Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 50)

Но, всё-таки есть же какой-то человек, который (я в этом уверен) дал ей задание разузнать у меня информацию. И этот человек не знает, каков статус у неё в коллективе. И этот человек имеет на неё какое-то влияние. Не думаю, что здесь что-то личное. Как-то не могу представить себе Горгону в роли чьей-то возлюбленной. Скорее всего здесь что-то другое. Заподозрить её в меркантильности тоже как-то сложно, хотя, «купить можно всякого, дело лишь в цене». А если здесь замешан Вектор, то я её даже несколько понимаю. Тот может так мозг запудрить, что…

Да, всё-таки здесь без Вектора не обошлось. Я почему-то на сто процентов уверен, что он где-то поблизости. И не скрывается, а продолжает активничать. Это моя версия, о которой я пока никому говорить не буду. Мой маленький бзик, навеянный тревогой за жизнь близких.

В субботу мы с отцом отправились в больницу навестить выздоравливающего. Вообще-то, Коля уже давно поправился, но по просьбе определенных структур, в целях личной безопасности, продолжает оставаться в стационаре. Денек выдался солнечный, хороший, как никак начало лета, хотя ещё бывают прохладные дни. Хромов и Метель наслаждались прогулкой и общением друг с другом. Даже со стороны заметно, насколько они сблизились. И, как мне кажется, симпатия со стороны Марины искренняя, а не по заданию отца. Уверен, что дочь даже не предполагает, кто он на самом деле.

— О! Матвей! Саня! — увидев нас, обрадовался Николай. — Как я рад вас видеть!

— И я рада, — подхватила Марина, целуя меня в щеку.

Коля на этот её провокационный жест ответил вполне нормальной улыбкой, как и положено настоящему мужчине, уверенному в чувствах своей женщины. А может всё дело в его «особом складе ума», присущего всем талантливым гениям. И сейчас отец и Коля едва обменялись рукопожатиями тут же принялись обсуждать какие-то свои технические вопросы, полностью погрузившись в свой особый мир.

— Ну, вот, — я подмигнул Марине. — Похоже, это надолго.

— Ну, ничего страшного, — улыбнулась Метель, как мне показалось, несколько снисходительно. — Мы пока можем и пройтись. Я как раз в машине кое-что забыла, — она обернулась к увлеченно беседующим изобретателям. — Только не думайте, мы недолго!

— Да ладно вам, — Хромов смущенно махнул рукой. — Идите. Мы здесь будем.

По его лицу было заметно, что он даже рад тому, что мы уйдём. Похоже, у них были темы, как говорится, «не для посторонних ушей». Я оглянулся по сторонам и заметил на лавочке неподалеку сидящего мужчину, изо всех сил изображающего увлеченного читателя. Но за пять минут он не перевернул ни одной страницы в лежащей у него на коленях книге. Возможно он просто задремал, а может это один из тех, кто обеспечивает охрану Коли.

Когда мы проходили мимо пищеблока, в распахнутую дверь с двумя ведрами в руках вышел тот самый повар, который нашел Колин блокнот. Он кивнул мне в знак приветствия и быстро направился к мусорным бакам. Я остановился и посмотрел ему вслед. Он быстро освободил ведра и снова обернулся. Я кивнул ему, как бы спрашивая «как дела?», и он расцвел ответной улыбкой, показывая руку с вытянутым большим пальцем «всё хорошо». Такие немые разговоры давно стали для нас привычными. Лишь один раз он кивнул в сторону забора на стоящий у ограды автомобиль. Тогда водитель, увидев, что им заинтересовались, быстро скрылся, но это было ещё до поимки Сокола. Сейчас всё нормально. И это радовало.

Выйдя на улицу, мы с Метелью подошли к ярко-красному «Полонезу».

— Симпатичная машинка, — похвалил я.

— Ничего, — вроде как равнодушно ответила она, но по лицу было водно, что ей приятна моя похвала.

Открыв дверцу, Маринка вытащила из бардачка пачку «Пэлл-Мэлл» и синюю зажигалочку «Ронсон». Улыбнулась:

— Страсть, как курить хочется, — улыбнулась она. — А во дворе неудобно, все-таки больница.

— Это французская, по-моему, — поинтересовался я, разглядывая машину. — Кажется, «Ситроен»?

— Да, «Ситроен», — выпустив дым, улыбнулась Метель. — Но польский. Потому и называется «Полонез».

— А мы с отцом «Москвич» недавно купили… — похвастался я, щурясь от солнца и вытаскивая из кармана темные очки.

— Хорошая машина, — с неожиданной грустью вдруг сказала девушка. — У дедушки был «Москвич». Смешной такой, зеленый…

— Зеленый «Москвич»? — удивился я, стараясь ничем не выдать охватившее меня волнение. — Дедушкин?

— Ну, да. — выпустив дым, подтвердила Марина. — Он его лет десять назад купил. Без очереди, как ветеран. Меня катал, пока жив был. А сейчас папашка иногда ездит на нем в лес или на рыбалку.

— Я думал, что он служебной машиной пользуется, — уточнил я. — Всё-таки у него есть личный шофер.

— Он говорит, что иногда ему хочется побыть в одиночестве, — разоткровенничалась Марина. — Ему надоедают угодливые лица.

Я закашлялся. Кто бы мог подумать, что такой барин, как Метелкин, может искать одиночества. Скорее всего, он машину использует для того, чтобы заниматься своими шпионскими делами.

— Что, дыма не любишь? — нахмурилась Марина. — Так сказал бы. Я отойду.

— Да ничего, — улыбнулся я. — Кури на здоровье.

Марина улыбнулась и снова с видимым наслаждением затянулась сигаретой. Я невольно ею залюбовался. А ведь хороша! Синие джинсики, белая блузка с вырезом, все при ней.

— А отец-то твой нынче тоже на «Москвиче» на рыбалку поехал? — поинтересовался я.

— Да нет, — пожала плечами Метель. — Его уже вторую неделю нет. В Москву уехал. Или куда подальше. Он не считает нужным информировать меня. Всегда неожиданно исчезает, и так же неожиданно появляется. Да, и черт с ним! Пошли-ка лучше к нашим.

Едва мы подошли к сидевшим на скамеечке гениям (да, да, гениям — безусловно, так!), как в кармане отцовского пиджака вдруг зазвенел мобильник…

Посмотрев по сторонам, родитель важно вытащил трубку, надо сказать уже весьма изящную — новая модель.

— Ого! Так это он и есть? — округлив глаза, зашептала Метель. — Да, Коля?

— Да, я ж тебе рассказывал, — скороговоркой ответил Коля, несколько раздосадованный тем, что телефонный звонок прервал их разговор. — Скоро такие купим!

— Купим⁈ — ещё больше удивилась Марина. — И вот так же я смогу разговаривать?

— Тсс! — предупредил Коля и прижал палец к губам.

— Алло? — негромко отозвался отец. — Да, я. Здравствуй, Андрей Олегович! Саша? Со мной… Сейчас дам…

Я взял телефон:

— Да, слушаю, — начал я, улыбнувшись восторженно-завистливому взгляду Метели.

— Наш общий знакомый, — специально для неё шепотом пояснил отец. — Друг…

— Что-что? Пивка попить? — я несколько удивился предложению, но быстро все понял. — Хорошо. Охотно! Ага… уже выхожу…

Я не стал уточнять подробности, а быстро нажал кнопку отбоя. Всё-таки пока по мобильному телефону особо не наговоришься. Несовершенство конструкции, слабая батарея, так что всё быстро, в телеграфном стиле.

Помахав на прощанье всей честной компании, я быстро направился к выходу.

— Эх, и я б тоже сейчас — по пивку, — глядя мне вслед, завистливо прошептал Коля.

— Ты сначала выпишись, — Маринка грозно сверкнула глазищами. — А там видно будет.

Я стоял в условленном месте и смотрел по сторонам. Насколько же изменились люди за эти полгода, как было принято постановление о разрешении частного бизнеса. Назывался, конечно, это не так, а по-советски, с социалистически-политическим уклоном, но смысл тот же. Взгляды стали более уверенными, исчезло постоянно рыщущее выражение в сторону магазинов «вдруг где что выбросили». Теперь можно было купить практически всё, хорошего качества и в любое время. Правда, цены стали немного выше, но не настолько, чтобы быть недоступными обычной семье. Да и одеты все теперь более нарядно, особенно молодёжь. Теперь никого не удивишь джинсами или батниками, яркими куртками и кепками с надписями и картинками. У людей появился стимул работать, чтобы была возможность купить то, что хочется. И пить стали меньше.

Тихий шорох, остановившейся у обочины серой двадцать первой «Волги» с решеткой «китовый ус», прервал мои размышления. За рулем сидел Сидорин в несколько необычном виде. Странно было видеть его лохматым, с легкой небритостью, да еще в темных очках и ковбойке. Сейчас он смахивал на молодого работягу, решившего слегка «гульнуть».

— Вот это раритет! — не удержался я от восторженного комментария. — Еще оленя на капоте не хватает.

— Да в нашем гараже чего только нет, — улыбнулся гебешник и провел ладонями по рулю. — Вообще, хорошая машина.

Кто бы сомневался! Два дивана в салоне, переключатель передач на руле…

— Куда едем? — поинтересовался я, невольно любуясь салоном. — Хотелось бы быть в курсе.

— Кто бы сомневался, — на ходу пояснял Андрей Олегович. — Сокол появлялся на Мостопоезде по субботам каждую неделю около трех часов, — Сначала за сигаретами, потом долго сидел у пивного ларька. Понимаешь, что это значит?

— Условная встреча.

— Вот именно!

— А я значит, теперь, вроде живца? — улыбнулся я. — Как в том фильме…

— Не совсем так, — сворачивая на Маяковского, Сидорин покачал головой. — Мы е имеем права рисковать жизням гражданских лиц. Ты, Саня, скорее фактор испуга. Его испуга! Представляешь, Вектор идет на встречу со своим агентом, а тут, совершено случайно, ты!

— Ага, — нервно хихикнул я. — Как рояль в кустах.

— Вектор не профессионал, а просто предатель, — продолжил Сидорин. — Он определено запаникует! Может быть, даже к тебе подойдет…