Тим Яланский – Печальные звёзды, счастливые звёзды (страница 38)

Снаружи резко хлопнули ставни, заскрипел снег в монотонном свисте ветра.

— Ветер волком набрасывается! — Мось-нэ заскочила обратно в дом и, упёршись ногами в порог, потянула на себя дверь. Та норовисто дёргалась, но в конце концов сдалась. — Фух, — девочка съехала по стенке на пол, отряхивая мягкую шубку. — Варежку у меня утащил, — она растопырила пухленькие пальцы, показывая их щенку. — И на что она ему?

Над холмами выплывал серп луны. Пор-нэ слегка хмурилась, оглядываясь на него. Когда девочка уходила из общего с сестрой домика, то надеялась поселиться как можно дальше. На деле даже холмы не в силах были отгородить потускневший осколок небесного светила: если приглядеться, на краешке бледно-золотистой земли так и мелькал красным росчерком домик, а память нет-нет да играла злую шутку, и в тонких ветвях кустарников чудился конец покачивающейся длинной лестницы.

— Могла бы не подниматься так высоко, — Пор-нэ медленно пробиралась к своей землянке по высоким сугробам, помогая себе внушительной узловатой палкой с золотистым шариком на верхушке. — Что ей, места мало?

Где-то в глубине души Пор-нэ понимала, почему луна поднимается выше по небосклону: та всего лишь пыталась лучше осветить землю под собой — тем более, с тех пор, как девочка забрала её половинку. Тогда мысль показалась удачной. В отличие от сестры, Пор-нэ редко бывала внизу, ограничиваясь хорошим воображением и рассказами Мось-нэ, но всегда считала, что там ужасно темно и холодно. Каково будет животным и людям без половинки луны, она думать не хотела… В конце концов, они жили здесь так давно, что к суровым условиям должны быть привычны.

— Свети-свети! — Шарик послушно вспыхнул ярче, на краткий миг осветив дорожку шагов на десять вперёд. — Всё же по-честному… у неё половинка, и у меня. И Пух скоро прибежит… всё честно.

Отвлекаясь от грустных мыслей, темноволосая и кареглазая Пор-нэ, в которой так и бурлило творческое начало, стала выдумывать, что приготовит сегодня. Дальше задумок дело теперь редко продвигалось, готовить на двоих — это было удовольствием и счастьем, самой же Пор-нэ хватало вяленого мяса с пряными сухарями, ягод и травяного чая. Но она собиралась до круглых боков откормить щенка, стоит ему только появиться в землянке.

— Ещё немного…

Коварный ветер запорошил снегом все тропинки, овраги и поваленные деревья, идти становилось сложнее с каждым шагом. Полы шубки обледенели и путались в ногах. Пор-нэ хотела срезать путь, но зацепилась одеждой за колючие ветви кустарника и, продираясь сквозь них, только быстрее выбилась из сил:

— Ужасный день, ясно?!

Девочка сердилась и топала ногами, отряхивая с унт налипший снег, когда наконец добралась до дома. Тогда же она обнаружила, что шубка порвалась в паре мест, не выдержав натиска суровых колючек кустарника. Это значит, что на следующий день снова придётся отправляться по сугробам через лес — в ближайшее поселение за обновкой. В отличие от сестры, чинить одежду Пор-нэ не умела.

— Вот тебе и праздник!

С верхней полки с грохотом упала коробка. Пух подпрыгнул, выпустил из пасти яркую бумажную гирлянду, чей кончик так заманчиво свешивался с полки, прижал уши и спрятался за подушкой на лежанке. Вот надо было ей упасть… Почти сразу он выглянул из своего укрытия и пополз к коробке, быстро перебирая маленькими лапами; по полу в нетерпении скребли отросшие коготки.

Когда-то Новый год отмечался в этом доме с размахом. Сёстры приглашали друзей, можно было встретить на празднике не только животных, но и — виданное ли дело! — людей. Маленьких и взъерошенных, словно птицы по весне, или, напротив, сухоньких и сморщенных, как прутики. Стол ломился от еды, фантазия Пор-нэ привечала следующий год щедрыми дарами, а Мось-нэ украшала ели вокруг дома вязаными шарфами и узорчатыми снежинками, расшитыми бисером маленькими солнцами и лунами. Каждый гость забирал на память подарок в конце чудной ночи. Но…

Из коробки, сияя всё ещё яркими красками, хоть и немного поцарапанный с боков, выкатился жёлтый стеклянный шар.

Пух, жалобно скуля, ткнул его мокрым носом…

Главным гостем на празднике всегда был старый, невероятно огромный и мудрый олень — Лопаш. Он прожил в лесу долго, очень долго, видел, как на небосклоне когда-то сияло всего три звезды, а растущие ели тогда едва доходили до могучей груди. К его словам прислушивались все, хотя он редко говорил прямо, что нужно делать. Сила мудрости заключается в том, чтобы помочь понять это самому, верно?

Пух помнил жёсткий тёплый мех — щенок любил свернуться клубком у него под боком, — раскидистые рога, короной венчавшие голову, мягкие уши и большие глаза, в которых можно было увидеть своё отражение. Помнил мощь и упоительное ощущение безопасности. И помнил, как в один момент это всё исчезло…

Снова наступал Новый год, и Пух сильно-сильно желал, чтобы он вернул всё, как было прежде.

Ранним утром сугробы окрасились в розово-персиковые цвета под лучами солнца, а серп луны опустился к горизонту и был похож на прозрачный кусочек льда.

— Нет тропинок — проложим новые тропинки! — Пор-нэ упорно пыталась заставить себя ко всему относиться жизнеутверждающе. — В самом деле, сколько можно сидеть дома? Раз-два, раз-два… Скоро праздник, люди наверняка устроили что-то интересное… Починим шубку, поможем приготовить что-то вкусное, поиграем…

Вот игр Пор-нэ не хватало больше всего. Она любила сидеть дома, но при этом всегда находила, чем занять себя и сестру. Игры, сказки, готовка. Может, ей оттого и хотелось постоянно быть дома, что она любила это время, проведённое вместе?

— Это ещё что такое? — В сугробе темнело что-то маленькое и пушистое. — Неужели кто-то замёрз? — Девочка подбежала ближе, стряхнула верхний слой снега: — Варежка!

Серого цвета, с белыми оленями и ярким красным узором. Пор-нэ потёрлась об неё щекой — на диво мягкая! Интересно, кто потерял её в лесу? Необычная варежка, надо отдать людям, чтобы нашли хозяина или хозяйку, вещь не должна оставаться без присмотра.

— А ты что тут делаешь?! — окрик получился громким и каким-то сердитым.

Пор-нэ быстро спрятала варежку в карман и обернулась. В ноги ей тут же врезался маленький пушистый комок, а вот сестра, похоже, была не особо рада её видеть — стояла, насупившись, поодаль, и даже руки на груди скрестила.

— Что хочу, то и делаю! — огрызнулась Пор-нэ. Она наклонилась, потрепала Пуха по лохматой голове: — Хороший мальчик, хороший.

— Луну возвращать не надумала? — Мось-нэ сурово покосилась на палку с шаром, словно та сама была виновата, что её забрали.

По утрам и вообще в светлое время суток шар не светился, он словно покрывался изнутри толстым слоем жёлтого воска: луне тоже нужен отдых. Особенно её осколку.

— Тебе своей мало, что ли?

— Пор-нэ! Ты поступила нехорошо! Света по ночам не хватает — не только животным, но и людям, хотя у них есть огонь.

— Разведи на луне костёр! И отстань от меня!

Пор-нэ быстро и решительно продолжила путь, не оглядываясь. Всего пять минут с Мось-нэ — и она уже горит, как сухая кора от пары искр!

Почему она — Пор-нэ — должна думать о ком-то?! Никто из прежних друзей не навещал её в землянке, не помог освоиться в новом мире. У неё осталась лишь половинка луны, это же немного!

Наконец девочка вышла на хорошо протоптанные дорожки. Пух семенил рядом, иногда срывался с места и оббегал сугробы, принюхивался, пытаясь учуять других собак или лесных животных. Высоко на ветвях, словно слипшиеся комки снега, белели куропатки.

Пор-нэ сжимала в руке варежку, поглядывая на тусклый шар с кусочком луны: признаться, она и сама задумывалась о том, что он не нужен ей больше… Внизу оказалось не так страшно и темно, как представлялось когда-то. А совсем скоро на целый сезон с ней останется Пух. Может, она и отдала бы его сестре — по доброй воле, да только при каждой встрече первое, что они успевали, это как можно глубже задеть друг друга. Как они раньше жили вместе и не ссорились?

— Спорим, ты не победишь меня в заячьих следах? — Мось-нэ запыхалась, но догнала сестру, дёрнула за рукав. — Кто победит, тот и забирает шар!

Сразу две пары глаз смерили пухленькую девочку внимательным и, пожалуй, слегка недоверчивым взглядом.

— И что я получу, если выиграю?

— Я починю твою шубку… — Мось-нэ ответила насмешливым взглядом в сторону дыр.

— Идёт!

Игра была не сложной, однако требовала сноровки и выносливости. Пух запрыгал по нетронутому снегу, подражая зайцам и оставляя путаные следы. Мось-нэ положила свёрток с товарами для людей на тропинку, Пор-нэ там же воткнула в сугроб палку с шаром. Когда две цепочки следов были готовы, Пух подбежал к началу и звонко тявкнул: «Ну, вперёд!».

Девочки встали в первый след зайца и — понеслись! Нужно было оттолкнуться двумя ногами, а в следующий след приземлиться на одну, затем оттолкнуться одной ногой, а в следующий приземлиться на две… И так до тех пор, пока один из участников не упадёт или не сдастся! А цепочки следов закручивались и петляли, оборачивались вокруг елей и спускались к сверкающей глади замёрзшего озера, чтобы там резко вильнуть в сторону.

Лёгкая, гибкая Пор-нэ порхала по снегу, как ветер, едва ли задевая верхний слой снежинок. Она смеялась и старалась прыгать быстрее, её захватил азарт — было важно не победить сестру, а нестись вперёд, ловить новые впечатления. Лицо Мось-нэ покраснело, девочка тяжело дышала и утирала пот со лба, но упорно прыгала дальше, стараясь догнать сестру. Ей нравился искренний смех Пор-нэ, он придавал сил… Главное теперь — не запутаться.