Тим Яланский – Печальные звёзды, счастливые звёзды (страница 36)
— О Варе?
— О ней. Упряма, как… — Дед махнул рукой, поднялся из-за стола. — Сходил бы за дровишками, я печь растоплю. Скучаю по живому теплу.
Влад снова посмотрел в окно и задумчиво произнёс:
— Родители не пустят, так что можно не беспокоиться.
Лазарь покряхтел, вздохнул и, не оборачиваясь, сказал:
— Одна она. Тётка только. Да тётка Варюхе не указ.
— Как? Почему одна?
— Угорели два года назад в конце декабря.
— В смысле? Что значит, угорели? — удивился Влад.
— С газом перебои тогда были. А тут морозы! Народ печи топил, — дед провёл ладонью по щеке, пряча одинокую слезу, потом зажал рот, сдерживая кашель. — Кхх-кх-кх. Варюхин батя тоже топил. Заслонку закрыли раньше времени. Кххх-кх-кх… утром не проснулись. Девчонка, слава богу, в городе была, сессию сдавала. Вот, осталась от всей семьи представителем на этом свете.
Влад не решился спросить, были в семье ещё дети, или Варя единственная, слишком больно было бы услышать, что вместе с мамой и папой погибли малыши. Молча обулся и вышел. Новость поразила его подлой стрелой, пущенной в спину. Представилась Варя: серьёзная, даже строгая, с хитро прищуренными глазами. Одна. Учёбу бросила, теперь почтальоном работает в деревне. Понятное дело, на стипендию без помощи родных не прожить.
Вернулся он быстро, громыхнул полешками об пол.
— Лазарь! Там пёс мечется чего-то, будто в лес зовёт, я посмотрю, — схватил куртку, мохнатую шапку и, одеваясь на ходу, выскочил за дверь.
Колчедан скачками вздымал снежные фонтаны, опережая Влада, время от времени останавливался, проверял, бежит ли за ним человек. Влад пожалел, что не догадался надеть лыжи, но возвращаться не стал, спешил, проваливаясь почти по колено. Пот струился по лбу и по спине. В овраге увидел красное пятно — знакомый снегоход. Пёс уже был там, утыкался носом во что-то тёмное радом с машиной, припорошённое снегом, и скулил, будто плакал.
— Ва-а-а-ря!
Девушка лежала без сознания. Влад осторожно усадил Варю, сдул снежинки с её лица, потрогал холодные щёки.
— Варенька, очнись…
Она нахмурилась, веки пошли мелкими складочками, брови съехались к переносице.
— Варенька, цела?
— М-м-м-м. Что? Что случилось? — девушка открыла глаза. Близко-близко оказались зеленоватые радужки с синими искрами. — Вла-а-дик… Колчедаша…
Пёс прыгал вокруг, выражая полнейший восторг.
— Ему спасибо, позвал меня. Ты бы здесь совсем замёрзла. Подняться сможешь?
Они встали. Варя потёрла ногу, которую ушибла.
— Здесь мягко, ничего не повредила. Застыла только.
— Сейчас согреешься, Лазарь печь топит.
Старик оказался докой в отогревании замёрзших девушек. Вскоре Варя, укутанная в старый тулуп и напоенная чаем с малиновым листом, заснула на печи под ровное мурчание Васильича, который улёгся с ней рядом. Мужчины сидели за столом, разговаривали шёпотом.
— Сказочная история случилась. Не считаешь? — улыбался Лазарь. — Теперь, как настоящий герой, ты обязан жениться. Не сомневайся, девушка золотая, послушай старика.
— Так ведь жених у неё!
— Какой-такой жених?
— Тот, что снегоход подарил.
— А… этот, — дед хмыкнул и наклонился ближе к уху Влада, — увивался за ней с самой школы. Турнула. Не любила его. И снегоход не брала. Оставил и уехал. Варюшка поначалу характер показывала, не садилась на этого зверя, тетка уговорила. А кавалер-то уж год как семьёй обзавёлся. Свободна девушка.
Влад улыбнулся в ответ на дедову улыбку, кивнул и поднёс кружку с чаем к губам — прятал охватившее его предчувствие счастья. Детское. Забытое. Прав Лазарь. Сам хозяин лесной избушки на Деда Мороза смахивает, на печи Снегурочка пригрелась. Разве не чудо? Самое настоящее — новогоднее.
Вероника Князева
Среди облаков
Система разноцветных удлинителей протянулась через всю комнату, словно распутанная радуга, и вышла через приоткрытую дверь на террасу. Въедливый жужжащий шум фена терялся на фоне звуков улицы: бесконечного гула машин, треньканья велосипедных звонков, шуршания крыльев и, конечно, сотен и сотен шагов прохожих.
«Тео, это бесполезно», — в стеклянной перегородке отражался невысокий щуплый мальчик лет шести-семи, который старательно водил феном над тонкой коркой льда, покрывающей перила: «Перестань заниматься ерундой».
— Я не сдамся. У него нет шансов, Лео, — Тео вздрогнул и выпрямил спину, но не обернулся на замечание, продолжая своё занятие. — Ненавижу лёд.
«Интересно, что ты будешь делать, когда придёт зима?» — мальчик, один в один как Тео, только с приглаженными, точно пёрышки голубей, прядями, сложил руки на груди: «Иди в дом, пожалуйста. Ты можешь простудиться».
Просьба, похожая на приспущенный гелиевый шар, который старательно тянет к земле, повисла в воздухе.
Фен растапливал лёд, вода растекалась по шершавому бетону юркими змейками, маленькие лужицы блестели под тёплым светом из комнаты.
«Тео… я прошу…»
Резко и как-то сердито щёлкнула кнопка, и шум исчез. Тео хмуро глянул на брата, буркнул под нос «не честно», сделал пару шагов и толкнул стеклянную перегородку в комнату. На прозрачной поверхности и ручке остались влажные отпечатки ладоней. Из-под козырька вспорхнул бело-серый голубь, планируя куда-то вниз, в бесконечный поток людей и машин. Шнур потихоньку начал заползать обратно — следы преступлений всегда нужно скрывать тщательно: некоторые вещи родителям лучше не знать.
Тучные облака над городом вот-вот опустятся на крыши и укроют всё, словно снежное покрывало. Потухнет блеск гирлянд, ярких ёлочных шаров и нарядных витрин, а вместе с тем уйдёт и хорошее настроение. Новый год — пора волшебных чудес, предвкушение праздника и щемящего тепла, и разве может быть иначе?
На широком подоконнике удобно сидеть хоть целой компанией. Тео утыкается носом в горячую кружку с лимонно-имбирным чаем, всё ещё хмурится, но уже не старается отодвинуться от Лео как можно дальше. Напротив, свободная ладонь лежит совсем рядом с ладонью брата и кажется, что между ними тепла больше, чем даже в солнце.
Где-то в коридоре туда и обратно звонко цокают каблуки мамы: вовсю идут сборы на ежегодный торжественный праздник в ресторане на первом этаже дома. Толпа наряженных взрослых, много поздравлений, высокая ёлка до потолка в центре и ощущение смертной скуки.
«Погоди, мама сейчас ещё про уроки спросит…»
— Я всё сделал, — задумчиво протянул Тео, перебирая в уме задания. — А проект можно сдать один на двоих, с нас всё равно никто больше не спрашивает.
«Взрослые вечно витают в облаках»
— Это не страшно?
Лео улыбнулся, забавно поморщился, словно подавляя желание чихнуть, поёжился и ответил: «Думаю, им немножко страшно. Ты взлетаешь медленно, почти незаметно, и всё думаешь… Если я упаду сейчас, то не страшно, это как со стула спрыгнуть. А если сейчас, то уже чуть-чуть не по себе, и ноги начинают болеть от призрачного удара о землю. Но если ещё выше, то там уже можно умереть или хуже — сломать ногу».
— Ой! — Тео поморщился, потерев коленку. — Кошмар!
«Да. И чем выше взлетаешь, тем вокруг больше облаков. Когда их становится очень-очень много — всё, ты потерялся…».
— Витать в облаках вовсе не весело. Кто это придумал? — Тео прислонился лбом к стеклу.
«Не знаю», — Лео зевнул и пожал плечами: «Кто-то смелый. Ты бы хотел так?».
— Нет! Ни за что так не буду!
«Как хочешь, не волнуйся», — Лео подвигается к брату как можно ближе: «Конечно, не будешь, и я всегда буду рядом».
Щёлкнул замок входной двери, прихожая погрузилась в полумрак. В высоком зеркале шкафа отражался целый незнакомый мир — Тео постарался проскользнуть мимо него побыстрее. Аромат розовых духов таял в воздухе, из ящика выглядывали язычки разноцветных галстуков — папа всегда долго выбирал между ними, — а две пары одинаковых башмачков аккуратно стояли возле полки.
«Что ты ищешь?» — Лео настороженно огляделся по сторонам, пытаясь заглянуть за плечо брату.
— Карточку. Ну, синюю, которая открывает дверь…
«Зачем? Что ты опять придумал?»
— Лео! Ну как ты не понимаешь? — мальчик топнул ногой и развернулся: — Они сейчас будут сидеть внизу и снова витать в облаках и грустить! Разве это праздник?
«На улице облачно… Но что тут можно сделать?»