Тимо Вихавайнен – Сталин и финны (страница 27)

Мог ли какой-нибудь другой политик, относившийся к большевизму более лояльно, чем Таннер, мобилизовать ряды своей партии на передачу территорий? Как бы министры Аграрного союза смогли объяснить это своей парторганизации Выборгской губернии и своим сторонникам?

Трактуя историю, мы никогда не должны успокаивать себя тем, что все случилось так, как случилось, потому что никак иначе и быть не могло. Но все же кажется, что в демократической Финляндии 1930-х гг. передача территорий была бы действительно невозможной. Так следует считать уже потому, что изменен государственной территории должно было бы происходить конституционным путем, когда даже количественное меньшинств могло бы помешать принятию такого закона, хотя дело и не требовало экстренных выборов и роспуска сейма, поскольку выборы в любом случае состоялись летом 1939 г.

Общественное мнение в Финляндии имело основание быть настороженным в отношении восточного соседа даже вне рамок русофобии. Осуждение и неприятие коммунизма и достижений советской системы 1930-х гг., о которых в Финляндии имелись сведения из первых рук, было вполне обоснованным Следует думать, что особое положение Финляндии как страны, на которую «кампания улыбок» СССР не произвела должного впечатления, объясняется тем, что у финнов была возможность с близкого расстояния следить за событиями в соседней стране. Утверждения прошлых лет о том, что финны совсем не знали своего соседа, являются преувеличением. Некоторые существенные стороны были знакомы финнам хорошо.

Если бы финский народ не имел в преддверии Зимней войны твердого мнения по поводу этих дел, как бы он смог сохранить свое единодушие? Осенью 1939 г., стоя лицом к лицу со Сталиным без всякой надежды на помощь какой-либо державы, финны не захотели отдать даже «подводного рифа». Не зря некий финский коммунист воскликнул в Ленинграде вскоре после заключения мира после Зимней войны, что было ошибкой разрешить в 1930-х гг. финнам вернуться на родину, где они разжигали антисоветизм, плоды которого мы смогли увидеть во время войны. Всех их нужно было тогда посадить в концлагеря.

Не зря также и Силланпяя²⁶ в своем стихотворении сказал в 1939 г.: «Здесь выстоять или погибнуть есть право у каждого!».

Нападение СССР на Финляндию в 1939 г. — это лишь часть большой трагедии, виновниками которой были коммунизм и сталинское руководство. Она была результатом той политики, которая считалась лишь с тиранией и военной силой и которая полностью была лишена уважения ко всем правовым принципам. В 1941 г. Паасикиви сказал по этому поводу, что в случае с Финляндией «Немезида истории» предъявила свой счет Сталину незамедлительно: СССР совершенно напрасно приобрел себе врага, который проливал его кровь и расходовал его ресурсы и которого он никогда так и не сумел завоевать.

Что касается Финляндии, то она, конечно же, в 1939 г. не избежала войны с СССР, как государства Прибалтики, но зато избежала ужасов оккупации и террора. Если бы Финляндия в 1930-х гг. старалась заслужить доверие Сталина, трудно представить, как она тогда смогла бы сохранить свою независимость и свою честь.

3. ЗИМНЯЯ ВОЙНА

ВОЙНА

Сам Сталин на театре Зимней войны не был, но зато там с финской стороны бывал его бывший секретарь Борис Бажанов, ставший перебежчиком еще в начале 1920-х гг. Со стороны Сталина на фронте побывали люди из его ближайшего окружения, как, например, Лев Мехлис, для осуществления карательной миссии.

Вообще Зимняя война была типично сталинской войной. Она была начата и закончена по воле и приказу Сталина. Эта война была также самым страшным ударом по политической карьере Сталина, если, конечно, не брать во внимание события лета 1941 г.

По свой политической концепции Зимняя война была тесно связана со Сталиным и с олицетворяемой им системой, поэтому именно Сталин наилучшим образом символизировал то, за что сражались по обе стороны фронта.

Красноармейцы, идя в атаку, кричали: «За Родину, за Сталина!». Финны, естественно, ничего не кричали, да и в атаку не слишком часто шли, но они прекрасно понимали, что означает военный клич противника.

Высшее военное руководство ясно понимало, что, как бы война ни закончилась, мир придется заключать со Сталиным, поэтому цензура запрещала оскорблять личность вождя.

Рупором Сталина был Молотов, который, подобно «говорящему вождю» некоторых примитивных народов, объявлял волю вождя, так как тот был слишком высокороден для того, чтобы делать это лично. По конституции 1936 г. Положение Сталина в «демократическом» Советском Союзе было довольно скромным. Формально он руководил лишь одной из общественных организаций, которая, правда, была самой передовой. Властные же полномочия были сосредоточены в руках всенародно избранных Молотова и Калинина.

Изучение «фона Зимней войны» можно начать, как Юхани Суоми, с переговоров 1938 г. с Ярцевым или даже с более раннего периода, например, с получения Финляндией независимости. Однако, если рассматривать только действия Финляндии и то, как СССР вписывался в ее внешнюю политику, то результаты не будут особенно ощутимы. Более целесообразно было бы изучать агрессора. Сталину вовсе не обязательно было нападать на Финляндию, так же как и не было никакой необходимости оккупировать Прибалтику или уничтожать миллионы своих граждан.

Имеющиеся в нашем распоряжении материалы позволяют утверждать, что ответственность за начало войны несет именно Сталин, так как никто другой не мог принимать подобного рода решения. Вероятно, можно назвать и других виновников. Например, Жданова, Куусинена и Мерецкова. Правда, в условиях тоталитарной советской системы отказаться от полученного задания можно было только ценой собственной жизни, так что определение степени виновности кого-то другого, кроме Сталина, предполагает исследование чрезвычайно тонких материй, таких, как инициативности и психики.

В советской — и даже в посткоммунистической — историографии делались попытки переложить часть вины за начало войны на финнов и подчеркивалось, что Сталин войны не хотел.

Эти выводы следуют очень своеобразной логике. Сталин, конечно же, не хотел войны. Совершенно естественно, что его цель не состояла в гибели более 130 000 своих солдат, в изгнании из Лиги Наций и потере своего международного авторитета. Разумеется, он не был настолько сумасшедшим, чтобы воевать, если бы можно было получить без войны то, что ему было надо.

Так же странно звучат рассуждения по поводу того, что войны можно было бы избежать. Разумеется, ее можно было избежать. Если одна сторона не сопротивляется, то другая, конечно же, совершенно спокойно подчиняет ее себе. Выстрелы все равно и без войны прозвучали бы, но они прозвучали бы в подвалах и из ручного оружия. Гранаты не понадобились бы вовсе. Страны Прибалтики сохранили мир, но не получили привилегий на неподчинение власти диктатора.

Отдавая приказ о нападении, Сталин предполагал, что проблема Финляндии будет разрешена быстро путем резкого изменения ее международного положения. Страна получила марионеточное правительство, полностью зависящее от Москвы и ее стратегические пункты должны были занять части Красной Армии. Вся операция должна была продлиться всего несколько дней. Хотя СССР во время Зимней войны фактически был союзником нацистской Германии, по идеологическим причинам он все же не мог просто захватить территорию другой страны Дело следовало представить как народное восстание и для еще большей убедительности произвести выгодный для Финляндии обмен территориями, что заставило бы поверить всех легковерных (которых после периода народного фронта были легионы) в то, что речь не шла о захватнической политике.

То, что об аннексии Финляндии не было объявлено, а напротив, особенно подчеркивалось, что она останется независимым государством, не смогло обмануть никого, кроме некоторых советских историков. Для независимости и демократии руководимой Куусиненом Финляндии был уже всем известный пример: Советский Союз, который по конституции 1936 г. был самой демократической страной, которой правил парламент, избранный на основе всеобщего и равного избирательного права, и в которой права граждан гарантировались конституцией.

В Финляндии было хорошо известно, что скрывалось за парадным фасадом этой картины школы «социалистического реализма».

По концепции Сталина, народ вполне мог голосовать свободно и государства могли быть независимыми. Существенным здесь было лишь то, что все должно было происходить в соответствии с персонифицируемой им «генеральной линией» партии. Этого же можно было достичь полным подчинением объекта. В отношении Финляндии для такого подчинения в конце 1939 г., казалось, были все предпосылки. Когда после окончания Зимней войны Сталин разъяснял, почему война началась зимой, он ссылался на то, что это было обусловлено политической ситуацией: великие державы в тот момент дрались друг с другом и не смогли бы вмешаться. В следующий раз такой момент мог наступить только через 20 лет.

Ситуация осени 1939 г., вероятно, полностью соответствовала ожиданиям Сталина. Военная мощь Красной Армии была, по крайней мере в количественном отношении, самой внушительной в мире. Вторая по значимости держава Балтийского региона — Германия, была ближайшим союзником СССР, и с ней была договоренность о том, что Финляндия входит в сферу интересов СССР. Вмешательство западных стран, по крайней мере в ближайшее время, было исключено даже и в силу технических причин, а длительную операцию Сталин не планировал.