Тим Яланский – Печальные звёзды, счастливые звёзды (страница 37)
— Да, облаков становится больше, а папа с мамой становятся более несчастными. Куда уж сильнее? А когда так происходит, что нужно делать? — Тео решительно ударил кулаком по ладошке: — Бороться.
«Есть идеи?»
— Что делает людей счастливыми?
Вопросы, прозвучав одновременно, словно столкнулись между собой и разбились на тысячу осколков. В тишине и полумраке можно было услышать, как они падают на тёмный кафель. Или это просто звон в ушах, от которого спасение — неодиночество.
«Игрушки. Собаки. Хлопушки. Огоньки. Мороженое», — Лео развёл руками, вспоминая, что делало его счастливым когда-либо.
— Хм. Мои игрушки подойдут? А собак можно найти…
Кроссовки скользили по мокрому снегу, приходилось лавировать между прохожими и при этом не падать. Первая часть плана с игрушками прошла блестяще: туго набитый рюкзачок стоял под одним из столов в ресторане и ждал своего часа. Хлопушек нашлось не много, всего две, однако это лучше, чем ничего. А вот собаки — проблема…
— Почему именно собаки? — Тео шипел и пытался согреть дыханием кончики пальцев. — Почему не еноты или игуаны?
«Думаешь, стало бы проще?»
— Теплее хотя бы.
«Я же просил одеться лучше!» — в голосе брата гнев переплетался с беспокойством.
— Я думал, мы быстро… О! Хорошенькая… — на другой стороне улицы возле мусорных баков крутилась чёрная дворняжка.
«Тео, стой!» — Лео попытался ухватить брата за рукав, но не успел — тот сломя голову ринулся к собаке. Гул машин разбавился резкими сигналами гудков, визгом шин и руганью водителей: «Да что за наказание!».
Тео осторожно подкрался к собаке, вынимая из кармана сосиску в пакете:
— Хорошая девочка… — Собака глухо рычала, настороженно следя за каждым движением. Резкий бросок вперед — и сосиска исчезла в пасти. Тео запоздало дёрнулся прочь. — Хо-хочешь ещё?
«Тише-тише», — Лео беспокойно вышагивал рядом: «Иди назад».
Шаг, другой… собака кинулась навстречу, сбивая Тео с ног и нависая сверху. Он пискнул и сжался в комок, сильно зажмурившись. Она тщательно его обнюхала, холодный мокрый нос заскользил по руке, ткнулся в карман — острые зубы впились в пакет и вытянули его наружу, разрывая в клочья и добираясь до еды.
— Мне кажется, нам лучше поискать другую собаку…
Коридоры между квартирами блестели чистотой и радовали уютом. Ничего лишнего, однако приятный глазу молочно-бежевый цвет стен, бордовый мягкий ковёр, высокие растения в напольных горшках и редкие картины смотрелись вместе правильно и гармонично.
— Да, конечно, всё будет хорошо, мы отлично погуляем! — Тео с обворожительной улыбкой схватил поводок, потрепал собаку по длинной пушистой шерсти и направился к лифтам. Там, по весьма скромным подсчётам, ожидал ещё десяток таких же ухоженных красивых соседских собак. — Все в сборе?
Чёрная дворняжка с повязанным на шее розовым папиным галстуком звонко тявкнула, кружась возле створок лифта.
— Да-да, ты главная, мы помним, — Тео для удобства разделил поводки в две связки.
«И почему мы сразу об этом не подумали?» — Лео чуть улыбнулся и покачал головой: «Как всё просто».
— Ну, тогда бы мы не нашли её… — от лифта раздалась мелодичная трель, и створки бесшумно разъехались в стороны: — Итак, вперёд.
Было дело в вибрации лифта или в волнении, но Тео слегка дрожал и переступал с ноги на ногу. Как всё пройдёт? Понравится ли это взрослым? Нет, конечно, не понравится, но… Может, это поможет им хоть чуть-чуть спуститься с облаков? И стать капельку счастливее?
В отражении зеркального покрытия кабины он встретил серьёзный взгляд брата: «Тео, ты молодец, правда».
Игрушки, сваленные в большую разноцветную кучу возле ёлки, оказались моментально растасканы собаками по залу, и то тут, то там раздавались сдавленные возгласы, когда кто-то случайно на них наступал. Ладно, если это плюшевая обезьяна, но металлических солдатиков со штыками — ой, почему они об этом не подумали? — нужно было оставить дома. Четвероногие друзья носились по помещению, запрыгивали на столы и звонко лаяли, музыка поддерживала хаос собачьим вальсом, гирлянды перемигивались и отражались в круглых боках ёлочных шаров.
— Что за безобразие?! Вы только посмотрите…
— Тоффи, душечка, откуда ты тут взялась?
— Мадам, прошу вас, сейчас всё исправим…
— Какой кошмар…
— Нет, вы только подумайте…
Тео выглянул из-за шторы, оглядывая царивший в зале беспорядок:
— Мне кажется, мы перестарались.
«Ну не знаю», — Лео фыркнул и вскинул голову: «Зато они разговаривают друг с другом, а не сидят, уткнувшись взглядом в тарелки».
— Посмотрим, как там мама с папой?
Тео пробрался к ёлке, подлезая под пушистые ветви и тихо хихикая от колючей мишуры, которая щекотно царапала шею. Рядом трусила чёрная дворняжка. В такой суете никто и не обратил внимания на ребёнка. Родители сидели за дальним столиком и, судя по весёлому разговору с соседями, чувствовали себя прекрасно и… счастливо.
«Тео, стой…»
Но мальчик уже и сам замер, наткнувшись взглядом на ледяную скульптуру. Она сверкала и переливалась в свете сотен огоньков. Красивая, точёная и… ужасная.
Тео сглотнул горький ком в горле, не в силах смотреть на неё и не в силах отвести взгляд. В ушах стоял безжалостный хруст, а в память врезались такие же, как у него, зелёные глаза за толстым слоем мутно-белого льда.
«Тео, давай уйдём…»
Он сжал кулаки, подбежал к столу и толкнул это чудовище, мечтая никогда не знать этого беспомощного ужаса. Скульптура с грохотом упала и раскололась, собака оттащила Тео подальше за край одежды, а зал моментально погрузился в тишину.
Даже под двумя одеялами Тео дрожал и не мог согреться. Обеспокоенные родители бегали туда и обратно, носили горячий чай, поили таблетками, укутывали плотнее, пытались читать сказки. Но какие сказки с дрожащим голосом и страхом во взгляде? Даже злой дракон не смог бы напугать их сильнее, чем напугал он.
— Всё хорошо, я хочу поспать.
Тео прикрыл глаза, сжимая в руке край одеяла и утыкаясь в подушку. В ногах умными глазами сверкала дворняжка: то ли родители забыли её выгнать, то ли решили оставить как бы между делом. Её тепло успокаивало.
«Как ты?» — в зеркале напротив кровати отражался невысокий щуплый мальчик, один в один как Тео.
— Миссия провалена, — он криво улыбнулся: — Хорошо.
«Тео…»
— Плохо, — он часто-часто заморгал, потерев глаза. — Я не справился. Расстроил маму с папой… всё испортил.
«Ты не должен справляться. Кто тебе вообще это сказал? Ты можешь чувствовать себя плохо. Это нормально», — он протянул руку, словно хотел погладить брата по голове, но она замерла где-то на полпути.
— Я хотел, чтобы ты вернулся. Больше всего на свете хотел, чтобы ты вернулся и остался со мной навсегда, — Тео поднялся, кутаясь в одеяло, и прислонил ладонь к зеркалу.
«Мёртвые не возвращаются»
— Ты вернулся.
«Иногда я думаю, что это тебе только кажется»
Тео придвинулся как можно ближе, тепло улыбнулся, оглядывая брата с ног до головы. Прошло так мало времени, всего год, в котором каждый день ощущается, как вечность. Хочется зажмурить глаза и никогда не открывать, даже если он просто кажется — не важно. Мир, в котором нет брата — это не настоящий мир.
— Лео, с Новым годом… не оставляй меня, пожалуйста, я очень тебя люблю.
«С Новым годом. Ложись спать. Я тебя тоже»
Заячьи следы
— Нет, Пух, нет! Нельзя! — Мось-нэ2 подхватила неугомонного щенка под тёплый розовый живот и понесла к приоткрытой двери в дом. — Вот научишься летать, потом прыгай вниз, сколько захочется. А пока не умеешь — не берись.
Домик Мось-нэ стоял на самом краешке бледно-золотистой земли. Куда ни глянь, вокруг распахивало объятия тёмно-синее глубокое небо с огоньками близких и далёких звёзд. Время от времени их застилали тучные снежные облака; пушистые снежинки летели сплошной стеной, и тогда только и оставалось, что пить горячий чай у окна да вязать варежки, шарф или плед, ожидая, когда погода сменит направление.
В хорошие ясные дни Мось-нэ завязывала на себе платок крест-накрест, укладывала в него сотворённые вещи, усаживала Пуха и спускалась по бесконечно длинной лесенке к верхушкам растрёпанных изумрудных елей и ещё ниже, в чащу леса, из которой добиралась до поселений, чтобы обменять накопленный товар у местных жителей на мясо, шкуры или молоко.
Сильно ли удивлялись ей, маленькой девочке, вышедшей из чащи? Кто знает… Мало ли таких, как она, бродит по миру, если приглядеться?
Пух резво спрыгнул с рук, отряхнулся, сбрасывая уличный холод, точно надоевшую шубу, и свернулся у очага. Он — вечный щенок — не задавался такими сложными вопросами, как «можно» или «нельзя». Чуткий нос улавливал в потоках ветра другие запахи — это значило, что пришёл новый сезон, и совсем скоро пора будет отправляться ко второй сестре. Жёсткий хвост ритмично стучал по полу в нетерпении.
Так уж случилось, что целых полвечности назад Мось-нэ и Пор-нэ сильно повздорили, и уютный домик опустел ровно наполовину. Больше не булькала в кастрюле вкусная похлёбка, не шкворчало мясо, брызгаясь ароматными каплями сока, не варился густой сладко-кислый кисель… Прекратились шумные игры и растаяли добрые сказки по ночам. И хотя Мось-нэ постоянно что-то напевала под нос, да стук спиц друг о друга разгонял тишину, — это не шло ни в какое сравнение с теми днями, когда всё было хорошо.