Тимо Вихавайнен – Сталин и финны (страница 42)
Все это, вероятно, способствовало тому, что достижение национального примирения после войны не было таким трудным делом, как у многих других народов.
ФИНЛЯНДИЯ И ЕВРОПА: МЕЖДУ ДВУХ ОГНЕЙ
В войне-продолжении Финляндия могла надеяться лишь на себя. США оставались далеким другом Финляндии, но и они были готовы воздействовать на Финляндию своей пропагандой, чтобы таким образом ослабить исходящую от Германии угрозу России. США не могли также допустить остановки Мурманской железной дороги, так как это прямо затронуло бы их интересы. Но зато США были заинтересованы в том, чтобы демократическая система в Финляндии сохранилась после войны.
Германия же не придавала никакого значения демократической системе ни в Финляндии, ни где бы то ни было. Однако финны произвели на Гитлера своей Зимней войной большое впечатление, и в застольных речах их именовали не иначе как «Heldenvolk» — «героический народ».
Нацистов, разумеется, нисколько не мучили бы угрызения совести по поводу утраты Финляндией демократии, но ради их же собственных
интересов им не стоило даже пытаться это сделать.
Когда представители гестапо в Финляндии пытались заигрывать с пронацистски настроенными группками, посол фон Блюхер в крайне резкой форме запретил это и сказал, что Германия поддерживала отношения только с «Фронтом национального единства Финляндии»44.
С точки зрения Германии, это было реальной политикой, все остальное же было бы глупостью.
Таким образом, отношения Финляндии с Европой во время войны носили странный характер. С одной стороны, она хотела быть форпостом западных стран против большевизма, что приветствовалось Германией. Но Британская империя, которую в этот период, правда, можно было считать довольно внеевропейской, не одобряла эту роль Финляндии.
С чисто прагматических реально политических позиций предотвращение советской оккупации Финляндии было для Англии такой несущественной задачей, и значение этого было так невелико, что из-за этого не стоило подвергать опасности отношения с СССР, которые были жизненно важными. Все же США имели возможности и традиции для большей принципиальности.
Когда Черчилль сказал, что если бы Гитлер напал на Ад, то у него нашлась бы пара теплых слов в защиту черта, он исходил из геополитического положения Англии. С СССР Англия всегда как-нибудь поладит, и в начале 1940-х гг. мысль об СССР как о прямой угрозе для Британских островов была абсолютно нереалистичной. Финляндия же была в совершенно противоположной ситуации, что понимали и британские специалисты по Финляндии. В случае советского нападения она была бы вынуждена искать помощи где угодно. Признавалось, что советская оккупация будет для страны во всех отношениях смертельно опасной. Германия же была на довольно безопасном расстоянии, и немецкая оккупация Финляндии представлялась совершенно нереальной. В пропагандистской войне Финляндия оказалась между двух огней — СССР и Англией. На последнем этапе войны к ним присоединилась встревоженная Швеция. Центральным вопросом этой войны был жизненно важный для Финляндии вопрос об ее отношении к сталинскому СССР.
Следует пристальнее взглянуть, как все это решалось на практическом уровне.
Британское радиовещание на Финляндию хорошо дополняло ту грубую, но в целом беспомощную сталинскую пропаганду, на которую у финского народа уже выработался иммунитет. В Финляндии Государственная служба информации сама распространяла неуклюжие советские пропагандистские утверждения через книгу «Финляндия в советском радио»45.
Тот факт, что издавна считавшиеся демократическими, такие уважаемые страны, как Англия и США, в военном противостоянии были на противоположной Финляндии стороне имел определенное воздействие и значение, которые возрастали по мере того, как победа Германии казалась все более сомнительной. Борьбу Финляндии против Сталина и его приспешников пытались заклеймить как реакционную. Теперь можно было смело выступать против военной политики Финляндии.
Что касается передач Би-би-си на Финляндию, то это было пропагандистской войной Англией против Финляндии, а никак не трансляцией нецензурируемых и нейтральных новостей. Передачи велись по еженедельным, а то и ежедневным инструкциям Британского военно-политического бюро (Political Warfare Executive).
Британская пропаганда с самого начала предостерегала Финляндию по поводу прогерманской ориентации и о том, что Англия, а также США, возможно, будут вынуждены считать ее своим противником. Утверждалось, что правительство вводит народ в заблуждение, говоря, что война носит' оборонительный характер. Когда Англия объявила Финляндии войну, пропаганда стала особенно яростной. Дело представлялось так, что во всем была виновата политика правительства Финляндии: ведь оно просто проигнорировало переданное США предложение СССР о заключении мира и продолжало вести войну, несмотря на предупреждения союзников.
В этой связи очень хорошо проявился характер их пропаганды. Фельетонист под псевдонимом «Глашатай» писал: «Нас огорчает не финский народ, а слепота руководства Финляндии… дело не должно было зайти так далеко». Переложив так элегантно ответственность на плечи противоположной стороны, голос Англии продолжал в следующей передаче развивать свою политику «разделяй и властвуй»: «Никто здесь не имеет ничего против того, что мы воюем с Венгрией и Румынией. Отношение же к Финляндии совсем иное. Мы чувствуем искреннюю печаль по поводу того, что финны вынудили нас предпринять этот шаг. Это приличный народ, но он связался с Германией, и он либо не может, либо не хочет расстаться с ней. Мы предоставляли им не одну возможность отойти в сторону и прекратить поддержку наших противников, но они не проявили желания. Теперь они заявляют, что хотят получить территорию, которая никогда им не принадлежала, и утверждают, что это необходимо им для обеспечения национальной безопасности.
Совершенно в духе Германии. Это была последняя капля. Те люди, которые до войны знали, уважали и любили многих финнов, абсолютно уверились в том, что они не могут далее поддерживать с ними мир. Если бы мы не объявили Финляндии войну, мы предали бы своих союзников и свои принципы».
Английское радио не забывало время от времени, даже после объявления войны, льстить тщеславию финнов: «…так трагично, что такой отважный народ, как финны, поддался в такой степени жажде мщения, что перестал видеть, к чему это может привести… между нами была дружба, которая основывалась на обоюдном уважении. Пусть Финляндия была бедной страной» (в этом Рунеберг был, наверное, прав), но никто не мог высокомерно пройти мимо новой свободной независимой Финляндии… весь мир проявлял к Финляндии такое уважение, которого добились лишь немногие малые народы».
Подобная линия поведения была, вероятно, самой приемлемой. По крайней мере, информаторы из Би-би-си говорили, что этот народ «невероятно падок на похвалу иностранцев», а с другой стороны, «почти патологически болезненно воспринимает критику», так что и то и другое следовало смешивать в разумных пропорциях.
Работавший на финском направлении разведчик Рекс Босли считал, что английская пропаганда в Финляндии имела следующие цели:
— Способствовать заключению сепаратного мира между Финляндией и СССР;
— Вызвать разногласия между финнами и немцами;
— Добиться выведения немецких войск из Финляндии;
— Убедить финнов в неизбежности поражении Германии.
Материал, который Би-би-си транслировала на Финляндию, тщательно отбирался, но информация об успехах русских на финском фронте была «абсолютно неверной, и ее вынуждены были опровергать».
Босли был хорошим знатоком Финляндии, и его аналитический обзор общественного мнения в стране был очень показателен. По его мнению, любому союзнику СССР было чрезвычайно трудно готовить пропаганду на финского потребителя, но следующих тем непременно следовало избегать:
— Пытаться изображать большевиков или большевизм в выгодном свете;
— Утверждать в какой-либо форме, что Финляндия и Германия являются союзниками в мировой войне;
— Пытаться как-то доказывать, что Финляндия виновна в этой войне с Россией;
— Намекать на репрессивные меры после войны
— Пытаться принуждать к чему-нибудь.
— Босли считал, что пропаганду в первую очередь следовало сосредотачивать на следующем:
— На разговорах и цитатах из бесед с представителями профсоюзов, рабочих и верующих об эксплуатации и деспо тизме со стороны Германии на оккупированных территориях (особенно в Эстонии, Норвегии и Дании);
— На подробностях — правде и неправде — тайного давления Германии на Финляндию и на ее требованиях компенсации за действия в Финляндии;
— На попытках Германии уничтожить скандинавское сотрудничество;
— На информации об экономических и других трудностях Германии;
— На подозрениях в адрес нынешнего правительства Финляндии и ведущих политиков, в частности, Рюти, Рангелла и Виттинга (Маннергейма, Таннера, Фагерхольма и Пеккала нетрогать);
— На докладах и статистических данных о растущей силе Америки и ее солидарности с Британией;
— На докладах о Британских доминионах, подчеркивая их ресурсы и единство;
— На причинах нынешних социальных проблем Финляндии (немцы, чиновники);
На обращении к разуму финнов; подчеркивать, что что бы ни случилось, они всегда будут маленьким соседом великой России, и поэтому им нужно искать мирное решение. Следует отметить, что у России не было империалистических планов, пока Германия не начала свою агрессию, что, предваряя нападение Германии, большевики предприняли меры безопасности в Прибалтике и Польше, которыми также были и попытки приобрести военные базы в Финляндии.