Тим Волков – Старатель (страница 13)
— Ах ты сука! — завизжал вертлявый с дубинкой.
Он замахнулся. Но его движение было размашистым, неумелым. Я не стал отскакивать — вместо этого резко нырнул под его руку. Левой рукой перехватил локоть противника, а правой со всей силы врезался ему под ребра, прямо в печень.
Противник ахнул, и из его рта вырвался сдавленный стон. Дубина упала на камни.
Я не стал останавливаться — второй короткий, хлёсткий удар в солнечное сплетение вышиб из него остатки воздуха. Громила отлетел к забору и сполз по нему, силясь вдохнуть и давясь кашлем.
Всё это заняло не больше десяти секунд. Трое лежали: один хрипел, захлёбываясь собственной кровью, второй стонал, зажимая разбитое лицо, третий сипел, пытаясь набрать воздуха в лёгкие.
Я стоял, тяжело дыша, сжав кулаки. Руки гудели, в ушах стоял звон. Адреналин лился по венам раскалённым металлом. Я повернулся к оставшимся двум. Они стояли в ступоре, не веря своим глазам. Их взгляды метались от меня к своим поверженным товарищам. В глазах не было уже ни злобы, ни жажды наживы — только чистый, животный ужас.
Я сделал шаг в их сторону. Всего один. Но они, как по команде, синхронно отпрыгнули назад, подняв руки в защищающем жесте.
— Стой! — сипло крикнул тот, что был постарше, мужчина с обветренным лицом и испуганными глазами. — Сто-ой! Не надо! Мы уходим!
— Мы ничего не хотели! — запинаясь, добавил второй, тщедушный парень, больше похожий на подмастерье, чем на бандита. — Он нас заставил! — он кивнул на хрипящего на земле главаря.
Я не расслаблялся, продолжая дышать глубоко и ровно, следя за их руками. Моя поза говорила сама за себя — я был готов продолжить, если понадобится.
— Поднимите своих товарищей.
Те удивились, но повиновались. Все пятеро теперь с опаской смотрели на меня, с трудом держась на ногах.
— Хотели напасть на меня и отобрать деньги? — спросил я, медленно вытирая окровавленные костяшки пальцев о брюки. — Значит, я так понимаю, они вам нужны.
Старший, с обветренным лицом, молча кивнул, не понимая, к чему я клоню. Его взгляд метался между мной и своим хрипящим предводителем.
— Понимаю, деньги всем нужны. Но деньги можно заработать гораздо более безопасным трудом и без большого риска получить в морду, — я красноречиво глянул на свой кулак. Мужики потупили взоры.
Что ж, это хорошо. Пора их еще раз встряхнуть.
— Хотите… работать на меня? — оглушил я их своим предложением. — Будете честно выполнять порученную работу — будете получать деньги. Не рискуя схватить пулю в лоб или срок на каторге.
В их глазах читалось полное непонимание. Такое развитие событий не укладывалось ни в какие их воровские схемы.
— Работать? — переспросил тщедушный парень, морщась, будто от горького лекарства. — А что… что надо делать?
— Уж точно не махать кулаками! Это у вас получается плохо, — я усмехнулся, глядя на их поверженных товарищей. — Будем мыть золото. Впрочем, кто знает — может и кулаками придется помахать. Работа не самая безопасная!
Глаза бандитов расширились. Золото! Это слово манило многих.
— Мыть? — облизнув губы, прошептал старший, и в его голосе впервые пробилась не жадность, а робкая, невероятная надежда. — И… много?
— Хватит всем, — ответил я коротко и уверенно. Я не соврал. Тридцать грамм с поверхности за полдня говорили сами за себя. С командой даже таких оборванцев мы сможем вскрыть пласт и добраться до настоящей жилы.
Они переглянулись. Безмолвный диалог длился несколько секунд. Они оценивали мое предложение, мой странный поступок, мою силу. Они видели поверженных товарищей и понимали, что у них нет выбора. Но теперь этот выбор был не между жизнью и смертью, а между голодным воровским существованием и шансом на безбедное существование. Вполне неплохой выбор.
— Ладно, — наконец, хрипло выдохнул старший. — Мы согласны. Батько, — он кивнул на хрипящего главаря, — ему доктор нужен. Серьезный.
— Это ваши проблемы, — холодно парировал я. — Через день, на рассвете, будете здесь. С сумками. Берите теплые вещи, сменное белье, рукавицы крепкие. Провизию и инструмент обеспечу я. Опоздаете — уйдем без вас.
Они снова кивнули, уже более уверенно, подхватили своего вояку и, почти не глядя на меня, потащили его прочь, скрывшись за углом. На земле остались лишь пятна крови и сломанная дубинка.
Только тут из-за бочки, где он затаился в самом начале драки, выскочил Ваня. Его лицо было бледным, глаза выпучены от ужаса и непонимания.
— Хозяин! Да ты рехнулся⁈ — выпалил эвенк, не скрывая паники. — Это же бандиты! Упыри оспенные! Они нас ночью же и прирежут, как только руки до золота доберутся! Зачем ты их брать вздумал⁈
Я тяжело вздохнул, разминая ноющую руку. Тело начинало ломить от ушибов.
— Успокойся, Ваня. Садись.
— Какое успокойся! Они же…
— Они напали от безысходности. От голода. Оттого, что другого выхода не видели. У них нет денег, нет дома, нет будущего. Один путь — на каторгу или на виселицу. Вот и пошли на крайности.
Я помолчал, давая ему осознать это.
— Я дал им другой выбор. Не подачку. Не милостыню. А работу. Шанс. Тяжелый, каторжный труд, но за него будут платить. Честно.
— Но они же предадут! Обязательно! — не унимался эвенк, но в его голосе уже было меньше уверенности.
— Нет, — покачал я головой. — Не предадут. Потому что я предложил им не просто деньги. Я предложил им долю. Участие. Они видели, что я могу сделать с теми, кто на меня нападает. А теперь увидят, что я могу дать тем, кто со мной работает. Страх — плохой союзник. Но выгода… выгода скрепляет надежнее любой клятвы. Они будут знать: предадут меня — потеряют всё. А будут работать — получат больше, чем могли унести, ограбив меня сегодня.
И я это знал точно — многолетний опыт работы руководителем на стройке имелся за плечами. Конечно, за такими работничками нужен глаз да глаз, но если задуманное получится, то эти ребята будут стоит двоих каждый.
Ваня молчал, переваривая мои слова. Его взгляд стал более вдумчивым.
— Они сильные, — добавил я. — Грубые, отпетые, но сильные. Им не страшен труд. Им страшно беспросветное будущее. Мы дадим им будущее. И они будут верны тому, кто его дал. Они не подведут. Поверь мне.
Я не был в этом до конца уверен, конечно. Это был рискованный расчет, игра на отчаянии и алчности. Но в этих диких краях иначе было нельзя. Люди здесь ценились на вес золота, особенно те, кто мог работать и драться.
Ваня тяжело вздохнул и потер лицо ладонями.
— Ну, хозяин… Ты либо очень мудрый, либо очень безумный. Не знаю даже, что страшнее. Ладно. Как скажешь. Только спать будем по очереди, а? И ружье под боком.
Я хмыкнул.
— Это в любом случае не помешает.
Мы молча собрали свои нехитрые пожитки. Предстояло еще многое сделать.
Вечерний покой в моей избе был нарушен негромким, но настойчивым стуком в дверь. Отложив потрепанный журнал (как же тяжело читать со всеми этими «ятями» и «ерами»!), я открыл. На пороге стояла Авдотья, моя кухарка.
— Барин, вам… письмецо, — прошептала она, протягивая его как будто боялась обжечься небольшой, но удивительно качественный конверт из плотной, кремовой бумаги. — От самого… из резиденции. Казак в форме прискакал, лично в руки велел передать.
Я взял конверт. На нем каллиграфическим, с вензелями, почерком было выведено:
С обратной стороны — сургучная печать с гербом. Сердце на мгновение екнуло: неужели прознало начальство о нашем самовольном прииске? Но вид конверта был не казенным, а скорее… церемониальным.
Поблагодарив ошеломленную Авдотью, я вернулся к столу, поднес конверт к керосиновой лампе и вскрыл его перочинным ножом.
Внутри лежал лист плотной бумаги с тем же гербом и изящным текстом, выведенным черными чернилами:
Я перечитал текст дважды, прежде чем его смысл дошел до моего сознания. Приглашение. От самого генерал-губернатора. Барона Корфа!
Ага, значит мое послание по поводу благотворительности пришло Губернатору и он решил пригласить меня. Ну что же, это хороший шанс встретиться с ним и обсудить аренду участка.
Здание Губернаторской резиденции в Благовещенске, хоть и деревянное, но просторное и утопающее в свете, резко контрастировало с темными, немощеными улицами города. У подъезда толпились пролетки и кареты, из которых выходили дамы в шелках и бархате и господа в сияющих сапогах и форменных мундирах. Мой фрак, с грехом пополам добытый у старого портного за безумные деньги и отдававший камфарой, сидел как влитой. Надо отдать должное, костюм был сшит добротно.
Я вышел из кареты, огляделся. Предстояло важное — найти контакт с губернатором и подписать договор аренды. Сложно, практически невозможно, но я не привык отступать перед трудностями.
Внутри здания было душно от смешения запахов дорогих духов, помады и воска для паркета. Гремел небольшой, но старательный оркестр, расставленный в углу зала. Гости чинными группами рассредоточились по залу, ведя негромкие беседы. Всюду сверкали золотые погоны, звенели бокалы с шампанским, которые разносили ливрейные лакеи. Что и говорить — дорого, богато.