Тимо Вихавайнен – Сталин и финны (страница 31)

Члены правительства Финляндии удивились случившемуся и предположили, что СССР пытается с помощью силы заставить финнов согласиться на его требования.

Но ни о каком принуждении речь уже не шла. Финляндия, по мнению Сталина, уже утратила право голоса. С буржуазной Финляндией было покончено таким же образом, как бюрократ у Салтыкова-Щедрина собирался покончить с Америкой.

С советской точки зрения, «обанкротившееся» правительство Финляндии было низложено, и народ поставил на его место свое правительство, с которым СССР теперь установил отношения. СССР признает теперь не буржуазное правительство Финляндии, а «народное» правительство, которое представляет «действительно» трудящиеся массы. Таким образом, произошло то же самое, что и весной 1918 г., когда мирное сосуществование советского правительства с буржуазной Финляндией продолжалось лишь около месяца, после чего было признано красное народное правительство.

Советская пропаганда представляла события так, что речь идет вовсе не о войне, а лишь об оказании помощи «правительству» Куусинена, и подчеркивала, что «Финляндской Демократической Республике» передаются огромные территории в Восточной Карелии. Красная Армия обязалась помочь Куусинену и его «народной армии» расправиться с бандитами, представляющими низложенное правительство, и все это делалось по просьбе народного правительства. О русском империализме не могло быть и речи, так как СССР не только не стремился захватить чужую территорию, но, напротив, отдал часть своей территории Финляндии. По этому сценарию финские события — это революция. Такое объяснение предлагалось всему миру, и кое-кого оно устраивало. Одним из таких людей был член верхней палаты английского парламента Притт, успевший даже написать об этом книгу.

Таким образом, в советской пропаганде Финляндия изображалась как страна белого террора, в которой народные массы поднялись на восстание против «плутократического» правительства и его «палача» Маннергейма и привели к власти Куусинена.

Некоторые иностранные наблюдатели, которые знали, что в Финляндии в 1918 г. шла кровавая гражданская война, в которой белой армией командовал генерал Маннергейм, верили — будто бы обоснованно — в то, что у Куусинена в Финляндии было много сторонников.

Но рапорты о наблюдении за общественным мнением свидетельствуют, что дело обстояло иначе. Народ был даже более единодушен, чем многие финны могли себе представить. Одной из причин было качество советской пропаганды. Она была слишком примитивной, чтобы быть правдоподобной. Окончательно веру в нее подорвали советские бомбежки финских городов, от которых СССР отказывался.

В момент смертельной общенациональной опасности, которая была вполне конкретной для руководящих некоммунистических политиков, а также и многих считавших себя коммунистами, широкие слои населения публично выражали свое мнение о том, что происходит. Например, по радио выступали многие известные финские социал-демократы. Во время Зимней войны социал-демократы значительно сблизились с буржуазными кругами Финляндии. С другой стороны, в январе 1940 г. финские работодатели согласились заключить коллективные трудовые договоры с профсоюзами, от чего они раньше отказывались.

Положение Финляндии выглядело безнадежным в том смысле, что не предвиделось никакой перспективы для ведения переговоров. Ведь противник даже не признавал того, что находится в состоянии войны с Финляндией. Было лишь две возможности: сдаться или воевать. Символические ценности, о которых говорилось в приказе Маннергейма, то есть дом, вера и родина, были центральными темами отечественной пропаганды. Наряду с этим, Финляндию представляли как защитника всей западной цивилизации от большевистских варваров.

Дух сопротивления легко было поддерживать совершенно реалистическим описанием того, что ждало финнов под властью большевиков, так как в предшествующие годы жертвами сталинского террора стали финны по другую сторону границы. Правда, существовала возможность того, что люди поддадутся страху или утратят боевой дух. Но изучение настроений, однако, показывало, что таких признаков было очень мало, даже весной, когда началось развернутое наступление советских войск. Довольно неожиданно вера финнов в силу своего оружия очень сильно окрепла. По большей части это объяснялось тем, что о действительном состоянии Красной Армии не было реального представления. Правда, русофобская пропаганда в духе АКС, которая с конца 1930-х гг. стала более наглядной, частично подготовила финнов к мысли о том, что против СССР можно выстоять. Вышедшая перед самой войной книга Вольфа Халсти содержала совершенно достоверные аргументы на этот счет. Здесь уместно будет привести народное выражение: «Один финн стоит десяти русских». Оно было хорошо известно и русским, и поэтому в первые дни войны его со злорадством вспоминала советская пресса, рассказывая о шквальном огне советской артиллерии по позициям финнов.

К вражеской пропаганде в Финляндии успели подготовиться в мирное время. Она поступала в Финляндию в виде листовок и по радио, когда велась на волнах финских радиостанций. Но подавляющее большинство финнов относилось к ней с насмешкой, и она работала против себя. Хотя ее содержание и было, мягко говоря, сомнительным, ее все же не следовало полностью сбрасывать со счетов. Тем не менее она настолько противоречила финской действительности, что ее опровержение не требовало больших усилий. Ну а в Государственном информационном центре для контрпропаганды по радио использовался народный персонаж, хорошо известный по отечественным фильмам плут Лапатоссу, «начальник по разоблачению лжи», который в народном стиле ругал Молотова за вранье и представлял всю официальную советскую пропаганду в смешном виде.

Официальные цели советской пропаганды, направленной на Финляндию, состояли, согласно советскому документу, в том, чтобы:

— Разоблачать финских поджигателей войны;

— Разъяснять цели войны;

— Разъяснять миролюбивую внешнюю политику СССР;

— Разъяснять внешнюю и внутреннюю политику «народного правительства».

Центральное место занимал национальный вопрос.

Касаясь истории Финляндии, подчеркивали, что советская власть «дала» Финляндии независимость, говорили о борьбе Ленина и Сталина за независимость Финляндии и о совместной борьбе народов СССР и Финляндии против царизма.

Освещая следующий этап истории, использовали старую легенду КПФ о том, что только коммунисты защищали национальные интересы, в то время как капиталисты, которых занимала только прибыль, «предали интересы родины» и продавали их и оптом, и в розницу тем, кто больше заплатит.

Эта попытка разбить финский национализм его собственным же оружием была в принципе ловкой, но неизбежно обреченной на провал. Для того чтобы поверить в это, нужно было больше доверять каким-то абстрактным силлогизмам, чем собственным привычным наблюдениям. Это могло бы иметь успех применительно к интеллигенции, которая была в принципе готова к восприятию такой пропаганды. Но в ушах широких слоев народа она была пустословием, которое лишь вызывало раздражение и которое расценивалось как грубое презрение к аудитории.

О качестве пропаганды можно судить по цитате из Декларации «Народного правительства»: «По воле народа, возмущенного преступной политикой презренного правительства Каяндера-Эркко-Таннера, сегодня в Восточной Финляндии образовано новое правительство нашей страны, временное народное правительство, которое сим зовет весь финский народ на решительную борьбу за свержение тирании палачей и провокаторов войны. Реакционная, алчная плутократия, в 1918 г. с помощью войск иностранных империалистов потопившая в море крови демократическую свободу финляндского трудового народа, превратила нашу родину в белогвардейский ад для трудящихся».

В воззвании говорилось также о том, как народ Финляндии относился к освободителям, идущим на помощь под звуки рвущихся снарядов и свист пуль: «Народные массы Финляндии с огромным энтузиазмом встречают героическую, непобедимую Красную Армию и приветствуют ее, зная, что она пришла в Финляндию не как завоеватель, а как освободитель».

Задачей Красной Армии было оказать помощь той Народной армии, которая была сформирована из «восставших солдат» (на самом же деле из живущих в СССР и, прежде всего, собранных из концлагерей финнов), и «первому армейскому корпусу», которому была обещана честь «доставить в столицу флаг Финляндской Демократической Республики и установить его на крыше президентского дворца на радость трудящимся и на устрашение врагов народа».

Вся суть советской пропаганды так резко противоречила всей финской действительности и существующим там представлениям, что возможности этой пропаганды были чрезвычайно малы. Следует отметить, что даже ультралевые круги в Финляндии во время Зимней войны были сторонниками оборонительной позиции. На фронт ушли как Рауль Палмгрен и Арво Туртиайнен, так и многие другие деятели культурного фронта. В поддержку Куусинена никакой организаторской работы не велось, что, главным образом, объясняется тем, что Коммунистическая партия Финляндии, штаб которой находился в Москве, была почти полностью уничтожена во время великого террора в СССР.