Тимо Вихавайнен – Сталин и финны (страница 28)

С точки зрения Финляндии, можно было считать, что после подписания пакта Молотова — Риббентропа у СССР больше не было никаких оснований продолжать утверждать, что территория Финляндии может представлять для СССР угрозу со стороны Германии — лучшего друга СССР. Именно так оптимистично и доложил из Москвы в августе 1939 г. посол Финляндии Аарно Юрье-Коскинен.

Пессимисты же имели основания предполагать худшее, особенно в тот момент, когда страны Прибалтики получили приглашение на переговоры.

Как известно, Сталин лично участвовал в переговорах с финской делегацией и вел себя чрезвычайно деликатно.

Манеру поведения Сталина часто называли грубой, но по другим, также достоверным рассказам, он умел быть и очень любезным. Часто эта любезность проявлялась в ситуациях, когда Сталин чувствовал неограниченные возможности покорить объект своего внимания. Неоднократно случалось, что человека, только что пользовавшегося благосклонным расположением диктатора, вскоре казнили.

Психиатр Эрих Фромм расценивал поведение Сталина как «несексуальный садизм», что означало получение удовольствия от безусловной и безграничной власти над каким-нибудь живым существом. Заставлять жертву чувствовать боль — это лишь один из способов господства, но вовсе не единственный. Во всяком случае, чувство полноты власти безусловно является звездным часом садиста и основой его хорошего настроения.

Во время первой встречи с финской делегацией Сталин был в хорошем настроении и держался любезно. Его особенно позабавил рассказ о том, что делегацию из Хельсинки провожали с песнями.

Когда же Паасикиви сказал, что вряд ли их встретят с песнями при возвращении, если они привезут плохой договор, Сталин заверил, что песни, несомненно, прозвучат. Находящийся на вершине славы диктатор посчитал забавным, что пение финнов будет зависеть от него. Подобные нематериальные дела, будь то государственные соглашения или выступления римского папы, были для него несущественными. Когда т.Сталин с иронией спросил, сколько дивизий имеется у папы. Встретившись теперь с финской делегацией, он почти точно знал, сколько у нее дивизий. То же настроение, которое выражало пение провожающих, на его взгляд, не заслуживало ничего, кроме усмешки.

Терпение Сталина на переговорах продлилось недолго. Когда стало ясно, что финская сторона не собирается соглашаться с предложенными советской стороной условиями, которые гарантировали бы «прочную связь Финляндии и СССР» и когда даже грозная статья в «Правде» не испугала финнов, то было решено решить вопрос военным путем.

Речь шла не о каком-то военном нападении и захвате территории. Согласно сталинистской логике, вопрос можно было решить с согласия финского народа взаимовыгодно для обеих сторон. То, что этот народ имел своего представителя в лице демократически избранного парламента и пользующееся доверием правительство, не являлось препятствием, ведь демократия Финляндии была буржуазной демократией, а значит, никак не могла сравниться с советской демократией. И точно так же, как в 1918 г., Финляндию начали «демократизировать», используя для этого все военные ресурсы великого, «более демократического» соседа.

Вооруженные силы социалистического соседа, конечно же, не могли напасть на другую страну и причинить ей вред. Но зато ничто не могло помешать прибегнуть к справедливым военным мерам, таким, как оказание помощи дружественному правительству, когда оно этого просит. Такая помощь была нужна, поскольку буржуазные правители не собирались осчастливить Финляндию демократизацией по советскому образцу. Из этого также следовало, что ответственность за применение насилия во время революции полностью лежит на сопротивляющейся буржуазии, а величина этого насилия зависит от того, в какой мере будет сопротивляться буржуазия.

Для ортодоксального решения финского вопроса, соответствовавшего идеологическим требованиям применения обоснованного насилия, потребовался совершенно новый сценарий: в Финляндии должно было произойти народное восстание, которое привело бы к созданию нового, действительно представляющего народ правительства, которое попросило бы помощи у советского государства. Такая помощь была бы, конечно, оказана, а чтобы продемонстрировать всему миру свое сочувствие к трудящимся и превосходство социалистической системы, следовало передать соседу большую территорию.

Иначе говоря, история Финляндии писалась намного вперед. В принципе, здесь нечему удивляться, так как в СССР, где экономика была плановой, а политика основывалась на научном анализе, было вполне возможно писать уже и историю будущего.

В случае с Финляндией история была написана даже совершенно конкретно незадолго до начала войны и вышла в начале декабря в сборнике «Финляндия» под редакцией М.Маркова. Также вышедший в начале 1940 г. «Краткий политический словарь» содержал краткий историко-политический обзор о стране, которая называлась Финляндская Демократическая Республика. По этой истории, самыми знаменательными событиями в новой истории Финляндии были Дубинная война и восстание 1918 г. К великим людям прошлого был отнесен Яакко Илкка²⁷, но и современность также рождала героев, ряды которых возглавлялись, конечно же, приверженцем генеральной линии ВКП(б) — Коммунистической партии Финляндии, созданной в Москве в 1918 г.

ЦК КПФ, который после чисток 1930-х гг. вряд ли существовал в действительности, но каковым себя называла по разрешению свыше горстка уцелевших финнов, находившихся на службе Коминтерна в Москве, передал «откуда-то из Финляндии» свое воззвание, которое под видом «радиоперехвата» было опубликовано в «Правде», а затем и во всех других газетах. Воззвание ЦК было адресовано к трудящимся, крестьянам и работникам умственного труда, то есть «трудовой интеллигенции». Оно призывало образовать широкий народный фронт и опирающееся на него правительство, и ЦК предложил ему программу, которую уже на следующий день как раз и одобрило народное правительство.

ЦК КПФ разъяснял, что каждый солдат и командир Красной Армии знает, что воюет за правое дело и идет в Финляндию освобождать ее народ «от капиталистического рабства». Они знают также, что у них есть тысячи друзей в финской армии, а также в тылу тысячи рабочих и крестьян, которые с нетерпением ждут прихода Красной Армии.

В воззвании очень убедительно говорилось о том, что было бы «смешно даже думать, что жалкие генералы финской армии» смогут противостоять лучше всех в мире вооруженной Красной Армии, поддерживаемой 183-миллионным народом.

Пообещав всем какие-либо блага, а также Восточную Карелию, ЦК КПФ обратился к рабочим Финляндии: «Второй раз в истории Финляндии рабочий класс Финляндии поднялся на открытую борьбу против власти капитала. Первый раз борьба рабочих и торпарей закончилась победой капиталистов и помещиков. Теперь пришла очередь рабочего класса победить, теперь победа за рабочим народом!»

Откуда же взялась эта уверенность в победе и почему потерпели поражение в 1918 г.? По мнению ЦК, причиной поражения было отсутствие тогда в Финляндии «действительно революционной партии», и, кроме того, Финляндии помогали иностранные империалисты, а советское правительство было тогда еще слишком слабым, чтобы противостоять им. Теперь все было иначе. У Финляндии была своя коммунистическая партия, а Советский Союз был самой мощной державой мира. Он был верным союзником финского народа и демократии, а данные им гарантии были достаточно вескими, чтобы предотвратить вмешательство империалистов.

Но поскольку было хорошо известно, что ЦК КПФ не представлял слишком широкие слои населения, да и во всей компартии вряд ли было более нескольких сот членов, если она вообще еще существовала, вслед за ЦК на сцене появилось народное правительство Финляндии.

На воззвание ЦК КПФ откликнулись широкие слои финского народа. Образованное «волей народа», «новое правительство нашей страны» — правительство Куусинена — объясняло в своем, написанном в Териоки 1 декабря и опубликованном на следующий день воззвании, что в разных частях страны поднялся «народ» и взял бразды правления в свои надежные руки, создав «народную республику».

Но так как кому-то могло быть непонятно, чем народная республика отличается от прежней традиционной финской республики, которая по своей форме тоже была демократической, то есть народной, дело объясняли так: «Наше государство должно быть народной республикой, которая будет служить интересам народа, в отличие от республики капитала Каяндера и Эркко, которая служит интересам капиталистов и помещиков». Народная Финляндия все же еще не была советским государством, так как советскую систему нельзя было создать без «согласия всего народа и особенно без согласия крестьянства». Таким образом, новое правительство в государстве нового типа опиралось на широкий народный фронт трудящихся и считало себя лишь временным правительством. «Сразу после переезда в Хельсинки правительство будет переформировано и туда войдут представители разных партий и групп, участников народного фронта трудящихся». Последнее слово в вопросе о Финляндии будет за парламентом, но не за парламентом «представителей капитала», избранным всеобщим и равным голосованием и переехавшим в Каухаеки. Парламент, естественно, должен был бы быть переизбран, и, как видно из документов, тогда собирались использовать методы, которые вскоре были применены на практике в странах Прибалтики и способствовали осуществлению там «демократических» преобразований.