Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 51)
— Как-то это все… — я с сомнением покачал головой и внезапно поёжился.
— Хочешь сказать, отдает авантюрой? — Андрей Олегович нервно хохотнул. — Может быть. Но, поверь, таким образом уже брали агентов. И не раз. Может, конечно, и не сработать, но… Поверь, там все под контролем. Если появится, не уйдет.
Без десяти три мы подъехали к тому самому табачному ларьку на Мостопоезде. Чуть дальше, за кусточками у переезда, виднелась зеленая будка с вывеской «Пиво-Воды», где уже собралось немало народа. На небольшой площади возле трибуны играл духовой оркестр. Я удивленно посмотрел на Сидорина.
— А ты как думал? — хохотнул Сидорин. — Пятьдесят лет Мостопоезду! Праздник… Ну, на самом деле, может, и не пятьдесят…
Я лишь присвистнул:
— Так это… это вы все устроили?
— Ну да. Для себя, для тебя… и для Вектора! На, — он вытащил из бардачка фотоаппарат «ФЭД» в коричневом кожаном футляре. — Бери, бери, фотографируй. Ты же у нас, все-таки, корреспондент!
Моему искреннему восхищению не было границ! Ну, Сидорин, надо же, всё продумал. Ну, да, на празднике должен присутствовать фотокорреспондент. Все правильно, все логично, без всяких подстав. И у Вектора не должно возникнуть вопросов по поводу моего пребывания здесь. Возможно это даже даст ему шанс подойти ко мне и лишний раз напомнить о моём «долге» перед ним.
Я вылез из машины и принялся щелкать камерой, стараясь захватить как можно больше людей, присутствующих на празднике, чтобы потом была возможность более подробно рассмотреть. Оркестр закончил играть бравурные марши и после небольшой паузы, во время которой была сказана короткая речь кем-то из организаторов праздника и в небо взлетели разноцветные шарики, начал играть танцевальные мелодии. Закружились в вальсе пары, гуляние перешло на более свободный уровень.
Три часа…
Три десять…
Я оглянулся по сторонам. Где-то у ларька с кружкой пива в руках промелькнул Сидорин, но больше никого из знакомых я не увидел, хотя, на предыдущем празднике познакомился с некоторыми местными.
Три пятнадцать…
Никого!
Сделав еще пару снимков, я убрал фотоаппарат в футляр и подошел к пивному ларьку. Если Вектор здесь, пусть видит мою полную беспечность.
Народу было много, заняли все столики, но неподалеку, у самого переезда, лежали бревна. Там уже сидело несколько любителей пива с кружками в руках. Я присоединился к ним и осмотрелся. Сразу за переездом на лесной дорожке стоял темно-зеленый «Москвич».
Черт побери! Так Метелкин все-таки здесь! Надо сообщить…
— Александр, — раздался знакомый голос у меня за спиной. — Какая встреча!
Я обернулся, и едва не выронил кружку, увидев спокойно улыбающегося Вектора. Он казался совершенно спокойным, но явно не таким уверенным, каким хотел казаться. Прежде всего, внешне он был не тем вальяжным хозяином мира, а тщательно замаскировался под обычного работягу. Я даже ухмыльнулся: ну просто как Сидорин. Старые брюки, клетчатая, слегка помятая рубашка, шляпа с узкими полями. Готов биться об заклад, что в машине у него лежит, спиннинг и прочие рыбацкие приспособления.
Метелкин уселся рядом и никаких признаков агрессии не проявлял. По крайней мере наглядно. Ну, оно и понятно, здесь очень людно. «А, может, огреть его кружкой?» — пронеслась в голове шальная мысль, но я её быстро погасил. Это могло сорвать всю операцию. И тогда невозможно было бы доказать его причастность к чему-то противозаконному. И правда, что ему предъявить? Ехал человек на рыбалку, остановился у ларька, хотел купить пивка, а тут какой-то малахольный напал на него. Причем, с его опытом мог и наговорить, что это я из мести, что дочь бросила меня ради другого…
— Вкусное пиво? — всё так же дружески улыбаясь спросил Вектор, а потом наклонился ближе к уху и тихо намекнул. — Помнишь наш разговор, Саша? Пора рассчитываться, как договорились. Извини, что долго не появлялся, были дела. Да, кстати, денежки так и вожу с собой. В машине. Тысяча рубликов, один к одному!
— Сколько-сколько? — удивился я совершенно искреннее.
Тысяча рублей, по тем временам, это была сумма!
— Тысяча, — повторил Метелкин и еще шире улыбнулся. — Ты не ослышался.
Он улыбался, но глаза его при этом оставались холодными, жесткими и злыми.
— Тысяча… — повторил я, непроизвольно оглядываясь по сторонам.
Метелкин принял мою растерянность по-своему. Он подумал, что мальчишка просто ошарашен названной суммой, никак не может поверить в её реальность и боится, что кто-то подслушал и теперь может отобрать деньги. Всё-таки район не совсем благополучный.
— Да не обману! — засмеялся предатель. — Нам с тобой еще работать и дружить. Ну, пошли… за деньгами…
Где же Сидорин⁈
— Сейчас… кружку верну…
— Да оставь ты здесь… Идем уже…
— Товарищи, закурить нету?
Сидорин! Лохматый, с кружкой… Господи, наконец-то…
— Нет, не курим… Хотя! В машине зажигалка должна…
Поднявшись на ноги, Метелкин вдруг с силой оттолкнул меня и со всем ног бросился в кусты.
Двое работяг, побросав кружки, бросились за ним… Андрей Олегович тоже дернулся, но я схватил его за рукав.
— У него машина! — я показал в сторону лесочка. — Темно-зеленый «Москвич»'
— Понял. Сиди здесь.
Он кивнул какому-то парню, продолжавшему сидеть на бревне с отрешенным видом и показал глазами на меня. Тот, шумно сдув пену с пива, также незаметно кивнул и перевел взгляд на меня. Я понял, что это тот, кто будет следить за моей безопасностью. Хотя, зная мою инициативность, Сидорин скорее всего приказал проследить, чтобы я снова куда-то не влез.
Конечно, хорошо было пуститься в погоню, вот прямо на серой кегебешной «Волге», потом красиво описать эту погоню в очередной статье, но… По строгому взгляду я понял, что на этом мое участие в задержании предателя и шпиона заканчивается. Остальное — не мое дело.
Вектора задержали в Калиновке. Просто перекрыли проезд. Выскочив из машины, Метелкин бросился бежать, да куда там! Чай, не Джеймс Бонд.
На этом моё участие в разоблачении шпионской сети было завершено. Начались обычные будни, новые встречи, новые задания и много общения с хорошими людьми. С обычными советскими рабочими и служащими, которым и в голову не приходит как-то навредить Родине.
В один из вечеров у выхода из редакции меня встретил Сидорин на своей машине и рассказал о результатах проведенной операции. Конечно же в рамках того, что было дозволено знать обычному гражданскому человеку. И то только потому, что я был непосредственным участником операции. Да что говорить, из-за меня всё это и завертелось. Это же я появился здесь неизвестно почему. Это же я подал идею отцу создать мобильник. Это же я познакомил его с Колей, с которым они вместе и создали эту самую систему, которая совершила переворот в науке и технике, выведя СССР на первое место. И именно из-за этого шпионы настолько активировались, что пошли на риск и… проиграли.
Сидорин получил досрочно звание капитан, с чем я его искренне поздравил. Метелкин осуждён по 65-й статье на восемь лет с конфискацией. Так мало он получил потому, что активно сотрудничал со следствием и во всём признался и раскаялся. Хотя, как мне кажется, признаваться ему было легко, ведь все его подельники мертвы, так что легко можно было свалить всё на них.
И я не уверен, что Вектор был простым исполнителем, учитывая его поведение. И то, что на крыше Сокол тоже пытался отбелить его, почему-то разоткровенничавшись со мной, мол Метелкин просто жаден до денег, тоже вызывает некие сомнения. Но я не стал говорить об этом Сидорину. Может быть когда-нибудь потом…
Метели сообщили, что отца осудили за взятки. И это понятно.
Июнь 1984 года выдался жарким, особенно на плацу в воинской части ракетных войск, расположенной неподалеку от города. Впрочем, никто не жаловался…
— Лимонад открой, — прикоснувшись к плечу, попросила Наташа.
В белом летнем платьице с черным лаковым поясом она выглядела сейчас просто супер! Впрочем, как и всегда.
На плацу маршировали солдаты.
— Правое плечо вперед! — командовал молоденький лейтенант. — Рота-а… Стой! Раз-два! На знамя части… сми-ирн-а!
Серега Гребенюк… Нет, рядовой Гребенюк, подтянутый, молодцеватый, с автоматом Калашников наперевес, сегодня принимал присягу.
— Ах, какой красавчик! — слева от меня всхлипнула красотка-дюймовочка Валентина. — Ведь правда же? Саша, почему ты не фотографируешь?
— Сейчас!
Подняв редакционный «Зенит», я щелкнул затвором.
Потом мы сидели в солдатском кафе, болтали, смеялись. Гребенюк выглядел вполне уверенным и гордым.
— А я вот по подтягиванию первый в роте! И по стрельбе… Только по бегу второй, — потягивая лимонад, хвастал Серега.
Прижавшись к нему, Валентина довольно жмурилась и млела.
— В увольнения скоро будут отпускать, — Гребенюк приобнял подружку за плечи. — Слышишь, Валентинка?
Потом он задавал много вопросов о жизни на гражданке, про работу, про нас с Наташей. Да нормально все было. Я в газете, Наташа сессию сдает. Потом практика, у нас здесь, в прокураторе или суде.
— А родители как?
— Нормально.
Колю выписали. Испытания прошли успешно, и уже осенью в свободной продаже должен был появиться первый советский смартфон! Пока, правда, дороговато, за сто восемь рублей пятьдесят копеек. Цену рассчитала какая-то бюрократическая контора. Но, над снижением себестоимости прибора отец с Хромовым работали неустанно.