Тим Волков – Лезвие и цветок (страница 15)

— Ну ты скажешь тоже! Но, да — машина хорошая. А главное — мотор… Черт! Марки! — доктор вдруг хлопнул себя по лбу. — Марки же! Как же я мог забыть?

— Какие марки? Немецкие?

— Да не деньги… Обычные почтовые марки! Ну, Анне беспризорники рассказали… — доктор вспоминал, волнуясь и постукивая пальцами по столу. — Тот парнишка, Лешка Семафор, он, верно, в прошлой своей жизни марки собирал… Хотя, это не точно…

— Точно, не точно… — хмыкнул чекист. — Я тоже собирал в детстве. Потом бросил.

— Понимаешь, на Сухаревском рынке как-то старик один альбом с марками продавал… Так Лешка Семафор в альбом этот вцепился, рассматривал — не оторвать! Потом ребятам сказал, что редкую марку увидел. Австро-Венгерскую, с автомобилем…

— Ага-ага, — Иванов вдруг насторожился. — Марки, говоришь… В Замоскворечье один книжный магазин был… Он и сейчас есть, на Большой Ордынке. Там как раз и марки! А труп, как ты помнишь, как раз в Замоскворечье-то и нашли.

— Полагаешь…

— Да! Возможно, наш парень как раз в магазин и захаживал. Посмотреть…

— Беспризорники рассказывали, Лешка им как-то хвастал, мол, с одним интеллигентным человеком познакомился, немолодым. Как раз на почве марок. Мол, филателист…

— А где они могли познакомиться? В магазине на Ордынке? Впрочем, и на Сухаревском рынке могли… Однако, это уже кое-что! Еще она появилась ниточка, — весело подмигнул Валдис. — Ну, Иван, ну, голова!

— Опять же, это не я! Это Анна Львовна с Галинкой. Они-то все и выспросили.

Бывшая усадьба графов Скарабеевых располагалась верстах в двух от большака, по лесной дороге. С невысокого, поросшего редколесьем, холма, был хорошо виден нарядный Саввино-Сторожевский монастырь, а совсем рядом весело журчала речка.

Одноэтажный особняк был выстроен в стиле классицизма из дерева и обшит досками, некогда выкрашенными ярко-зеленой краской. От времени краска облупилась и потускнела. Некоторые окна лишились стекол, иные же были наглухо заколочены досками.

Местные жители, конечно, давно бы выставили все стекла, утащили б листы железа с крыши, пошуровали бы внутри так, что ничего бы от обстановки и не осталось. Тем более, до города рукой подать, да и деревень вокруг немало — а в крестьянском-то хозяйстве любой ржавый гвоздь пригодится, не говоря уже про железо, стекло или доски!

К счастью, почти сразу после Октября усадьба отошла к Наркомпросу, и оттуда приставили сторожа — выбили ставку. Да и звенигородская милиция наезжала. Следили, не давали все растащить.

Поначалу в Наркомпросе думали устроить здесь дом отдыха или санаторий. Но вот, на Комиссии решили устроить детскую коммуну…

Первый коммунары — чернявый Мишка Попрыгун, здоровяк Митрофанушка и светленький кудрявый Гаврик — выбрались из «Минервы» не одни, а с попутчицей и подружкой — юной нянечкой Галей, которой по договору был положен раз в неделю выходной, за чем строго следил профсоюз домработников. Он же, кстати, устанавливал и минимальное жалованье.

— Ого, тут и сад, и ограда! — одернув платье, радостно воскликнула Галинка. — Вон, яблони! Еще и груши… А вон, смотрите, крыжовник! Ну, красота же! Да и дом… Подновите, покрасите — и живите себе на здоровье. За домом еще и огород, кажется… Как же заросло все. Я пойду, гляну…

— Ага…

— Из Москвы? — спустился с крыльца бородатый сторож в меховой телогреечке. — Из деткомиссии?

— Именно!

Иван Павлович протянул мандат и обвел рукой всю, приехавшую с ним, команду:

— Вот, так сказать, контингент…

— Что-то маловато, — подслеповато щурясь, сторож вернул документ.

— Так товарищ Гринберг, директор, обещал и свой контингент подтянуть, — пояснил Петров. — Мы тут пока для ремонта.

— Ремонт — это хорошо, — пригладив бороду, одобрительно покивал сторож. — А Миша, раз сказал — значит подтянет. Он у нас хоть и молодой, но товарищ боевой, авторитетный! Какой-нить шпане спуску не даст… Ага! Вот и он, кажется… Слышите?

За деревьями послышался треск мотоцикла…

Секунд через двадцать к усадьбе подкатил до бои знакомый доктору мотоциклетный аппарат «Мото-рев-Дукс», производства московской велосипедной фабрики. Почти такой же, какой был у самого Петрова в Зарном, правда, не столь мощный. Да, вряд ли этот потянул бы коляску и лыжи…

— Здравствуйте! — заглушив двигатель, громко поздоровался мотоциклист — молодой, с рыжим кудрями, парень в короткой куртке.

Тот самый, что пару дней назад, в Москве, обрызгал извозчика?

— Вы должно быть, товарищ Петров? — сойдя с мотоцикла, парень протянул руку. Веселое, щедро усыпанное веснушками лицо его, казалось бы простоватым, если б не строгие круглые очки в простой черной оправе, не пронзительно-строгий взгляд, да не сквозившая в каждом движении уверенность. По всему было видно — этот человек умеет командовать и добиваться своего.

— Да, я Петров, Иван Павлович…

— Гринберг, Михаил… Директор коммуны, — протянув руку, парень немного смутился, видать, еще не привык к новой своей должности. — Мои сейчас из города топают. Вместе с подводой. Вскорости должны быть…

— С подводой?

— Ну, там краски, белила, гвозди… Ну и кое-какой инструмент.

— Оперативно вы… Молодец! — похвалил Иван Павлович.

— Стараемся, — пожав плечами, товарищ Гринберг вдруг улыбнулся и искоса посмотрел на «Минерву». — Ваше авто?

— Да, служебное.

— Можно будет глянуть потом?

— Да ради Бога! — доктор развел руками. — Хоть и за рулем прокатиться… коли с водителем сговоритесь.

— Вот спасибо, товарищ! — обрадовался директор. — С детства к технике неравнодушен.

— Я заметил, — Петров кивнул ан мотоцикл. — «Дукс»?

— Он самый! Вижу, вы разбираетесь.

— В Москву недавно ездили?

— Да, ездил. Как раз на «Дуксе»! Назначение получать… Это с вами?

— Ну да.

Михаил протянул беспризорникам руку:

— Ну, что, товарищи будущие коммунары, будем знакомиться? Михаил, ваш директор.

Мальчишки переглянулись и приняли самый солидный вид:

— Миша, — шмыгнув носом, Мишка Попрыгун первым протянул руку.

— Митрофан! — приосанился здоровяк.

— Василий… — неожиданно представился Гаврик. — А фамилия наша — Гаврилов. Товарищ директор… а отчество ваше как?

— Я так думаю, товарищ Василий, обойдемся без отчеств. — Не такой я старый, в конце-то концов!

Действительно, сколько ему лет? — вдруг подумал доктор. Двадцать пять? Двадцать? Нет, на двадцать пять он не выглядит. Скорей, двадцать два — двадцать три…

— Что ж, вижу, парни вы боевые! Будем смотреть фронт работ.

— С имя еще девчонка была, — подсказал сторож. — За усадьбу, огород поглядеть, побежала. Сразу видать — хозяйственная.

— Девочка? — Михаил удивленно вскинул брови.

— Да это со мной, — поспешно пояснил Иван Павлович. — Родственница. И жилье, и работа у нее есть.

— Понятно. Тогда…

Директор не успел закончить фразу. Из-за усадьбы послышался вдруг громкий девичий крик!

— Галя! — ахнув, выкрикнул доктор. — Галина… Скорее! Бежим!

Глава 8

Иван Павлович никогда так не бегал! Даже когда зачеты по физкультуре сдавал. Где-то за домом, в зарослях, кричала Галя! Что-то случилось, что-то напугало ее… Что-то… или кто-то? Быстрей!

Сзади слышалось сопенье парней и их будущего директора…

Скорее!