Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 49)

Что ж, очень может быть… И, тем не менее, тайну нужно было сохранять.

— Знаете, они уехали в такой спешке, что не успели толком сказать куда, — ответил я, изо всех сил стараясь казаться этаким простачком. — Потом звонили несколько раз, но сами понимаете, время ограничено, а мама больше расспрашивала меня, как я без них справляюсь, не голодный ли.

— Да, мамы всегда мамы, — улыбнулась Горгона, но в её глазах не было того самого заботливого материнского тепла. — А вы не могли бы узнать точно, где они были? Понимаете, моя подруга…

Пришлось пообещать, хотя её настойчивость показалась мне несколько странной. Решил, что надо обязательно рассказать об этом разговоре Сидорину. Что-то тут не так.

Во дворе, на скамейке под старым кленом, сидел Плотников в компании с девчонками из техотдела. Галину и Надю нельзя было назвать заядлыми курильщиками, но они не пропускали ни одного перекура. Хотя, не столько дымили, сколько вели разговоры на посторонние темы. Вот и сегодня они обсуждали тему родители и дети.

— А вот вчера ее «анкету» открыла, — откровенничала Галина. — Ну, знаете, тетрадки такие у девочек… Так там, что такое любовь? В тринадцать-то лет. Не рано ли?

Надя и Плотников сочувственно покачали головами. Оно и понятно, дети у них уже были подростками… ну, а Сергею это еще предстояло пережить.

Хмыкнув, я подошел поближе.

— О, Сань! — обрадовались женщины. — Тоже с нами покурить?

— Да я б сами и выпил бы! — пошутил я. — Жаль, праздника никакого нет.

— Как нет? — удивилась Галина. — Скоро День защиты детей, первое июня. Так мы с подругами…

— Слушайте, — я кивнул в сторону вышедшей из нашей двери Горгоны. — А вот интересно, у нашей Надежды Абрамовны подруги есть?

Курильщики рассмеялись в голос.

— Подруги? У Надежды Абрамовны? Не смешите мои шнурки. Ни друзей у нее, ни подруг.

— Подруг да, нет, а вот насчет друзей, — выпустив дым, Галя заговорщически понизила голос. — Сегодня утром ее мужчина на работу привез!

— Мужчина⁈ — ошарашенно вытаращил глаза Сергей. — Горгона и мужчина? Это нонсенс!

— Да-да, — подтвердила Галя. — Солидный такой… Но, я его толком не рассмотрела. Он из машины не выходил.

— А что за машина? — поинтересовался я. — Может такси?

— Да не знаю, не разбираюсь, но точно не такси, — уверенно ответила Галя. — Зеленая такая, темненькая…

— Может, «Москвич»? — уточнил я и внутри меня что-то ёкнуло.

— Может, и «Москвич», — согласилась Галя. — Я же говорю, не разбираюсь я в этих машинах.

— «Восемь, восемь, два нуля, золотые номера! — пропел я популярную частушку. — Номера не привлекают, привлекают шофера!»

— Нет, номер точно другой был, — задумчиво сказала Галя.

Ну хоть что-то. Попрощавшись с коллегами и заручившись поддержкой, что они меня прикроют в случае появления главреда, я поспешил на встречу с Сидориным.

Молочная столовая располагалась неподалеку от редакции, на тенистой улочке, засаженной кленами и тополями. Народу практически не было, время обеда прошло, а ужинали в основном дома. В полупустом зале, за угловым столиком сидел Сидорин и что-то с аппетитом ел. Кивнув ему, я прошел на раздачу и поставил на поднос сырники со сметаной и морс. После маминой сытной солянки есть особо не хотелось, но здесь как-то не принято просто сидеть за столиками.

— Привет, — Сидорин протянул руку и улыбнулся. — Ну, рассказывай…

Я несколько растерялся.

— Не знаю, с чего и начать…

— Начни сначала! — рассмеялся старший лейтенант.

Смеяться-то он смеялся, только как-то натянуто, видать, получил на работе хороший нагоняй за погибшего Сокола. Между прочим — из-за меня. Однако, ни слова упрека. Профессионал.

В светлом летнем костюме и синей рубашке без галстука, Андрей Олегович, как всегда, выглядел вполне элегантно.

Сначала, говоришь? Ну, ну…

— Есть у меня подозрения насчет одного из важных чиновников, начал я и рассказал Сидорину все.

— Ты уверен? — засомневался Сидорин.

Я достал фотографии, которые так долго хранил и разложил перед ним на столе. Андрей Олегович внимательно посмотрел на эти неоспоримые доказательства и не стал сетовать на то, что нужно было доложить о Метелкине раньше, не упрекнул меня ни единым словом.

— Понимаю твои сомнения… человек такого ранга, да… Ты вообще, откуда его знаешь? Впрочем, постой… — старший лейтенант вдруг хлопнул себя по лбу. — Постой-ка! Метелкин, это, случайно не…

— Да, отец… Марины Метелкиной, Метели… которая сейчас с Колей. с Хромовым…

— Та-ак… Давай-ка, брат, думать, что у нас на него есть.

Он так и сказал: «у нас». И это радовало.

Были фотографии, где ясно было виден Вектор, предающий связнику чертежи, был, наконец, я, к которому Метелкин вот-вот должен был поступить с предложением о вербовке… Был, наконец, темно-зеленый «Москвич» и подозрительные расспросы Горгоны…

— «Москвич», говоришь?

— Да. Двадцать один сорок. Люкс. Номер, увы, не разглядел.

— Так. Обожди…

Сидорин подошел к кассиру и что-то спросил… Видимо, откуда можно позвонить. Женщина с раздачи показала рукой…

Вернувшись минут через десять, кегебешник уселся за столик и отрицательно помотал головой:

— На имя Метелкина зарегистрирован светло-голубой седан «Вольво» двухсотой серии, на его дочь «Полонез» красного цвета… Никакого «Москвича» нету… Хм… «Москвич»! В такой-то семье!

Посмеявшись, Андрей Олегович вновь сделался чрезвычайно серьезным:

— К нам тоже пришла информация о подозрениях в отношении некоего высокого чина… Если Вектор — это Метелкин, то, ты прав, он сейчас остался один. Без помощника и без связи.

— Да-да, так! — подтвердил я.

— Однако, знает ли он о смерти Сокола? — задумчиво протянул старший лейтенант. — Полагаю, что пока нет. А значит, скоро отправится на очередную встречу. И вот тогда задумается, начнет искать…

— Так, может, его…

— Нет его, — перебил Сидорин мои рассуждения. — То ли в Москве, то ли еще где… Ищем! «Вольво», кстати, стоит на месте в гараже.

— Андрей Олегович, — я заговорил торопливо и сбивчиво, словно бы боялся, что Сидорин вдруг прямо сейчас поднимется и уйдет, оставив меня наедине со всеми проблемами. — Андрей Олегович, помните тот ларек у остановки на Мостопоезде? Ну, синий, такой, где Сокол из-под полы «Мальборо» покупал.

— Да уж как не помнить! — старший лейтенант ехидно усмехнулся, но тут же взял себя в руки. — Ну?

— Так вот, — волнуясь, продолжал я. — Там рядом, на пустыре, у железнодорожного переезда есть пивной ларек. Галя… ну та девушка, клофелинщица, его и там видела… Только сейчас вспомнил! Видела, и не один раз. На бревнышках, говорит, сидел так одиноко… И словно кого-то ждал.

— Постой, ты же об этом говорил, — Андрей Олегович покачала головой и ткнул вилкой в остывшую сосиску. — Или не ты… А! Продавщица из табачного ларька. Она тоже заметила… Вообще, любопытная женщина.

— Вот! — азартно выкрикнул я. — С чего ему там сидеть, спрашивается?

— Ну, может, просто пиво любит, — старший лейтенант хмыкнул.— Шпионы же тоже люди как-никак. И ничто человеческое им не чуждо… А, впрочем, проверим.

— Если что, я готов… — начал я, но Сидорин остановил мой порыв движением руки.

— Без самовольства! Нужен будешь, позовем, — прощаясь, без всякого ехидства пообещал Сидорин.

Глава 23

Возможно, у меня развивается паранойя, но я был уверен, что темно-зеленый «Москвич» имеет прямое отношение к Вектору. Да, Сидорин по своим каналам проверил всё, что касается Метелкина, его имущества и окружения и был уверен, что тот скрылся, затаился, ушел в подполье, но какая-то «чуйка» подсказывала мне, что это не так. Вектор где-то близко и действует нагло, практически открыто, понимая, что время работает против него.

Вторая опасность была, на мой взгляд, со стороны Горгоны. С чего это вдруг она стала такой любезной? Неужели она «наступила себе на горло» и подавила приступ ярой ненависти ко всем окружающим только ради того, чтобы действительно выяснить у меня адрес очень хорошего санатория для своей подруги? Что-то глубоко в этом сомневаюсь, тем более, как я выяснил, никаких подруг у неё нет и никогда не было. И это очень странно. Ну не может нормальный советский человек жить в полной изоляции от внешнего мира. Какие-то общения у неё должны быть, если, конечно, она не социофоб. Но тогда бы она не работала в отделе кадров, что по должностной инструкции предполагает прямое общение с людьми и устранение конфликтных ситуаций в коллективе. Да, в будущем этим будет заниматься специальная служба работы с персоналом и корпоративные психологи, но пока эти обязанности возложены на отдел кадров и общественные организации, местком, партком.

Кстати, о путёвке санаторий для моих родителей она вполне могла узнать у кого-то в том же областном профкоме, куда имеет доступ в силу занимаемой должности, да и к сотрудникам, занимающихся распределением путёвок вполне могла бы обратиться, как говорится «в неформальном общении». Тем более, что такой вариант, как появление «горящей путёвки» на Черноморское побережье в санаторий на три недели явление довольно редкое. Здесь можно было бы узнать не только название санатория, но и кто поспособствовал, что путёвку выделили именно моим родителям, точнее отцу. Думаю, Сидорин и его коллеги позаботились о достоверной версии.

Хотя, думаю, с этой стороны путь к информации для Горгоны закрыт. Уж очень она нелюдимая, злобная. Наверное, поэтому она и улыбалась мне, стараясь быть любезной, чтобы расположить к себе. Представляю, как коробило её изнутри. Когда она пыталась выдавить из себя эту самую улыбку и просьбу…