–3 раза по сравнению с предвоенным уровнем.

После этого Сталин спросил, каковы были настроения финской интеллигенции. Ему, вероятно, рассказали о том, каким было ее отношение к нему. Очевидно, большая часть финской интеллигенции, позитивно относившаяся к Сталину и сталинизму, сейчас находилась перед ним и воодушевленно критиковала своих коллег. Хело рассказал ему о традициях финской интеллигенции и предположил, что понадобится примерно десять лет на ее перевоспитание и что лишь новое поколение финнов сможет относиться к СССР по-новому. Хелла Вуолийоки сказала, что понадобится намного меньше времени, а по мнению Маури Рюома и Эйно Калима, достаточно будет пять лет.

Сталин высказал свое мнение по этому поводу, сказав, что антисоветские позиции финской интеллигенции частично объясняются политикой царизма в отношении Финляндии. Политика же СССР, в корне отличающаяся от нее, сможет перевоспитать финскую интеллигенцию. Народ Финляндии очень способный, льстил Сталин, и он заметит изменение политики. Потом Хело сказал, что в Тампере будет открыт музей Ленина и Сталина и он будет находиться в том здании, где в 1905 г. проходила конференция РСДРП. На это Сталин сказал, что «Советский Союз» именно тогда решил дать Финляндии независимость. Он вспомнил, что сам он хотел отложить этот вопрос, но финские социал-демократы, в частности, Куусинен, сказали, что все партии являются сторонниками независимости и вопрос нельзя откладывать. Социал-демократы торопились, — сказал вождь.

Молотов поспешил пояснить, что речь идет о конференции 1905 г. Тогда Сталин стал вспоминать, что тогда он встретился с Лениным. Хелла Вуолийоки сказала, что это случилось в ноябре. О конференции 1917 г. она рассказала, что ее бывший муж Суло Вуолийоки получил на конференции записку от Ленина, где было написано: «Финские товарищи — империалисты». Молотов по этому поводу сказал, что речь шла о дружеской критике, но Сталин коротко заметил: «Это была шутка». Хелла вольно или невольно ошиблась в своих воспоминаниях. Речь никак не могла идти о конференции 1917 г., скорее о переговорах весны 1918 г. между СК и делегацией красных финнов. Именно на этих переговорах присутствовали и Ленин и Вуолийоки, и на них действительно возник спор о границах Финляндии. Вопрос о Восточной Карелии тогда был отложен, но по инициативе Суло Вуолийоки Финляндия потребовала в Печенге полуостров Рыбачий, который был важной территорией с точки зрения рыболовства. Русская делегация возражала, но Ленин решил вопрос в пользу финнов. Следует отметить что Сталин вновь решил этот вопрос весной 1940 г., но уже в ущерб финнам. Печенга тогда осталась у Финляндии, но «неумело (с благословения Ленина) проведенная» граница была выправлена, и Рыбачий был возвращен в состав России.

Теоретику марксизма было недостойно признавать, что страна, подобная Финляндии, могла бы быть империалистической в прямом значении этого слова. Что же касается Восточной Карелии, то Сталин и Молотов, вероятно, еще хорошо помнили, что торжественно признали ее частью Финляндии. Ведь Молотов в начале декабря 1939 г. подписал государственный договор по этому вопросу, в котором были воплощены многовековые справедливые чаяния народов.

После этого Рюома спросил у вождя его мнение о задачах советской культуры.

По мнению Сталина, первоочередной задачей было уничтожение зверя в человеке или, по крайней мере, уменьшение звериной сути.

Второй задачей являлось развитие отсталых крестьян и рабочих до уровня технической интеллигенции.

Третьей задачей было развитие братства и взаимного уважения народов.

Из упомянутых задач первая требовала наибольшего времени, вторая была ближе к решению, и третья была решена, что каждый день можно было наблюдать, объявил отец народов и, вероятно, хотя бы мимоходом подумал о тех народах, которые только что были выселены со своих земель далеко за Урал; частично это выселение, видимо, все еще продолжалось.

Хело знал, что советская культура интернациональна, и он верил, что советская власть будет способствовать развитию культуры малых народов. Однако он все же решил спросить, не возникало ли каких-либо разногласий, например, по материальным вопросам. Вопрос был довольно смелым, если учитывать, что вождь уже высказал свое мнение на этот счет. Но, вероятно, Хело лишь хотел дать Сталину возможность подчеркнуть преимущества социализма еще подробнее.

Сталин снизошел до ответа и привел пару примеров. По его мнению, недовольство, наверное, бывало, но оно не приводило к конфликтам. Молотов поддакивал и повторял слова вождя. Гости не задавали больше конкретных вопросов о затратах на решение национальных проблем. Хотя Молотов мог бы рассказать, что переселение наказанных народов за Урал, начатое еще во время войны, потребовало огромного количества железнодорожных вагонов, которые были остро нужны для других целей.

После этого Сталин спросил о положении рабочих и крестьян в Финляндии. Было отмечено, что рабочие пострадали от войны, но многие добавляли, что крестьяне выиграли от подъема цен на продукты.

Сталин, имевший в этом вопросе большой исторический опыт и в настоящий момент жесткой рукой державший крестьян, спросил у финнов, какова в их стране практика и нужно ли крестьянам отдавать государству все, что они производят, за исключением семян и того, что им нужно на собственные нужды. Херта Куусинен подтвердила, что дело обстояло именно так, что практика военных лет все еще продолжалась.

На это Сталин сказал, что так было и в Германии до прихода Красной Армии, но теперь они отдают лишь определенный процент своего урожая и с остальным могут делать все, что хотят. Иначе у них не может быть никакого стимула для развития своего хозяйства.

Многие отмечали, что положение интеллигенции в Финляндии плохое, и когда Сталин услышал, что профессор получал меньше, чем рабочий-металлист, он заметил, что это совершенно неправильная ситуация.

Жалобы финнов на тяжелое положение своей страны были подходящим фоном для того шага, который Сталин сделал потом. Он спросил, поможет ли делу, если время выплаты военных репараций будет продлено на год или два. Ведь тогда часть заводов могла бы вместо военно-контрибуционного производства производить товары народного потребления.

По этому поводу финны выразили «бурное» одобрение и заверили, что это будет иметь большое значение. Сталин разрешил финнам официально объявить об этом. И все поняли, что этот вопрос уже решен.

Хертта Куусинен спросила, чем вызвано такое благородство СССР по отношению к Финляндии. Сталин не согласился с тем, что Финляндия была в каком-то особом положении, и сказал, что так поступали и в отношении других бывших противников из Восточной Европы.

Когда Хело стал превозносить благородство СССР, Сталин сказал, что это благородство имело свой расчет: таким образом расплачивались за политику царского режима. По мнению Сталина, царизм вызвал враждебность к России не только финнов, но и румын и болгар (sic!), и теперь надо было заставить эти народы относиться к русским иначе.

Хело упомянул о существовании в Финляндии еще и такой версии, что к Финляндии относились хорошо потому, что когда-то русские революционеру находили здесь убежище.

Сталин согласился с этим, но сказал, что к Финляндии относились хорошо и по другим причинам: «Мы любим и уважаем народ Финляндии. Это хороший народ, трудолюбивый народ. Посмотрите, ведь вы живете черт знает где…» Сталин пояснил, что, несмотря на то что финны жили среди лесов и болот, они сумели построить свое государство и упорно защищали его (он, правда, забыл сказать, от кого защищали). Похвалы Сталина могли у некоторых финнов вызвать горечь, но они были искренними: «Сравните хотя бы Финляндию и Бельгию. Бельгийцы считают финнов полухуторским и необразованным народом. Но финны не вели себя в войне так, как бельгийцы. Бельгийцев считают одним из образованнейших народов Европы, но когда началась война, они сдались. Думаю, что если бы финнов поставить на место бельгийцев, то они упорно сражались бы против немецкой агрессии».

На это Хертта Куусинен сказала, что и финны со своей стороны уважают русский народ, и это является хорошей основой для дружбы. Рюомя в знак согласия заявил, что самый лучший комплимент, который был сделан финнам на приеме, — это то, что они похожи на русских. На это Сталин, предупреждая идеализацию русского народа, сказал, что у него тоже были свои недостатки, как и у всех других. Правда, русские победили фашизм, но в борьбе принимали участие и многие другие народы. Сталин предположил, что русские, возможно, были лучше, чем некоторые другие народы (не назвав конкретно), но недостатки были и у них. Не существует вообще людей, у которых не было бы недостатков и ошибок.